Механическое сердце. Черный принц Карина Демина

У нас вы можете скачать книгу Механическое сердце. Черный принц Карина Демина в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Ее фантазии оживали, а жизнь обретала краски, пусть бы ее и существовали они лишь в ее воображении. Женщину считали сумасшедшей, и пожалуй, она соглашалась, что у тех, кто жил в ее доме, имелись для того все основания. Однако безумие защищало ее. В темном толстом стекле отражалась она, тонкая хрупкая, как одна из ее драгоценных роз.

Черты ее лица, некогда мягкие, с возрастом заострились, кожа утратила белизну, обрела оттенок старого пергамента. Платье, сшитое по моде начала века, стало слишком велико, и сколь бы туго женщина не затягивала шнуровку на боках, платье все одно висело. Иногда, под настроение, она шла ему навстречу, но роскошные ткани оставляли ее равнодушной. Более того, в принесенных им платьях женщина ощущала себя странно-беззащитной. И приносил новые, тщетно пытаясь угодить. Читала ему стихи, а он слушал, забывая о своих важных делах и… его внимание льстило.

Ульне начинала думать, что, быть может, не так и плохо, что в доме поселился именно он. Старый огромный, в полстены, он прятался за закопченным экраном, и пламя рисовало тени на той его стороне. Она была крупнотела, полна той уютной полнотой, которая не вызывает мыслей об излишествах.

Даже того, что у тебя под носом творится. А я говорю, что это добром не закончится. Ты должна выставить их из дома…. Марта ведь не глупа, пусть и пытается таковой казаться.

Она сильно пудрит лицо, и носит шиньон, скрывая, что волосы ее поредели. Марта, в отличие от Ульне, не стесняется его подарков, а он, тот, кто притворяется сыном, щедр. В этом видится попытка откупиться, и Марта принимает выкуп. Марте по вкусу розовые, щедро расшитые бисером и серебряной нитью, платья.

Она вычитала, что розовый освежает цвет лица, а Марта, конечно, не старуха, но и не столь безразлична к своей внешности, как ее подруга… а ведь и вправду подруга, единственный человек, который знает Ульне едва ли не лучше самой Ульне.

Ульне со вздохом отступила и спрятала озябшие руки в складках шали… откуда она взялась? В сундуках ее дома хранятся самые разные вещи. Вчера вот она нашла фарфоровую куклу с истершимся лицом. И медведя, набитого гречневой лузгой. В медвежьей шкуре моль проела дыру, и лузга высыпалась. Это обстоятельство привело Ульне в печаль, и она расплакалась, прямо там, в коридоре, который казался пустым.

Но тот, кто притворялся сыном, услышал. Скоро жизнь из них уйдет, и тогда она осторожно, опасаясь пораниться о сухие шипы, снимет венчики цветов.

Лепестки лягут на старый ковер, мешаясь со старыми, уже превратившимися в труху. И часть лепестков она бросит на туалетный столик. Быть может, поддавшись желанию, смахнет паутину, скользнет пальцами по пыльной поверхности и отвернется, чтобы не встречаться взглядом со своим отражением. Она сядет в кресло у погасшего камина - он пытался разжечь его, но Ульне боялась огня.

Она будет смотреть в черное жерло, на закопченную решетку, на белый шлейф фаты, что спускался с каминной полки. На перчатки, словно бы забытые на туалетном столике. Он сказал, что устал от нищеты и долга, который на него навесили. Что задыхается в этом доме и не собирается позволять старухам лишать себя радостей жизни….

И тот день Ульне провела внизу. И следующий тоже, и еще много дней, пока не появился Тедди и с ним тот, кто притворился ее сыном. Тедди держался за его спиной, скалясь, и Ульне подумалось, что единственный близкий ей человек, не считая Освальда, отвратительно улыбается. Сказать бы… ей не хотелось обижать Тедди, который и без того помогал часто. Вход Войти на сайт Я забыл пароль Войти. Эта версия книги устарела. Древний, сложенный из бурых гранитных глыбин, он разительно отличался от прочих домов и видом, и самой своей принадлежностью иному миру, в котором, казалось, все еще не знали о детях Камня и Железа.

Кряжистый приземистый, он прятался за высокой оградой из кованого железа, чьи прутья давно и прочно облюбовал плющ. Укрытый от посторонних глаз за одичалым садом, лишенный колонн и портиков, снабженный свинцовыми трубами водостоков, дом был почти уродлив в своей простоте.

Пара грубоватых эркеров и нелепый, местами обвалившийся фриз гляделись нелепо, и даже узкие редкие окна, прорывавшие стены его, казались излишеством. В окна эти свет попадал лишь изредка, другое дело - сквозняки.

И женщина в серой пуховой шали привычно куталась, пытаясь согреться. Осенью ли, когда черная речная гладь дрожала от ударов капель, а по каменным подоконникам растекались лужи. Весной ли, когда снег таял, и крыша привычно потрескивала под тяжестью его. Зимой, пожалуй, тоже, но зимы для женщины пролетали быстро - дни были одинаково черны и холодны. Там, среди потемневшего белья, иссохших роз, выбрасывать которые она запрещала, и оплывших свечей, она чувствовала себя в безопасности.

Ее фантазии оживали, а жизнь обретала краски, пусть бы ее и существовали они лишь в ее воображении. Женщину считали сумасшедшей, и пожалуй, она соглашалась, что у тех, кто жил в ее доме, имелись для того все основания. Однако безумие защищало ее. В темном толстом стекле отражалась она, тонкая хрупкая, как одна из ее драгоценных роз. Черты ее лица, некогда мягкие, с возрастом заострились, кожа утратила белизну, обрела оттенок старого пергамента.

Платье, сшитое по моде начала века, стало слишком велико, и сколь бы туго женщина не затягивала шнуровку на боках, платье все одно висело. Иногда, под настроение, она шла ему навстречу, но роскошные ткани оставляли ее равнодушной. Более того, в принесенных им платьях женщина ощущала себя странно-беззащитной. И приносил новые, тщетно пытаясь угодить. Читала ему стихи, а он слушал, забывая о своих важных делах и… его внимание льстило.

Ульне начинала думать, что, быть может, не так и плохо, что в доме поселился именно он. Старый огромный, в полстены, он прятался за закопченным экраном, и пламя рисовало тени на той его стороне. Она была крупнотела, полна той уютной полнотой, которая не вызывает мыслей об излишествах. Даже того, что у тебя под носом творится. А я говорю, что это добром не закончится. Ты должна выставить их из дома…. Марта ведь не глупа, пусть и пытается таковой казаться.

Она сильно пудрит лицо, и носит шиньон, скрывая, что волосы ее поредели. Марта, в отличие от Ульне, не стесняется его подарков, а он, тот, кто притворяется сыном, щедр.

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress