Соблазни меня Нэнси Уоррен

У нас вы можете скачать книгу Соблазни меня Нэнси Уоррен в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Чувствуется определенная особенность, попытка выйти за рамки основной идеи и внести ту неповторимость, благодаря которой появляется желание вернуться к прочитанному.

Существенную роль в успешном, красочном и динамичном окружающем мире сыграли умело подобранные зрительные образы. Юмор подан не в случайных мелочах и не всегда на поверхности, а вызван внутренним эфирным ощущением и подчинен всему строю.

Развязка к удивлению оказалась неожиданной и оставила приятные ощущения в душе. Из-за талантливого и опытного изображения окружающих героев пейзажей, хочется быть среди них и оставаться с ними как можно дольше.

Благодаря уму, харизме, остроумию и благородности, моментально ощущаешь симпатию к главному герою и его спутнице. С помощью описания событий с разных сторон, множества точек зрения, автор постепенно развивает сюжет, что в свою очередь увлекает читателя не позволяя скучать. Природа одарила ее черными, как смоль волосами, матово-белой кожей и полными губами.

Когда взгляды впервые столкнулись, Дункан ощутил пресловутую встряску, словно случилось нечто мистическое, нечто за гранью повседневности… впрочем, вполне возможно, произошел простой прилив крови от мозга к паху и последующее кислородное голодание. Между тем незнакомка поняла, что он таращится совсем не на книги, и глаза ее, словно по волшебству, превратились из влажно-серебристых в кремниево-серые. И Дункан ужаснулся свое….

Если вы уже скачали эту книгу, вы можете написать небольшой отзыв, чтобы помочь другим читателям определиться с выбором. Циничный бизнесмен Джо Монткриф намеревался провести в маленьком провинциальном городке только сутки, заключить выгодную сделку — и покинуть эту глушь навсегда.

Англичанка Хлоя Флинт — похитительница мужских сердец, безжалостно играющая поклонниками. Она не собирается выходить замуж и намерена оставаться свободной до конца дней своих. Современные любовные романы Серия: Тело, созданное для любви… Вызывающая манера одеваться… И в то же время — холодный взгляд, бесстрастный голос и манеры старой девы! Только вот есть ли слабости у Алекс?.. Читать книгу онлайн …Дункан Форбс преисполнился симпатии к городку Свифт-каренту, штат Орегон, как только увидел, что за красотка заправляет местной библиотекой.

К таким его всегда тянуло. Так недолго сесть в лужу. Как библиотекарь вы должны это знать. Да и не в моих правилах ходить вокруг да около. Предпочитаю заниматься изысканиями… вплотную. В который уже раз Алекс не удержалась от улыбки.

Подобная дерзость раздражала и интриговала одновременно. Он без труда ухитрился втянуть ее в свою игру. Теперь предстояло или признать, что ее сексуальность — всего лишь маска, или на деле доказать, что он не прав.

Правда, существовал еще третий, самый лучший, вариант: Волосы у вас вечно взъерошены, и думается, вы не в самых тесных отношениях с бритвенным прибором. С успехом воплощаете образ рассеянного профессора. На лице и во взгляде Дункана читалось что-то вроде: Ничего себе жизненная позиция! Или он ее в очередной раз подначивает? Здравый смысл все громче бил тревогу, предлагая держаться подальше от мужчины, способного с такой легкостью внести смятение в размеренную, распланированную жизнь. До сих пор она доверяла здравому смыслу.

Вот почему мне интересно, фригидны вы или нет. Внезапно Алекс испытала желание поставить зарвавшегося типа на место и стереть с его губ тень насмешливой самодовольной улыбки. Она повернулась, как недавно Дункан, всем телом, чтобы изгибы и округлости предстали во всей красе. Сознание отталкивало его, а тело самым примитивным образом тянулось к нему.

Она откинулась на сиденье. Можете узнать все из первых рук. Я обожаю секс и все, что с ним связано! Она умолкла, чтобы перевести дух, а заодно приказала себе не ерзать по сиденью. Пауза пришлась кстати, для пущей убедительности. Ей удалось расшевелить Дункана, вне всякого сомнения, потому что кровь бросилась ему в лицо, и дыхание участилось. Можно теперь с легкостью вообразить в постели именно его, жаркий пот, и острый запах близости, и нетерпение, с которым он проникает в ее тело, и жадность, с которой впивается в ее губы, и наслаждение, которое они разделят.

Ошибка — воображать не стоило. Теперь уже ей кровь бросилась в лицо, и не только в лицо. Между ног возникло горячее, пульсирующее ощущение.

Поскольку свое она уже доказала, настал хороший момент остановиться, если она не собирается перейти от слов к делу. Алекс приняла благопристойную позу, взглянула на часы и сказала сухим тоном типичной библиотекарши:. Алекс едва удержалась от мстительной усмешки. Он хотел знать, фригидна она или нет. Что ж, теперь он знает. А на закуску убедится в том, что любить секс не означает ложиться в постель с первым встречным.

Поднимает в собственных глазах, дает ощущение того, что она, в конце концов, не потаскушка…. Закончить фразу не удалось, потому что Дункан схватил ее в объятия и впился в губы поцелуем, именно так, как она и воображала. Удовольствие оказалось таким пронзительным, что Алекс некстати подумала: Он опасен, еще как опасен!

Она хотела сопротивляться, но как-то не вышло. Не получилось, и все тут, словно в игру вступило нечто не в пример более сильное, чем воля, на которую она до сих пор не жаловалась. Вопреки всем благим намерениям Алекс подалась вперед, чтобы дотронуться до того, чего пока касалась только взглядом.

Плечи, широкие и надежные; руки, сильные и осторожные; грудь с рельефом мышц под горячей кожей от соприкосновения с ней соски словно пронзил сладкий разряд ; волосы, густые и восхитительные в своем беспорядке; вкус губ, которым невозможно насытиться. Чего бы она только не дала за то, чтобы махнуть рукой на доводы рассудка, на все практические соображения и просто броситься в омут, просто довести до логического завершения начатую опасную игру. Но она не умела жить очертя голову, привыкла строить планы и проводить их в жизнь.

В ее планах не находилось места залетным профессорам с несерьезным отношением как к книгам, так и к женщинам. Дункан привычным жестом взъерошил волосы. Вид у него стал такой, словно он только что выбрался из постели после бурной ночи. Ладонь, тепло которой Алекс уже успела познать, легла на ногу, но не сжала и не погладила, а потрепала, как ногу престарелой тетушки.

Дункан вышел из машины. Он вышел, но вместо того чтобы сразу дать газ, Алекс застыла, как соляной столб. Казалось, отпечаток его руки остался на сетчатке, потому что она все еще видела его руку с длинными пальцами и широкой ладонью. Убирая, он чуть вскинул ее, и взгляду на миг открылась манжета рубашки.

На краю манжеты она увидела кровь — как в кино, когда убийца тщательно вымыл руки, но не обратил внимания на одежду. От того места, где ладонь касалась ноги, пополз холод и скоро пронизал все тело.

Алекс вырулила со стоянки. Мысли ползли в голове медленно, как осенние мухи. Наверняка он испачкался в крови, когда переворачивал тело. Но если так, почему руки чистые? Когда он успел их вымыть? По дороге домой она то и дело бросала испуганные взгляды в зеркальце заднего обзора. Телефон зазвонил, когда Алекс полоскала рот. Она вычистила зубы и язык, прочистила между зубами специальной нитью и вот уже третий раз яростно булькала жидкостью для полоскания, словно в борьбе за приз на самый стерильный рот.

Ее поцеловал мужчина с окровавленными руками. Все уже проделанное казалось недостаточным. Надо бы принять ванну погорячее, отмокнуть как следует, а потом грубой мочалкой стереть с тела всякий след прикосновений Дункана Форбса. Возможно, тогда она выбросит из памяти то, что между ними произошло.

Выплюнув жидкость, Алекс схватила трубку, ни минуты не сомневаясь, что звонят из полиции. Вот бы звонил Том! Ему проще всего рассказать про кровь на рубашке Дункана Форбса. Нет, только не сегодня! Какого дьявола она понеслась к телефону?

Пусть бы себе звонил. Последовала серия всхлипываний, переходящих в икоту. Так от упавшего в воду камня расходятся все более слабые круги. Зная, что у нее недостанет твердости бросить трубку и что разговор предстоит долгий, Алекс взяла телефон в спальню и там, зажав трубку между ухом и плечом, начала раздеваться.

Если мертвые тела в Свифт-каренте будут громоздиться до самых крыш… да что там говорить, если весь мир покатится в тартарары, Джиллиан даже не заметит, с головой погруженная в очередной кризис личной жизни они постигают ее, как минимум, раз в неделю. Большинство женщин расценили бы новость о желании мужа вновь воссоединиться как положительную. Для нее любая новость — предвестник мук и страданий. Интересно, наркотики сделали ее такой или, наоборот, склонность к истерии естественным образом развилась в наркоманию?

В трубке продолжали всхлипывать, шмыгать носом и икать. Алекс наконец сообразила, что еще не отреагировала на новость. Как всегда, от нее требовались сочувствие и сострадание, однако с годами источник того и другого высох почти до дна. Посторонней женщине, брошенной мужем, она посочувствовала бы без колебаний, но проблемы Джиллиан — дело ее собственных рук.

Для разнообразия она сама предпочла бы опереться на родное плечо. Как чудесно, когда есть человек, к которому просто приходишь и говоришь: Нашла на полу мертвеца, и дальше все покатилось по наклонной плоскости!

Предоставленная сама себе, она тут же начала лепить ошибку за ошибкой: Откуда у нее уверенность, что кровь что-то значит? Том первый предположит, что она попала на рубашку, когда Дункан Форбс переворачивал тело.

Однако если она скажет о крови Тому, то он отправит Дункана на экспертизу насчет пороховых пятен. Как-то раз Алекс видела передачу о методике раскрытия преступлении. Просто поразительно, сколько разных улик оставляет убийца. Университетский профессор, академик, писатель никак не может о них не знать. Он поступил бы осторожнее, будь он… но ведь он не убийца, нет? Она ведь не флиртовала с человеком, чьи руки обагрены кровью? Последовал новый тур рыданий.

В душе Алекс затеплилась робкая надежда, что у бестолковой сестрицы все образуется в конце концов, Эрик содержал ее чуть не десять лет. Именно затеплилась, не как маяк во тьме, а как лампочка ватт на двадцать, перед тем как перегореть. Чудеса не повторяются, но ведь он нашелся, мужчина, который выдержал с Джиллиан так долго и даже ухитрился свести до минимума ужасную неразбериху в ее жизни. Правда, потом он понял, что с него довольно, и ушел, а ноша его свалилась на плечи Алекс.

В молодости ее отношения с двоюродной сестрой сложились, мягко выражаясь, не очень хорошо — классический случай борьбы противоположностей, только без всяких признаков единства. Алекс переложила трубку на другое плечо и стала стягивать колготки. Именно кокаин когда-то свел Джиллиан с Эриком. Он же стал причиной их расставания: Эрик, в конце концов сумел завязать, а Джиллиан даже не пыталась.

Алекс натянула черные леггинсы, в которых обычно занималась йогой, и с наслаждением растопырила пальцы босых ног, весь день, как сельди в бочке, зажатые в узком мыске модельных туфель. Чтобы сдернуть блузку, пришлось положить трубку на постель.

Словно по заказу, оттуда понеслись звуки. Между прочим, быть сильной надоедает. А подставлять плечо надоедает и вовсе до чертиков. Нет, я не могу. Не хочешь как-нибудь встретиться… в кино или еще где-нибудь? Внезапно Алекс живо припомнила Джиллиан, когда та была старшеклассницей, перед тем как сбежала в Лос-Анджелес. Запросто могла окрутить любого парня своим роскошным телом и глазами взбалмошной девчонки. И не только могла, но и окручивала. Только с Томом Перкинсом нашла коса на камень — одно из неудавшихся полудетских увлечений, от которых рассудительные мужчины шарахаются, а Том всегда обладал рассудительностью.

Он, единственный из всех, отверг авансы Джиллиан. Алекс успела подзабыть давнюю историю, которая всплыла, конечно, потому, что в этот день пришлось общаться сразу и с Томом, и с сестрой. После неудачи с Томом Джиллиан сбежала из дому. А встретилась с наркотиками. Разумеется, я пойду с тобой в кино или куда ты там надумаешь, но не на этой неделе, потому что безумно устала. Внушает только два чувства: В молодости Алекс завидовала своей эффектной, сексуальной, самоуверенной, раскованной сестрице.

Она сама давно уже переросла все комплексы и стала теперь для многих объектом зависти. Наоборот, Джиллиан на жизненной дороге ухитрилась растерять все, что имела. От раскованности к зависимости. И кое-что подписать, чтобы она смогла выставить дедушкин дом на продажу. Но только не сегодня. Сегодня ей просто не потянуть. Я едва держусь на ногах. Денек выдался тот еще! Давай договоримся на завтра. Через пару минут Алекс снова взялась за телефон.

Пять часов еще не пробило, и Реана, конечно, находилась на своем рабочем месте. Слушай, Том все еще там? Скажи, пусть выберет минутку и позвонит мне. Он ведь, знаешь ли, занят расследованием убийства! И все же хотелось бы с ним поговорить об очень важном деле. Запиши номер мобильного, пусть звонит в любое время. Исполнив свой гражданский долг, Алекс немного позанималась йогой в надежде, что на душу снизойдут мир и покой.

Разумеется, ничего подобного не произошло. Квартира казалась все более тесной и душной — начинался приступ клаустрофобии. Нужно срочно что-то предпринять. В большом городе есть тысячи мест, где шумно, весело, где можно затеряться в толпе. В Свифт-каренте в отсутствие других развлечений Алекс позвонила Мирне из отдела по доставке книг, отменила назначенную на завтра встречу и вынуждена была четверть часа поддерживать разговор про убийство. Когда она закончила говорить, заняться стало совсем уж нечем.

Мысль о горячей ванне с ароматическими маслами потеряла свою привлекательность, да и как-то не верилось, что она поможет расслабиться. Немного послушав музыку, Алекс совсем заскучала и решила навести порядок в шкафу, однако, сунувшись туда, обнаружила, что все и без того в безупречном порядке после уборки двухнедельной давности. Тогда она поплелась на кухню. После обильного обеда есть не хотелось, но она все же налила себе молока, вымыла яблоко и принялась аккуратно снимать кожуру одной длинной лентой.

Уложила на тарелку изящно, как в дорогом ресторане. Прикинув, что на полноценный полдник одно яблоко не тянет, добавила четыре тонких ломтика сыра и намазала маслом ломоть черного хлеба.

Ну вот, подумала она с удовлетворением, теперь порядок. Как в рекламе здоровой пищи: Она съела свой полдник за кухонным столом, но на красивой льняной салфетке, вилкой и ножом, свято веря, что одинокая женщина не должна распускаться. Сообразив, что как раз идут новости, включила маленький телевизор. Как и следовало ожидать, гвоздем программы явилось убийство. Том Перкинс, солидный и бесстрастный, сделал заявление для прессы, то есть констатировал факт, что утром в городской библиотеке действительно найден убитый человек, чью личность еще предстоит установить.

Комментировать преступление он отказался и не сообщил никаких деталей, в том числе кто обнаружил тело, за что Алекс испытала к нему благодарность. Полторы минуты ушло на то, чтобы убрать со стола. Казалось бы, простое занятие вносило элемент порядка в полнейший хаос дня. Кардамон и корица ухитрились поменяться местами.

Алекс вернула их туда, где им, судя по названиям, полагалось находиться на стойке для специй, и заварила ромашковый чай — веками опробованное средство от нервных срывов. Она посмотрела на стопку детских книг, которые намеревалась прочесть, чтобы потом отнести к соответствующим разделам. Нет, для такого занятия нужно сосредоточиться. Чай, кстати, не сработал, хотя обычно творил чудеса. Упорядочить можно все, кроме сознания. Мысли блуждали как попало, от Джиллиан к убитому, от убитого к Дункану Форбсу.

Сказать по правде, от него они никогда не удалялись. Она ответила тогда со всем пылом женщины, изголодавшейся по мужчине.

Алекс вскочила, расплескав ромашковый чай, лучшее средство от нервного срыва. Махнула рукой на беспорядок. Возможно, она приняла не самое лучшее решение, но ею двигала инстинктивная жажда укрыться в родном гнезде, в единственном настоящем доме, который она когда-либо знала. Дедушка умер в самый разгар работы над мемуарами. Алекс ему охотно помогала. Так как оба терпеть не могли писанину, она пользовалась диктофоном. С ним дело двигалось быстро, и работу удалось довести почти до конца.

Единственным пробелом остались последние пять лет. Алекс зашмыгала носом, но вспомнила Джиллиан и вытерла слезы. Если она хочет, чтобы дедушкины мемуары увидели свет, работу надо закончить. Их издание будет лучше всякого надгробного памятника. Она внесет ее во все библиотечные каталоги. Фрэнклин Форрест не будет забыт. Она уже давно хотела забрать материалы домой, но они продолжали лежать в дедушкином доме под тем предлогом, что там и кабинет попросторнее, и стол побольше, а наделе — просто потому, что там оставалось что-то от дедушкиной личности.

Да и как же иначе? Он жил там много лет, с того самого времени, как после войны вернулся в Штаты и женился. В доме деда родились и выросли его дочери, мать и тетка Алекс, здесь почти от рождения жила Джиллиан, да и сама Алекс, можно считать, выросла в этом старом викторианском особняке.

Вскоре после того как она окончательно перебралась в Свифт-карент, дедушка предложил ей по выходным и в каникулы работать у него в магазине. Собственно, не в магазине, а скорее в лавке, тесной и пыльной, доверху забитой антиквариатом.

Здесь Алекс узнала об искусстве больше, чем в любой из крупных галерей мира, которых за свою жизнь повидала достаточно. Постепенно дедушкина страсть передалась и ей. И хотя в отличие от него она не имела таланта к рисованию, зато сумела навести порядок в магазине. Хаотический набор ценных предметов превратился в систематизированную коллекцию.

Для Алекс такая деятельность стала удовольствием. Она нашла свое призвание. Для библиотекаря нет ничего лучше умения правильно расставить все по нужным местам….

Натянув простенький свитер с капюшоном, Алекс сбежала по ступенькам черной лестницы она снимала квартиру в небольшом уютном здании и вскоре уже отпирала дверцу машины.

Улицы города и по вечерам бывали немноголюдны. Проезжая мимо муниципального комплекса, она ощутила невольную дрожь — подумать только, жил себе человек, жил, а теперь лежит в металлическом ящике в каком-нибудь морге, холодный, неподвижный! Посыпанная гравием аллея привела ее к двухэтажному зданию под черепичной крышей.

Некогда желтая краска на стенах поблекла до приглушенно-палевой, слегка поросла мхом, удивительно похожим на зеленые кустистые брови. При виде дома в душе шевельнулась привычная боль. Рука потянулась к украшению. Делая ей подарок, дедушка сказал: Выходя из машины, она по-новому оглядела дом. Как наследницы, они с Джиллиан должны решить, что распродать, а что сохранить как память. Трудно представить, что однажды под крышей их дома поселятся совсем незнакомые люди.

Здесь прошли ее самые счастливые годы. Все лучшее связано с таким дорогим ее сердцу домом. Он все еще очень крепок. Из окон должны выглядывать смеющиеся лица, по саду должны бегать дети и собаки, на зеленой лужайке по выходным должно аппетитно дымиться барбекю.

А вот одинокая женщина-библиотекарь ему совсем не подходит, не говоря уже о брошенной мужем наркоманке. Продать — вот единственное разумное решение. Дункан не на шутку рассердился. Больше всего на свете он не любил представать в глупом свете, а именно так с ним в последнее время происходило с завидным постоянством. Тихая провинциальная дыра кажется мирной, как цветущая лужайка, но под зеленым ковром таятся ужасы в духе Стивена Кинга. Плутая по кое-как заасфальтированным, плохо освещенным улицам, Дункан щурился на указатели и проклинал все на свете.

Никто не потрудился составить карту Свифт-карента, а расспрашивать прохожих, где находится дом покойного Фрэнклина Форреста, неразумно, раз уж он собирался вломиться туда под покровом ночи.

Александре Форрест неоднократно задавали вопрос, знала ли она убитого, и каждый раз всем и Дункану в том числе она отвечала, что знать не знает и никогда не видела. Ему тоже задавал подобный вопрос методичный сержантик Перкинс. Приятно сознавать, что удалось обойтись без прямой лжи — с полицией ложь никогда себя не оправдывает.

Когда Перкинс докопается до истины а это не заставит себя ждать , можно будет с полным правом утверждать, что слышать о ком-то и быть знакомым — вещи разные. Дункан слышал о Джерси Плотнике не раз. Он слыл мелким наркодельцом и скупщиком краденого. Им бы вообще никогда не столкнуться, если бы одно время Плотник не работал на сомнительного торговца антиквариатом, некоего Мендеса тот подвизался на черном рынке, разыскивая по дешевым лавкам запущенные предметы искусства, подлатывая их и перепродавая по более высокой цене.

Проходившие через его руки ценности чаще всего оседали в подвалах и задних комнатах. Появление Плотника наверняка не простое совпадение, мрачно размышлял Дункан.

Плотник тоже объявился в Свифт-каренте, штат Орегон, и притом в то же самое время скорее всего из-за Ван Гога. Но вот Плотник мертв. Что означает его смерть? Будь он простым обывателем в погоне за сокровищем, тогда понятно, но Плотник чуть не с детства отирался на задворках общества, среди всевозможной шушеры. Он был верткий, как угорь в стае пираний.

Более того, он полезен тем же пираньям, и им нет никакого смысла спроваживать его на тот свет. Какой неверный шаг стоил Джерси Плотнику жизни? Может, попытался облапошить босса? Или просто не потянул и списан за ненадобностью?

Как ни хочется поверить в симпатичную теорию Алекс, что все произошедшее — лишь случайная цепь событий: Если Саймон прослышал о том, что ценнейшее полотно не погибло, а преспокойно ждет, когда его обнаружат, с тем же успехом о нем мог прослышать и Гектор Мендес.

Правда, такая мысль проливает свет лишь на то, как Плотник оказался в Свифт-каренте. А вот как он оказался на том свете? Кто его туда спровадил? И какое отношение к нему имеет Алекс? Может ли быть, что игривая кошечка в нескромном прикиде водит за нос его, Дункана Форбса, человека бывалого? Дункан заметил, что ногой выбивает по полу машины нетерпеливую дробь. Помимо злости, им владело радостное возбуждение.

Раз уж события приняли такой серьезный оборот, значит, слух небезоснователен! В застойных водах вопреки всем законам природы прячется раковина-жемчужница. А почему, собственно, невероятно? Дедуля не мог забрать его с собой в могилу. Он просто обязан был кому-то его передать, а кому и можно довериться, как не любимой внучке?

Да, но внучка сбила его с толку, затуманила мозги токсической смесью чопорности и бесстыдства! Внезапно свет фар выхватил из тьмы облупленный, покосившийся указатель. Так, перекресток Лаванда-лейн и Гиацинт-драйв.

Он, конечно, не ботаник, но хочется верить, что Примула-авеню где-то рядом. Именно там жил Фрэнклин Форрест. Что, если полотно в доме? Висит себе на стене, как ни в чем не бывало среди копий и подделок. Почему бы и нет? Человек порой такое может отчудить, особенно если с головой не все в порядке….

Хотя на столь легкий вариант лучше не рассчитывать. И то хлеб, если отыщется какой-нибудь намек. Может, тогда она разговорится и расскажет подробнее о дедушке. Хорошо бы она припомнила его рассказы о друзьях времен Второй мировой.

Рано или поздно в них проскользнет имя Луи Вендома, и тогда с помощью ловко поставленных вопросов можно будет перевести разговор в нужное русло. Скорее всего, Фрэнклин Форрест никогда не держал в руках пейзаж Ван Гога. Так уж ведется, что тот, кто припрятал сокровище, умирает, не успев поделиться своим секретом. Но на то и опыт, чтобы по обрывкам складывать картину. Существует и более грустная возможность: Тогда надежда только на записи, дневники, письма или мемуары покойного — на все то, где можно найти хоть какой-то ключик.

Он-то и наведет на утерянный след. Законные владельцы пейзажа обратились к Дункану лет десять назад, когда важная находка принесла ему известность.

Бесценный Рубенс пылился в запаснике незначительной американской галереи. Дункан помог доказать его подлинность и вернуть наследникам.

Он занялся поисками не во имя торжества справедливости, просто он испытывал удовлетворение, если получалось слегка подправить исковерканную фашизмом историю. Контракт обычно заключался на таких условиях: Иногда Дункану везло, иногда нет. Поиск отнимал массу времени, не говоря уже о том, что не каждое правительство шло навстречу частным расследованиям, криминальный элемент норовил сесть на хвост, а галереи закрывали глаза на нечестные сделки прошлого.

Иными словами, в его занятии присутствовал определенный элемент альтруизма, иначе не стоило за него и браться. Кроме того, к Дункану обращались после ограблений, и он чаще всего преуспевал в возвращении украденного. Так, например, он вернул английскому аристократу фамильный портрет кисти Ван Дейка.

Отчасти подобное занятие напоминало долгий и кропотливый процесс складывания мозаики, но не в безмятежной домашней обстановке, а среди опасностей и интриг, насыщая тем самым тягу к авантюризму, а заодно принося доход.

Дункан не скопидом, но и не бессребреник. Припомнив собственных предков, Дункан невольно улыбнулся. Он на правильном пути. Немногие в его семействе могли этим похвастаться. Так, наследственная ловкость рук помогла ему проникнуть в подвал на Бермудах, где он нашел спрятанное там незаконно приобретенное полотно.

В тот раз, правда, не все прошло гладко. Воспоминания о проделанной авантюре пробуждали неприятные ощущения в бедре. Выбираясь с виллы со скрученной в рулон картиной, Дункан слегка нашумел и как результат — нарвался на пулю. Можно сказать, еще повезло. Как-то обернется затея с возвращением Ван Гога? Впрочем, как бы ни обернулась, главное — отыскать пейзаж. Шутка ли, десять лет бесплодного поиска!

Дункан прикинул третью возможность и задался вопросом, приходила ли она в голову кому-нибудь, кроме него. Что, если Фрэнклин Форрест присвоил картину и увез в Америку под видом нестоящей копии, по случаю приобретенной в сувенирной лавке Лувра? У Дункана есть черно-белый снимок пейзажа, сделанный еще в те годы, когда цветной фотографии не существовало. От времени оборотная сторона пожелтела, а сам снимок приобрел тусклый серый налет, но как раз такой вид и подзадоривал.

Хотелось взглянуть на оригинал во всем его великолепии, со всеми красками жаркого лета южной Франции. Если полотно хорошо сохранилось, его стоимость трудно себе вообразить. Десятки миллионов, не меньше! Замечтавшись, Дункан не сразу обнаружил, что Петуния-стрит, на которую он повернул, тупиковая. Надо не упускать из виду Алекс, хотя бы потому, что она может навести на Ван Гога. В дальнейшем он так и поступит. Ее нужно оберегать, ведь убийца Плотника разгуливает на свободе.

Как же к ней подступиться? Самый легкий и приятный способ — уложить в постель. Хорошо, что она не воплощенная невинность, как по штату положено библиотекарше. Горячая штучка, ничего не скажешь! Когда он держал ее в объятиях, он почувствовал в ней огонь, обещание. В тот момент он забыл обо всех краденых полотнах.

Кто бы мог подумать, что такие водятся в захолустье! Скорее всего, она здесь главный предмет сплетен. А вот его веселая семейка наверняка бы ее одобрила. Дункан опять задумался и чуть не прозевал нужную улицу. Улица оказалась небольшой, и номер не пришлось долго высматривать. Для начала Дункан медленно проехал мимо.

В доме явно никто не жил, хотя и регулярно выкашивал вокруг него газоны. Центральное окно верхнего этажа слабо освещалось — видимо, кто-то забыл выключить свет на лестничной площадке или оставил нарочно, от незваных гостей. На веранде у парадной двери к полу прилип вверх ногами сделанный из газеты самолетик.

Чтобы не привлекать внимания, Дункан не стал возвращаться, а объехал блок и осмотрел дом с торца. Здесь гардины на окнах отдернуты, но за ними царила тьма. Хотя соседние дома располагались довольно близко, на всех освещенных окнах жалюзи были опущены и плотно задвинуты, что обнадеживало. Дункан припарковал машину под развесистым деревом и вернулся к дому пешком. По опыту зная, что таиться и прятаться — себе дороже, он уверенным шагом прошагал прямо к парадной двери.

Никаких сердитых окликов не последовало, и замок даже не подумал бросить вызов его мастерству взломщика. Ничто не загудело, не взвыло, не замигало — сигнализацией тут и не пахло. Несколько разочарованный тем, что не удалось блеснуть, Дункан проник в дом, тихонько прикрыл за собой дверь и замер, прислушиваясь.

В доме стояла мертвая тишина подумав так, он невольно поежился. Запах подтверждал первое впечатление заброшенности — пахло непроветриваемым помещением, пылью и отчасти старым человеком. Само собой, ответа не последовало. Тишина словно с каждой минутой углублялась, могильная тишина дома, который утратил хозяина.

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress