Самокрутки Полина Корицкая

У нас вы можете скачать книгу Самокрутки Полина Корицкая в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

И со смехом замечаешь, что получились натуральные самокрутки, какие курил, быть может, твой дедушка. Ни дать ни взять, настоящий самосад в обрывках совковой газеты. Я скручиваю, и все оживает — оживают улицы, дома, начинают разговаривать коты, и я их понимаю, а они понимают меня. Я скручиваю, и обидно, когда слишком тонкая бумага рвется, когда то, что в центре, просыпается наружу, а потом чего-то не хватает, понимаешь?

Чего-то важного не достает. Я скручиваю, и они выходят такими разными и неуклюжими, ведь специальной машинки по скрутке воспоминаний у меня нет. Никто не может ни понять, ни вспомнить, ни, тем более, объяснить, откуда она взялась. Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги. Для бесплатного чтения открыта только часть текста ограничение правообладателя. Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера. Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt всего 14 форматов.

Самокрутки скачать книгу бесплатно Памяти Рыжего…. И ну его мочалками шоркать! И чем больше шоркала, тем больше рдела. Хельга Патаки, собственно, и начала первой снимать Квартиру. А Валька, даже если он в ней и уродился, все равно сделал это, не оплатив госпошлину. Поэтому Хозяйкой стала Патаковна, как ласково звал ее Шибалов. А как же может Дом жить без кошки?

Вот без кота уже сложнее. Он родился из большого Хельгиного рюкзака. Этот кошак умудрялся гадить в такие места, в какие не ступала даже тараканья лапка. Потому что он был очень умный и на самых важных местах хотел оставить свой автограф. Откуда взялась там я? Патаки говорит, что от сырости завелась. Просто Рыжий однажды оставил автограф на одном из матрасов и с тех пор тот ни разу нормально не просох.

До сих пор воняет, можете сами у Хельги спросить. На нашей кухне была старенькая газовая плита и еще более древняя газовая колонка. Я до сих пор вздрагиваю, вспоминая эту конструкцию. Сначала я долго училась ей управлять, но однажды спросонок перепутала порядок действий — колонка пыхнула ярким пламенем и опалила мне ресницы. Зато у нас всегда была горячая вода. Конечно, на кухне был стол. В одном из его ящиков стояла банка с видавшим виды табаком. Периодически окурки из переполненной пепельницы сортировались — бычки получше в одну кучку, похуже — в другую.

Те, что подлиннее да посохраннее, потрошились, табак ссыпался в специально отведенную для этого банку — ту самую, фильтры складывались отдельно. Табак некоторое время просушивался, иногда в него нарезалось яблочко или два, для вкуса. Еще бумага была специальная. Вообще фигня, конечно, получалась, особенно если табак не до конца просох. Но когда денег не было, а курить хотелось, это спасало. Прямо под нашей Квартирой, этажом ниже, жила одна милая женщина.

Имени ее я, к сожалению, не помню. А может, никогда его и не знала. Это вовсе ни к чему, если называть человека как-то особенно. Она была очень особенной, и любя мы звали ее Недотрашка. Нравом она отличалась игривым. То бралась среди ночи молотком в дверь колотить, после чего на бедняге оставались приличные вмятины.

То жаловалась, что кот наш слишком громко топает. А однажды настойчиво посоветовала приклеить на наши тапки по прокладке, чтобы мы тише ходили. А лучше — сидели. И желательно не шевелясь. Был у нее сын. Худенький такой, глаза тоскливые. Но что поделать — без крыши парень, без башни в смысле. И очень он по крыше своей тосковал, и сильно найти ее пытался, узнать — не она ли, не его ль?

Решил раз Дурень, что крыша горячо любимой нами квартиры — та самая и есть. День Дурак думал, два, а на третий рассудил так: И совсем просто будет до милой крыши дотянуться! Но ждать погоды от природы — ненадежное занятие.

Надо брать ситуацию в свои руки. И вот пошел Дурачок в садово-леечный магазин и купил себе большую лейку. День-деньской сидел он у подъезда и лил воду под ноги дома. В глазах его светилась неясная надежда, все ждал, когда крыша до земли опустится, а он возьмет большой тортовый нож и отрежет себе кусок шифера. Приладит вместо шляпы к голове, и мир вокруг изменится: А Недотрашка носила вниз огромные лязгающие ведра, полные ржавой воды.

О бедро билась банка с грибным супом, обмотанная вафельным полотенцем. Она шла и ворчала себе под нос. Что за люди, нет бы тихо сидеть. А иногда в гости приезжала мама, и тогда мы сметали с полок шоколадные конфеты, диковинные печеньки и заморские консервы.

Ночи мы всегда проводили на кухне. Просто домой приходили очень поздно. За пять минут до закрытия выбегали из туннеля с буквой М, бежали к остановке с буквой А и долго ехали мимо красных бурлящих фонтанов на Поклонке и яблочного сада — то цветущего, то зреющего, то облетающего, то замерзшего и будто снова цветущего. На крыльце дремал соседский Дурачок, изможденно прислонившись щекой к холодной лейке и беспокойно вздрагивая во сне.

Мы отламывали ему немного хлеба и поднимались на пятый этаж. Входили, открывали дверь на кухню, радостный Рыжий прыгал на стол, терся о Валькины усы в ожидании кормежки. И мы принимались за готовку. Варили суп, очень быстро его съедали. А потом сидели и тележили до самого утра. Вставать на учебу, конечно, было весьма непросто, но свежий кофе выручал.

А иногда денег совсем не было, мама не приезжала, стипендию не платили. Тогда мы ели панировочные сухари с майонезом. Телега — это та же байка, сказочка, придумка. Только надо ее не рассказывать, а двигать. А потом сесть сверху и переться от собственной просветленности. Цель ее — подвинуть сознание, но не так, чтобы совсем двинуться, а чуть-чуть. И в стихах бывают, и в песнях, но чаще в виде эдакой мудреной сказки. Хельга была настоящим тележным мастером, сэнсэем тележной мудрости, а я внимала и училась.

Мы двигали о зеленых собаках, стерегущих свои маленькие заборчики на теплых от солнца газонах. Мы размышляли над тем, какими путями в метро попадают поезда. Может быть, они прямо там и рождаются?.. И мамы-вагоны не пускают детей-вагонят на линию до самого совершенновагония. Радостный такой, фарами хлопает, колесами топает — родители не могли нарадоваться сыну. Когда Метруне исполнился один вагончик, они рассказали ему о своей тяжелой работе. Ездят целыми днями, людей возят, а люди неблагодарные, то стекло выбьют, то бутылок накидают, то стены начнут расписывать.

А вот их троюродные тетки на американских горках работают. Звездный Волк спускается на Микояновский мясокомбинат, чтобы украсть колбасу, возносит на небо души невинных котят, а Звездный Лев ругает Волка и возвращает котят на землю, но уже не в виде колбасы, а в виде живых кошек. Потому что в мире все всегда правильно.

Понятное дело, писать было нельзя. И я очень долго терпела, а ужасно хотелось, и я ерзала на скамеечке в очереди, а рядом со мной сидела большая совдеповская тетка. У нее была такая огромная попа, что занимала почти всю скамейку, так что мне оставался самый краешек. Но ей было мало просто удобно сидеть, и она все время меня одергивала: Девочка, ну посиди спокойно!

Девочка, почему ты не можешь просто положить свои руки на ноги, а ноги — на пол? Поэтому я встала и начала прыгать. Вверх-вниз, вверх-вниз, люди входят и выходят, вверх-вниз, входят, вверх, выходят, вниз, ой, ой, ой! И вот, наконец, моя очередь. Веселым, теплым и гостеприимным. А как же может Дом жить без кошки? Вот без кота уже сложнее. Он родился из большого Хельгиного рюкзака. Этот кошак умудрялся гадить в такие места, в какие не ступала даже тараканья лапка.

Потому что он был очень умный и на самых важных местах хотел оставить свой автограф. Откуда взялась там я? Патаки говорит, что от сырости завелась. Просто Рыжий однажды оставил автограф на одном из матрасов и с тех пор тот ни разу нормально не просох.

До сих пор воняет, можете сами у Хельги спросить. На нашей кухне была старенькая газовая плита и еще более древняя газовая колонка. Я до сих пор вздрагиваю, вспоминая эту конструкцию.

Сначала я долго училась ей управлять, но однажды спросонок перепутала порядок действий — колонка пыхнула ярким пламенем и опалила мне ресницы. Зато у нас всегда была горячая вода. Конечно, на кухне был стол. В одном из его ящиков стояла банка с видавшим виды табаком. Периодически окурки из переполненной пепельницы сортировались — бычки получше в одну кучку, похуже — в другую. Те, что подлиннее да посохраннее, потрошились, табак ссыпался в специально отведенную для этого банку — ту самую, фильтры складывались отдельно.

Табак некоторое время просушивался, иногда в него нарезалось яблочко или два, для вкуса. Еще бумага была специальная. Вообще фигня, конечно, получалась, особенно если табак не до конца просох. Но когда денег не было, а курить хотелось, это спасало. Прямо под нашей Квартирой, этажом ниже, жила одна милая женщина.

Имени ее я, к сожалению, не помню. А может, никогда его и не знала. Это вовсе ни к чему, если называть человека как-то особенно. Она была очень особенной, и любя мы звали ее Недотрашка. Нравом она отличалась игривым. То бралась среди ночи молотком в дверь колотить, после чего на бедняге оставались приличные вмятины. То жаловалась, что кот наш слишком громко топает. А однажды настойчиво посоветовала приклеить на наши тапки по прокладке, чтобы мы тише ходили.

А лучше — сидели. И желательно не шевелясь.

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress