Такси для ангела Виктория Платова

У нас вы можете скачать книгу Такси для ангела Виктория Платова в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

На нашем сайте вы можете скачать книгу "Такси для ангела" Платова Виктория Евгеньевна бесплатно и без регистрации в формате fb2, rtf, epub, pdf, txt, читать книгу онлайн или купить книгу в интернет-магазине. Подборки книг Книги о магии. Книги о невероятно сильной любви. Научные знания интересно и доступно.

Похожие книги Ангелы и демоны Ден Браун Скачать. Маникюр для покойника Донцова Дарья Аркадьевна Скачать. И диагноз поставить некому. Это была чистая правда. Обычно советовала, заклинала и ставила диагнозы Дарья, но теперь — теперь совсем другое дело.

Одно лишь упоминание о Канунниковой, один лишь слог ее имени действуют на мою подругу как красная тряпка на быка. А то, что я собираюсь совершить, иначе чем предательством не назовешь. Я попрала нашу многолетнюю дружбу, я растоптала память об университетской спайке и попугае Кеше, я супостатка, сволочь, вероотступница — и буду оставаться такой до конца дней своих.

Или до конца дней Аглаи Канунниковой…. За плечами у меня болтался рюкзак со шмотками на первое время, а на душе скребли кошки: Дарья, вестей от которой я и ждать-то перестала! Она начала в своем обычном стиле — с наезда без знаков препинания: После того, что я сказала, ты уже должна быть на вокзале и штурмовать кассу.

У тебя есть всего лишь два дня. В трубке послышались безапелляционные гудки. Ну почему, почему ты не позвонила неделю назад?.. Или хотя бы в понедельник утром?.. Я едва не расплакалась. Но я согласилась и уже не могу взять свои слова обратно. Потому что обязательность — главная черта моего характера.

Наряду с застенчивостью, мнительностью, первым разрядом по шахматам и абсолютной неприспособленностью к жизни. Сама же Канунникова появилась только в начале одиннадцатого. К ней прилагались цветы и эскорт, который состоял из одинаково скучных мужчин и женщин. Аглая сразу же заметила меня и, спускаясь по ступенькам лестницы, бросила:. А потом — в самом конце пути — Москва, в которую я не чаяла вернуться.

И в которую возвращалась самым удивительным образом: Попасть в гнездо оказалось довольно затруднительным делом: С таксистом, доставившим нас на место, все прошло более или менее гладко: Мелкая склока завершилась победой Аглаи в том, что она создана, чтобы побеждать, мне еще предстояло убедиться.

Двор, куда привез нас таксист, был самым обыкновенным московским двором, отделенным от Ленинградки чугунной оградой и заросшим тополями. Во дворе прогуливались мамаша с коляской, мужчина с ротвейлером, дворничиха со шлангом и два бездельника-подростка с дурными намерениями испытать китайскую пиротехнику. Чего я только не наслушалась за те три минуты, которые мы шли к угловому подъезду:.

Прочли последнюю книгу, видели вас по телевизору, очень удачная программа, и вы такая замечательная!.. Договорить она не успела. Между ног обладательницы революционного имени проскользнуло какое-то странное существо, напомнившее мне освежеванную тушку кролика.

Существо неистово залаяло и принялось прыгать на Аглаю. От радости собака тотчас же сделала лужу, и Аглая, оторвавшись от Ксоло, холодно бросила женщине:. Берите тряпку и за работу. Женщина исчезла в глубине квартиры, а Аглая повернулась ко мне с тем же вопросом:. Возможно, это один из тестов, входящих в программу испытательного срока.

И хотя меня выворачивало от одного только вида собаки, я присела перед ней на корточки и елейным голосом произнесла:. Меня она тоже укусила при первой встрече. И за тот же палец, представьте себе. Еще не поздно было уйти. И из квартиры, и из жизни Аглаи; уйти, сославшись на аллергию на собачью шерсть.

Но шерсти у проклятой Ксоло не было, и я сделала еще один неверный шаг в цепочке неверных шагов. И через пятнадцать минут уже восседала в гостиной, прислушиваясь к разговору на кухне, за стеной. Разговор шел на повышенных тонах. Или вы собрались лететь на ней… Не задерживаю!.. При чем здесь слезы?.. Меня не было неделю, и посмотрите, во что вы превратили кухню!..

Ах, вы разбили его? Да у вас, как я посмотрю, руки под член заточены!.. Ответа несчастной Искры я не расслышала, но после него судьба домработницы была решена окончательно. Так, с оставшейся за кадром безобразной сцены, началась моя служба у суперзвезды нового российского детектива Аглаи Канунниковой.

А каждый день ездить в центр из какого-нибудь богом забытого Перова или Алтуфьева, а тем более из подмосковного Зеленограда, мне вовсе не улыбалось. Пришлось пожертвовать частью причитающихся мне денег и снять однокомнатную халупу в Авиационном переулке, в десяти минутах ходьбы от Аглаиного дома. Во-вторых, функции личного секретаря оказались довольно размытыми. Я и понятия не имела, что в них могут входить мытье посуды, ежедневная влажная уборка квартиры и прогулки с ненавистной мне Ксоло, лопаткой и пакетиком для собачьего дерьма Аглая, видите ли, была страстной поборницей чистоты улиц.

Третьим пунктом была работа с письмами. Я получила ключ от абонентского ящика на почте и дважды в неделю выгребала оттуда горы посланий. Они были самыми разными, эти послания: Романы, рассказы, заметки из жизни правоохранительных органов и преступных сообществ.

Аглая очень заботилась о своей репутации. Два моих первых пробных опыта эпистолярного общения с поклонниками были одобрены. Я и сама написала бы так же. Если бы у меня было время отвечать на всякий вздор. И если бы я была такой же простушкой, как и вы. Людям нравится, когда с ними разговаривают вот так, запросто. Кажется, он был в письме. Напишите, что непременно им воспользуетесь. Сдобу и сладости Канунникова презирала. А в домашних условиях питалась исключительно кофе, базарным творогом и сырым, мелко наструганным и посоленным, мясом.

Все это закусывалось витаминами американский сбалансированный комплекс на каждый день — в пластмассовых коробочках. Творог, мясо и покупка витаминов тоже были на мне, как и проклятая Ксоло, исподтишка хватавшая меня за икры. За неделю до окончания испытательного срока я взбунтовалась. Время для бунта было выбрано самое неподходящее: Она ненавидела публичные выступления, ее равно раздражали и недоброжелатели за то, что они не желают ей добра и готовы утопить ее в чайной ложке , и оголтелые фанаты за то, что они любят ее слишком сильно.

Иногда мне казалось, что весь мир находится у Аглаи Канунниковой на пресловутом испытательном сроке. И что если бы она могла, то уволила бы этот мир без выходного пособия да еще запустила бы ему вслед комнатным тапком. Телевидение так утомляет… Никогда не становитесь знаменитой, девочка, это вылезет вам боком. Как будто у меня есть выбор!.. Я — совсем непочтительно — плеснула водки в стакан эксцентричная Аглая пила водку из граненых, еще доперестроечных общепитовских стаканов и произнесла:.

Я разбираю вашу почту, я трачу свою жизнь на бессмысленные, никому не нужные ответы какой-то тете Мане из Уссурийска и дяде Феде из Гусь-Хрустального… Я сижу на телефоне, я договариваюсь о встречах, я отбираю вопросы для интервью… Я отбираю материалы для сайта… Я даже готова терпеть ваше хамство, вы имеете на него право.

Но ходить на рынок, стирать белье, выгуливать вашу собаку… Я же не домработница, в конце концов! Вам удалось продержаться три, вы корректны, исполнительны, не суете нос в мой рабочий кабинет.

Этот вопрос я и сама задавала себе каждое утро, вылезая из кровати и влезая в джинсы. Этот вопрос я задавала себе, когда чистила зубы и вытаскивала из абонентского ящика кипу писем, адресованных Аглае Канунниковой.

В жизни своей я не видела такой высокомерной стервы. Конечно, я подозревала, что все эти тайны и выеденного яйца не стоят. И связаны разве что с оригинальным способом заточки карандашей или настаиванием спирта на укропе с чесноком. Одна из комнат в квартире Аглаи была отведена под кабинет. За те три недели, в течение которых я исполняла свои псевдосекретарские функции, мне ни разу не удалось переступить его порог. О том, что в доме существует запретная зона, Аглая предупредила сразу же.

Есть ли я дома, нет меня — неважно. Это требование не кажется вам таким уж невыполнимым? Это — генетическая аномалия. А вся проблема заключается в том, чтобы хорошенько взнуздать свое любопытство.

А затем вовремя дать ему по рукам. Мне была отведен крошечный девятиметровый закуток между кабинетом и кухней. Большую часть закутка занимала лежанка для дневной дуры Ксоло ночная дура Ксоло всегда спала с хозяйкой.

Лежанка была заполнена стегаными одеяльцами, кусками шелка с ярким геометрическим рисунком, подушками в латиноамериканском стиле. Мне же достался стол у окна с компьютером и принтером , спартанский стул очевидно, для того, чтобы не расслабляться и честно зарабатывать производственный геморрой — и телефон.

Иногда я подавляла в себе желание ухватить проклятый аппарат и разбить его равнодушно поблескивающую кнопками голову о стену.

Звонили каждые пятнадцать минут, а не снимать трубку было нельзя. На этот счет я тоже получила инструкции Аглаи. Вместе с инструкциями мне был предоставлен список изданий, с которыми можно иметь дело. И список изданий, которые нужно посылать к чертовой матери. Кроме того, я обязана была отслеживать все публикации о ней и все упоминания ее имени в прессе. А в конце каждой недели — предоставлять об этом полный отчет.

Аглая следила за высказываниями о себе так же ревниво и внимательно, как любая другая женщина следила бы за кожей лица. Кожа не должна увядать. Имя Канунниковой — тоже. Истинное предназначение отчетов так же, как и архива публикаций, который надлежало холить, нежить и пополнять выяснилось чуть позже, когда Аглая выдала мне пару томов своих произведений — для ознакомления с творчеством.

По странному стечению обстоятельств, все злодеи в них носили фамилии журнальных и газетных обидчиков Канунниковой. И не только журнальных и газетных. Словом, все те, кто хоть когда-нибудь позволил себе неосторожный жест или косой взгляд в сторону Великой Аглаи. Иногда мне даже казалось, что и писать-то она начала исключительно для того, чтобы заниматься интеллектуальным киллерством: Эта кровожадность в подборе материала так и осталась для меня непонятной.

Другое дело, если бы она была слепоглухонемой, прикованной к инвалидному креслу, старухой. С целым букетом сопутствующих радостей — от подагры до воспаления щитовидной железы. Кой черт любовная история! Любовная история предполагает наличие хотя бы одного, даже самого захудалого, мужичонки.

У Аглаи же вообще не было мужчин. То есть, возможно, они и были — в какой-то прошлой жизни. Но я и намека на них не застала. Как не застала намека на все остальное. Ни одной детской или семейной фотографии, ни одного дружеского звонка, ни одной милой безделицы, привезенной откуда-то из-за границы. Дом ее был функционален и безлик, посуда — функциональна и бесхитростна, одежда — функциональна и удобна, макияж — функционален и практичен чтобы глаза и губы не потерялись на лице безвозвратно.

Даже ковров она не завела — из соображений функциональности. Даже свою собаку она именовала Ксоло, по второму названию породы — ксоло, ксолоитцкуинтли. Ксоло — и никаких проблем с кличкой.

Если бы у Аглаи был ризеншнауцер, он наверняка именовался бы Ризен, если доберман — то Добер… И пошло-поехало…. У меня оставалась надежда, что настоящая жизнь настоящей Аглаи Канунниковой прячется за стенами ее рабочего кабинета. Но проверить это было невозможно. Дверь кабинета всегда запиралась на ключ. Обедать она предпочитала вне дома. Я же оставалась в квартире вместе с Ксоло — терзаемая самым ужасным комплексом, который только можно себе представить: Каждый день моего пребывания в доме Аглаи мог стать последним ведь меня никто не удерживал насильно — и не становился.

Она была привязана к своей собаке, маленькому чудовищу, один вид которого приводил меня в содрогание. Она читала Ксоло стихи на испанском я сама это слышала, приставив к стене литровую банку и приложив к ней ухо. Она обожала старое французское кино, она умело обращалась с серебром с десяток колец на ее пальцах вовсе не выглядел вульгарно ; она могла сделать своей сообщницей любую вещь, она была по-детски равнодушна к деньгам… В ее доме не было ни одной пепельницы, хотя курила она как паровоз, стряхивая пепел куда попало.

Это случалось нечасто, но случалось. Мы никогда не говорили об обыденных вещах — на них ей было наплевать. Но она так умела препарировать человеческую природу, что у меня даже дух захватывало.

Если бы она только захотела!.. Если бы только она захотела — она могла бы без всяких последствий ограбить Национальный резервный банк США, музей Гугенхэйма, ближайший ларек. Если бы она только захотела — она бы могла заарканить любого мужика.

Любого — или всех сразу. И дело было не в ее деньгах и не в ее славе — дело было в ней самой. Но она не хотела и, наверное, поэтому выбрала для себя этот совершенно неопределенный возраст. Хотя — с ее точеной фигуркой и высокими девичьими скулами — могла безнаказанно оставаться тридцатилетней. Это означало быть свободной и от страстей, и от секса, и от вопросов давно умерших родителей:.

Аглая дала на эти вопросы кардинальный ответ: Тем более что ни родителей, ни подруг у нее не было. Если бы она захотела — она могла бы написать великую книгу. Библию-2, до которой не было бы дела ни подружкам в сауне, ни давно умершим родителям. Она писала детективы, которые читали все. Детектив как жанр и популярность, с ним связанная, развратили ее.

Сделали слишком зависимой от этой популярности. Заставили идти на любые ухищрения, чтобы ее сохранить.

И тогда круг замкнулся. И Аглае Канунниковой понадобился личный секретарь, чтобы разгребать дерьмо ее славы. И подкармливать производителей дерьма. Тогда почему вы все, еще здесь? Ни одного бесцельного визита. Ни одного приглашения на вечер встречи выпускников. Никто не поинтересуется, как поживает мой хронический бронхит…. А очнулась оттого, что кто-то страстно облизывал мне лицо.

Я не почувствовала никакого отвращения, тем более что последним кадром моего гиперсексуального сна был кадр с Бывшим. Я открыла сначала один глаз, потом другой. Черт возьми, сплошная проза! Я лежала на собачьем диванчике, в груде подушек, а ошалевшая от такого соседства Ксоло тыкалась языком мне в щеку. И, спустив ноги с диванчика, побрела в ванную, принимать душ, Только стоя под струями воды, я сообразила, что нахожусь у Аглаи.

И что ночую в ее доме. Это открытие так потрясло меня, что я напрочь забыла о том, как плохо переношу спиртное в больших количествах и как долго болею после подобных возлияний.

Холодный душ отрезвил меня, и я почувствовала что-то вроде угрызений совести. Господи, какую чушь я плела, как я хотела хоть чем-то поразить ее! Все мои домыслы об Аглае Канунниковой были вывалены на стол, приправлены обличительным пафосом и тщательно перемешаны с тонкими ломтиками сырого мяса. Наскоро вытершись хозяйским полотенцем, я выскочила из ванной и на цыпочках двинулась обратно, в свой секретарский закуток.

Для того чтобы попасть в него, нужно было пройти мимо Аглаиного кабинета. Сколько раз я совершала этот путь при свете дня, сколько раз останавливалась возле заветной двери!

За ней были написаны все ее вещи. За ней Аглая начала писать свой последний роман. Об этом романе уже пошли слухи в окололитературной среде. Слухи исходили от самой Аглаи. О нем она вещала во всех своих последних интервью.

В умении заворачивать интригу вокруг собственной жизни и собственного творчества ей не было равных. И Аглая добилась своего: Я и сама оказалась вовлеченной в перипетии этой борьбы: Вы бы не могли.. Ни большие деньги, ни раскрутка ее не волновали.

Она раскрутилась задолго до последнего романа, а что касается денег… Деньги были для Аглаи такой же функцией, как и все остальное. Не спит, надо же! Хотя чему удивляться, я ведь тоже не сплю. В меня как будто вселился бес филологического вуайеризма: Но все было тщетно: Тогда я приложила к ним ухо: Интересно, с кем она беседует?

Насколько мне известно, телефона в кабинете нет, как нет ни телевизора, ни даже самого заваляшенького радиоприемника это отвлекало бы примадонну от работы. Но не может же она разговаривать сама с собой, да еще среди ночи! Хотя… Что я могу знать о ночах Аглаи?.. Мореный дуб, из которого были сооружены двери, не оставлял практически никаких шансов, но все же мне удалось разобрать обрывок одной-единственной фразы:.

Пока я переваривала услышанное, в кабинете раздались шаги. Кто-то приближался к двери. За которой стояла я, да еще в красноречивой и совершенно недвусмысленной позе. Встреча с кем бы то ни было а тем более с самой хозяйкой вовсе не входила в мои планы, и через десять секунд я уже лежала на диванчике, в холодных объятиях Ксоло. Просто потому, что больше прилечь было негде. А лучше всего мне думается в горизонтальном положении.

Постельная страсть к анализу всегда подводила меня, из-за нее я не слишком преуспела как сексуальная партнерша. Неизвестно, когда во мне выработался этот рефлекс, но он выработался: И никаких посторонних занятий любовью. А подумать было о чем. Во-первых, Аглае кто-то угрожает. Во-вторых, ее пытаются шантажировать. И, в-третьих, ей плевать на шантаж. Как и на все остальное. Но я слишком мало знала об Аглае, чтобы уложить услышанное хоть в какой-то контекст.

А следовательно, должна узнать больше. Движимая этим совершенно естественным желанием, я соскочила с лежанки, едва не раздавив при этом голозадую и голоногую Ксоло, и направилась к своему рабочему столу. Там, в нижнем ящике, стояла моя универсальная литровая банка, ловко закамуфлированная под емкость для ручек и карандашей. Стараясь не издавать лишних звуков, я вынула карандаши и приставила банку к стене.

Но ничего и не думало проясняться. В кабинете не было слышно ни звука. Кроме равномерного постукивания с интервалом в секунд пятнадцать-двадцать. Постукивание отдаленно напоминало удары метронома.

Но, черт возьми, ведь кто-то вынудил Аглаю произнести: Банка выпала у меня из рук и с оглушительным звоном разбилась. С таким же оглушительным звоном разбилась моя недолгая карьера личного секретаря. Я прилипла к стене, не решаясь обернуться. Но боковым зрением видела, как Аглая уселась на диванчик и взяла Ксоло на руки. И принялась легонько поглаживать ее лысый вытянутый череп Никакой сцены не последовало, и я вдруг почувствовала сожаление: Совсем забыла вам сказать… Ваши шпильки портят паркет.

Подыщите себе что-нибудь другое, домашние тапочки, например…. Или через пару-тройку месяцев. Я наверняка буду фигурировать в ее новой ослепительной книге как главная злодейка. Жестокосердная маньячка, растлительница школьников выпускных классов с уклоном в оккультизм и черную магию. Может быть, даже каннибалка.

Или чур меня, чур! Особенно если за ней бродит призрак шантажа. Уже выйдя из комнаты, она остановилась. И растянула губы в дружеской улыбке. Если к вам ни с того ни с сего начнут приставать молодые люди… Скажем, любители виниловых пластинок… Или баночного пива… Или барда Олега Митяева… Хорошенько подумайте, прежде чем на радостях глотать противозачаточные пилюли.

Аглая не выкинула меня из дома, совсем напротив. Она даже презентовала мне деревянный стаканчик для карандашей: И довольно быстро забыла прискорбный ночной инцидент. И не вспоминала о нем два месяца, пока он сам не напомнил о себе. Это случилось в самом начале октября, в самом начале недели и в самом начале новой жизни.

Накануне вечером мы с Аглаей ужинали в маленьком кафе при маленьком кинотеатрике. И прозябал в самой глубине Замоскворечья, очевидно, стесняясь такого длинного и претенциозного имени. В кинотеатрике крутили фильмы буйных пятидесятых.

Всем остальным фильмам более поздних, здравомыслящих времен вход был строго запрещен. Да еще кафе с музыкальным автоматом и барменом, облаченным в раритетную шерстяную безрукавку и с узким галстуком на шее…. Вы даже не представляете, как я об этом мечтаю!

А книжный рынок — это прежде всего конкурентная борьба. Со своими жертвами, между прочим. Следовательно, у Аглаи не должно возникнуть повода сердиться. Осталось только как следует вычитать его и внести последние правки… Думаю, к Новому году управлюсь.

И вот еще что, Алиса. Я бы хотела, чтобы вы занялись составлением сводного глоссария к моим книгам. У вас должно получиться. Да и мне было бы интересно заглянуть в него на досуге. И не только мне. Совсем недавно Аглая вернулась с Франкфуртской книжной ярмарки, где получила предложение от одного крупного немецкого издательства о публикации собрания сочинений.

До этого были еще и англичане с итальянцами, но итало-английскую эпопею Аглаи я не застала. Завтра в четыре из Мюнхена прилетает переводчик. Некто герр Райнер-Вернер Рабенбауэр, я уже встречалась с ним в Германии. Не самый приятный человек, мягко говоря. Но довольно сносно лопочет по-русски. Аглая скорчила гримасу, происхождение которой мне было понятно: Письмо было засунуто в блеклый конверт без обнадеживающего обратного адреса. Я ненавидела отсутствие обратных адресов: Подобные письма я никогда не показывала Аглае и, как правило, выбрасывала в корзину прямо на почте.

За исключением особо выдающихся или особо циничных образцов. Они и составили небольшую подборку, которая хранилась в нижнем ящике моего рабочего стола. Непонятно зачем я собирала их. Все эти заскорузлые листки. Все эти с мясом вырванные и испохабленные страницы из Аглаиных книг с приписками: Предчувствуя нечто подобное, я вскрыла конверт.

Из него выпал листок с одной-единственной, набранной крупным шрифтом фразой:. Листок не понравился мне. Я работала у Аглаи несколько месяцев и за это время выудила из почты с добрых два десятка подметных цидулек. Но такой странной угрозы на моей памяти не было. Да и сукой Аглаю Канунникову никто не называл, разве что очаровательные коллеги по детективному цеху, да и то в семейном кругу. И при чем здесь цветы?.. Нужно поскорее избавиться от записки и забыть о ней.

Наверняка какой-то сумасшедший, не иначе. Но выбросить конверт я не успела — появились первые ласточки с рейса Мюнхен — Москва. И мне ничего не оставалось, как поднять табличку: За первыми ласточками последовали менее расторопные щеглы, потом пришел черед основной стаи, и под самый занавес косяком пошли неторопливые, слегка потрепанные в боях с таможней удоды. Он вышел последним — когда я уже потеряла всякую надежду на встречу.

Баклан приблизился ко мне и сказал:. Аглая, как обычно, слукавила: Райнер-Вернер не просто хорошо говорил по-русски. Он говорил по-русски практически без акцента. Хотя легкий акцент все же был: Терпеть не могу когда начинают прохаживаться по моему не слишком удачному имени. А я — Райнер-Вернер. Впрочем, вы это уже поняли. Коротко стриженные, зачесанные назад белые волосы, правильной формы череп, правильной формы глаза, правильной формы нос… А на монументальном подбородке Райнера-Вернера могла бы развернуться танковая армия Гудериана.

И еще осталось бы место для Рейхсканцелярии и Бранденбургских ворот. Массивная голова немца была посажена на такие же массивные плечи. Опустить взгляд ниже я не рискнула: Самые сексуально озабоченные джинсы, которые я видела в своей жизни.

На мизинце тоже что-то серебрилось, но рассмотреть перстень я не успела. Немец поправил сумку на плече и по-свойски обнял меня. В его контексте это прозвучало как: В моем контексте это прозвучало как: И больше не сказал ни слова. В полном молчании мы вышли из аэропорта и погрузились в такси. Майне кляйне Райнер проводил взглядом бетонные соты и произнес:. Мечты немецкого жеребца меня не интересовали. И еще это дурацкое письмо!.. Она нас бросила, когда мне было полтора года.

С тех пор я ее не видел. Последнее было явной угрозой. А этот странный, так до конца и не подслушанный мной разговор в кабинете? Тогда Аглае тоже кто-то угрожал. Я понятия не имела о существе вопроса, зато мне достался ответ: И шантаж у вас не пройдет. А самым удивительным было то, что к воспоминаниям об этой ночи мы больше никогда не возвращались.

Аглая сделала вид, что ничего не произошло, я подыграла ей, и тема закрылась сама собой. Чтобы хоть как-то ладить с лысой тварью, я прочла кое-какие статьи о ксолоитцкуинтли. Собаки этой породы так и норовят провести ночь в постели хозяев. Аглая поощряла дурные наклонности Ксоло, она сама говорила мне об этом. А ту — единственную — ночь Ксоло провела со мной. Аглая вернулась в кабинет, а Ксоло осталась.

Было и еще одно нарушение: Хотя предыдущая соискательница места вылетела только за то, что один-единственный раз оказалась подозрительно близко от дверей кабинета. А мне все сошло с рук. Может быть, она решила, что я услышала гораздо больше, чем я услышала на самом деле? И на всякий случай решила придержать меня?.. Он расстегнул рюкзак, деловито покопался в его внутренностях и протянул листок из блокнота. На листке четким готическим почерком были выведены несколько адресов с довольно экзотическими комментариями.

Усиевича, 13, подвал — сатанисты осквернение могил, ритуальные убийства подростков не старше 15 лет ;. Не мог Виталий погибнуть от перегрузки, ему явно помогли. Те неизвестные, которые шарили в его квартире?

Может быть, дело в наследстве, которое, Смерть в осколках вазы мэбен. Неприятности в жизни журналистки Леды начались с посещения художественного вернисажа. На эту выставку Леду пригласил ее возлюбленный, рок-музыкант Герт.

Художник Карчинский прославился своими картинами в стиле корейских средневековых мастеров, а также вазами мэбен, предназначенными для одной ветки дерева сливы в цвету. На выставке произошел скандал — художник отказался продать одну из ваз мэбен знаменитой модели Диане, которую сопровождал всесильный банкир Ивлев. А вот Леде художник Могла ли подумать незаметная, тихая выпускница ВГИКа, которую даже друзья звали Мышью, что ее порносценарии, написанные ради "куска хлеба", вдруг обретут кошмарную реальность?

Все в ее жизни становится с ног на голову — один за другим гибнут близкие ей люди, Мышь вынуждена скрываться.. Выход только один — исчезнуть, залечь на дно и измениться. Михаил Жванецкий , Читая Жванецкого, слышишь его голос, и легко представить себе, как Михаил Михайлович выходит на сцену, вынимает из портфеля стопку страничек и читает их в своей оригинальной манере: Но когда мы сами читаем его тексты, нам открывается иная глубина знакомых фраз и многовариантность их понимания.

Юмор — самая притягательная грань таланта Жванецкого. Его смех — покрова вечных вопросов и горьких истин, над которыми человек не может не Девушка с жемчужной сережкой Girl with a Pearl Earring. История, которая могла произойти — а может быть, и произошла — в старом доме на одной из живописных улочек голландского города Делфта в далеком семнадцатом веке….

Мартин Сутер , Тамилец Мараван вынужден эмигрировать в Швейцарию — на его родине идет жестокая, кровопролитная война. С детства знающий тайны восточных специй, чувствующий, какие из них и в каком количестве добавлять в еду, чтобы блюдо стало утончённым шедевром, он вынужден выполнять самую грязную работу на кухне в шикарном ресторане.

Его жизнь меняется после знакомства с Андреа — официанткой в том же ресторане.

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress