Повестка зовет на подвиг Сергей Зверев

У нас вы можете скачать книгу Повестка зовет на подвиг Сергей Зверев в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Может, и не кубинец. Впрочем, меньше знаешь — крепче спишь. И водитель снова уткнулся в книжку. Но если бы сержант и мог слышать разговор, он все равно мало что понял бы. Уж очень странный для мирного Подмосковья разговор вели эти двое. Хотя и говорили по-русски. О том, где именно ЭТО спрятано, знали лишь трое: Индейца нет в живых.

А во-вторых, если помнишь, я им ничего не объяснял. Сказал только, что мне нужно кое-что спрятать. А это могло быть что угодно, золото, например. Или компромат на Ортегу. А сами они даже тебя не видели, не то что ящик. А информатор сообщил, что некоторых из них пытали, прежде чем добили. Значит, даже если эти же люди захватили индейца, они и от него ничего не узнали. Иначе зачем было допрашивать охранников? Или ты думаешь, что они только на кроликов охотиться умели?

На их деревню не раз нападали, каждый с детства умел с оружием обращаться. Другое дело, что в армии никто из них не служил, тем более в спецназе. Так что только профессионалы могли уделать их прежде, чем на шум заявится полиция. Но он не представлял, кто именно будет этим заниматься. Возможно, их люди просто отслеживали всех, кто пользовался доверием Ортеги.

И они не знали, где именно мы собираемся ЭТО спрятать. Заметь, на дом напали не сразу, а через несколько дней. Наверное, проверяя меня, они смогли выяснить в моей деревне, что я позвал людей охранять дом в Гондурасе. Они не были уверены. И это же объясняет, почему ты все еще жив. Или у тебя просто совсем другое задание. Этого никто не проверял, но что, если их обзвонили из Манагуа и попросили сообщить о нашей машине? Не останавливать, не проверять, просто сообщить? Наверняка они думали взять нас живыми.

Особенно вначале, когда они нас никак не могли подстрелить, хотя патронов вроде бы не жалели Если честно, я поначалу, ну, как только домой приехал, даже подумывал, что когда-нибудь придется туда вернуться.

Но когда через год вы таки помирились с контрас, а в девяностом Ортега проиграл выборы, верить перестал. А потом у нас самих такое началось, что и не знаю, как в армии вообще остался Но, к счастью, даже самые горячие головы из наших реформаторов понимали, что без армии России не будет. Что до бизнеса, то туда хоть сам не собирался, но звали, и не раз. Был у нас такой майор на базе Так вот, он, когда Союз развалился, из армии ушел, так и не стал полковником.

Начал простым телохранителем, а сейчас у него собственная охранная фирма в Питере. Вот он меня одно время к себе звал, и лично, и по телефону. Да и сейчас, бывает, предлагает вакансию в своем бизнесе. Готов даже заместителем взять. Но я едва подумаю, как его фирма порой обслуживает тех, кого я без раздумий пристрелил бы Вижу — не ошибся. Только что-то вы, друзья мои, долго собирались. Что ж до следующих выборов не подождали, раз не к спеху было?

Позволь тебя кое в чем поправить, Мигель. Ортега не просто постарел. Как и все мы. Все-таки двадцать лет прошло. Это уже не тот воинствующий марксист, который пожимал тебе руку в Манагуа в восемьдесят седьмом. Он теперь любит говорить, что того команданте больше нет, что бывший революционер-атеист превратился в католика-миротворца.

Замечу, что нашему миротворцу, как и вашим лидерам, вовсе не хочется вспоминать о том, что во время его предыдущего правления Советский Союз иногда делал на территории Никарагуа вещи, не слишком совместимые с так называемыми международными нормами. А значит, вполне естественным и обоюдным будет желание и России, и Никарагуа припрятать свои старые грехи.

Если это дерьмо всплывет, то гринго не преминут им воспользоваться, чтобы устранить Ортегу и снова посадить в президентское кресло в Манагуа своего человека, и все это наверняка сильно аукнется парочке друзей нашего команданте.

Я имею в виду Уго Чавеса и Фиделя Кастро. Их ведь тоже не слишком любят в Вашингтоне. Возможно, тот же источник, что и в прошлый раз. Ортега привлек в свою команду очень многих из тех, кто с ним работал раньше. Уж точно никто из нас не сидел и не ждал, когда его позовут. Выживали кто как умел. А ваши теперь боятся, чтобы гринго не оценили информацию правильно и нас не опередили Но даже в этом случае мы имеем в запасе не меньше недели. Ведь их данные неточны и неполны.

К тому же гринго уже не могут действовать в Гондурасе так же свободно, как двадцать лет назад. Так что либо потеряют время на согласование всех мелочей с правительством в Тегусигальпе, либо будут действовать нелегально, то есть на тех же условиях, что и мы. А у нас есть твои коммандос, я же сам видел их в деле. У меня и сейчас есть люди в тех местах. Есть поддержка начальства, и твоего, и моего.

Или ты мне просто не доверяешь? Даже то, чего быть не может. Только никак не могу понять одного — зачем вам наше участие? Да еще такими силами? Ведь прошлый раз, помнится, мы справились втроем, если твоего водителя считать. А нападение на дом, после того, как мы там побывали? Боюсь, нам тогда просто повезло. Забыл, что такое Латинская Америка? Знаешь, что будет, если мы сами попытаемся это провернуть? Мы еще не успеем вылететь из Манагуа, а по ту сторону границы уже обо всем узнают.

Я же тебе сто раз говорил, у нас клановые связи ставят выше политических убеждений. У каждого третьего, если не второго, есть родственники во вражеском лагере. Причем любимые родственники или хотя бы уважаемые больше идеи или начальства.

Кто-то обязательно проболтается, причем из самых лучших побуждений. И если хочешь, напомню еще раз — у дома, где мы ЭТО спрятали, новые хозяева. И сейчас он хорошо охраняется. Нельзя просто прийти и забрать что-то, даже если это что-то — твое. А вообще, ты читал мой рапорт. Какие еще у тебя будут вопросы? Родная подмосковная Балашиха только просыпалась, когда Владимир, еще потягиваясь и зевая, но уже одетый, вышел из своей комнаты.

Три дня отдыха пролетели незаметно. Впрочем, оно всегда так, если отдых не означает банальный дрых на диване у телевизора. Посмотрел на часы — да, скоро выезжать. Все-таки до базы — не пять минут пешком. Матери в ее комнате не было — она уже суетилась на шестиметровой кухоньке.

О чем недвусмысленно свидетельствовали звуки и запахи, доносившиеся оттуда. Ясно, собирает сына в командировку, ни сном ни духом не подозревая, куда сын отправится в этот раз на самом деле. И чем там будет заниматься. Сейчас и самому-то трудно представить, что через неделю завтракать придется не дома и даже не в своей армейской столовой, а наверняка где-то в Америке, причем даже не в той, которую в новостях показывают каждый вечер, а в той, где негра встретить сложнее, чем в родном городе.

Жаль, конечно, что приходится хранить все это в тайне от самого родного человека. Но мамино сердце лучше поберечь, она и так за время его срочной службы на Кавказе ночи не спала. Да и тогда, когда они на учениях в Индии были, а ей Владимир сказал, что на Каспий отправляют, вся испереживалась.

Если узнает, что сын в элитном спецназе ВДВ, не переживет. И так волнуется, что в армию опять пошел. Хорошо хоть, верит, что сын служит каптерщиком, хабэ и сапоги выдает. А командировка, пусть мама думает, естественно, ни в какую не в Латинскую Америку, а как обычно во Владимирскую область. Только не на склады, а на полигон. Полигон во время учений — это надолго и всерьез, мобильная связь там практически не работает В такие мгновения ему всегда хотелось все бросить и остаться.

Только бы она не переживала так сильно. Я же во Владимирскую область еду, не в Индию. Если там мобильник не будет работать, я тогда с местной почты попробую позвонить. Я же знаю, что ты будешь волноваться. Конечно, будет возможность — позвоню. Ты только не плачь, ладно? Володя с готовностью уселся за стол. И молодой организм требовал свои калории, и просто — любил он мамину готовку. Никакая столовая не сравнится, даже в их части. Мне ведь еще в части до отъезда кучу дел переделать надо.

Бумаги все оформить, дела передать. Да и машину там оставлю. Я же не на один день уезжаю. В части надежнее, ребята присмотрят. Чего тебе волноваться лишний раз? Уже на улице он обернулся, почувствовав мамин взгляд. Так и есть, вон ее лицо в окне. Ведь так и будет смотреть, даже когда он скроется за углом.

Права-то получил еще до срочной, а вот машиной обзавелся лишь три месяца назад. И уже начал сомневаться — а надо ли было? За все это время лишь пару раз выбрался с Татьяной на природу — выходные у контрактника и у студентки педагогического университета совпадали редко. Да еще маму свозил в деревню к двоюродной сестре. И он, не рискуя, ехал домой на автобусе. Впрочем, была у Владимира одна задумка, для которой машина была бы кстати и о которой он пока никому не говорил. Хотелось ему вместе с матерью съездить к родственникам отца в Белоруссию.

Сам он там побывал лишь однажды, да и то в двухлетнем возрасте. То есть ничего из той поездки не помнил. А потом отец погиб, а еще немного погодя нарисовались новые границы, и ездить в гости как-то сразу стало дорого и далеко.

Так они с матерью больше и не собрались, несмотря на периодические приглашения от деда в открытках на Новый год и к дню рождения Вовки. Письма приходили еще реже — старик не любил их писать. Ему уже перевалило за семьдесят, и Владимир думал, что стоило бы проведать родню, не откладывая затею в долгий ящик — пока дед еще не жалуется на здоровье.

Ему, пожалуй, тоже не стоит говорить, в каких войсках и кем на самом деле служит внук. Хорошо, хоть не надо для малой сочинять сказки о том, где был, что делал. Плохо, что даже просто побыть вместе удается нечасто — общение сводится в основном к недолгим разговорам по мобильнику да эсэмэскам. Оставалось только догадываться, какой ценой она целый день смогла для него выкроить И вчера у Татьяны был такой грустный голос, когда он позвонил ей и сказал, что уезжает на пару недель.

Конечно, она сразу поняла, куда может отбыть контрактник на такой срок Как долго она еще выдержит? Владимир вздохнул, повернул ключ в замке зажигания и плавно тронулся с места, выруливая из двора на шоссе Энтузиастов. В новостях вчера говорили, ТАМ тоже сейчас дожди. В центре спрятавшегося в предгорьях небольшого городка Вауплайя сегодня было шумно. На главной и единственной площади возвышалась католическая церковь времен испанского владычества, из нее неспешно выходили люди — служба только что закончилась.

Среди благопристойных прихожан мелькали оборванцы в живописных лохмотьях. На противоположной от церкви стороне, точнее, на отсеченной главной улицей части площади, раскинулся небольшой, но воистину универсальный рынок. Там можно было найти все, что угодно: Причем за очень небольшие деньги. Поскольку большие деньги у местных жителей не водились. На краю рынка прямо с машин крестьяне продавали плоды своего труда. С одного из грузовичков торговали двое: Собственно, всей торговлей занималась девушка: Отец лишь иногда передавал товар из той части кузова, куда она не могла дотянуться.

По большей части он с важным видом молча оглядывался по сторонам. Сегодня здесь было более шумно, чем обычно. Вокруг, не только на рынке, царило радостное возбуждение: Чумазые дети, бегавшие среди лотков, с неподдельным восторгом вопили: Когда тот понял, в чем дело, то заулыбался — благотворительную халяву любят везде, не только в Латинской Америке. Они, как и многие соседи, свернули торговлю — все равно большую часть товара уже продали — и направились на окраину городка.

Из грузовиков уже разгружали какие-то коробки, ящики и тюки. Дымились армейские полевые кухни, готовилась благотворительная похлебка, за которой уже строились в очередь бедняки. Чуть в сторонке полным ходом шла такая же бесплатная раздача одежды секонд-хенд, презервативов, шоколадок и всякой мелочи. Всем этим занимались люди в джинсах и майках с той же эмблемой на груди. Все — гринго, большинство — женщины. Были среди них и мужчины, но они в основном занимались разгрузкой и установкой палаток.

Похоже, миссия собиралась обосноваться здесь всерьез. Упорядочением всего этого дела верховодила поджарая, как гончая собака, строгая пожилая дама с некрасивым лицом, натуральная грымза. Выделялась она в толпе как своим высоким ростом, так и тем, что практически стояла на одном месте, в отличие от своих людей, сновавших туда-сюда.

Тем не менее она успевала следить за всем этим безобразием и своевременно раздавать толковые указания, которые незамедлительно исполнялись. Похоже, грымза знала свое дело.

Хаос на пустыре стремительно приобретал все более упорядоченный вид. При этом она успевала заниматься и другими делами. Например, разговаривать по спутниковому телефону или общаться с кем-нибудь из местных. Торговец в сомбреро и его дочь, оставив торговлю на потом, влились в толпу охотников за желанной халявой. Подкрепившись похлебкой, очень даже вкусной по сравнению с приевшимися бобами почти без соли , они решили еще побродить среди людей, от одной очереди за чем-нибудь дармовым до другой.

Вернее, решила дочь, отец лишь не возражал. Число полученных от миссионеров подарков в руках у девушки и старика постепенно росло, заполняя прочные пластиковые пакеты, которые здесь тоже раздавали бесплатно. Оба они довольно улыбались и возвращаться к своему грузовичку не спешили.

И вдруг он, высматривая в толпе дочь, увидел грымзу. Что было немудрено, поскольку ее и старика разделяло не больше двадцати шагов. Грымза, повернув к торговцу свой суровый профиль, довольно учтиво беседовала с немолодым смуглым мужчиной в пончо и широкополой шляпе. Хотя мало-мальски внимательный зритель заметил бы, что предложенная собеседником тема даме не слишком интересна.

Торговец замер, уставившись на грымзу широко раскрытыми от ужаса глазами. Дама, что-то почувствовав, скользнула по старику в сомбреро ничего не выражающим взглядом, но тот уже наклонился, спрятав лицо под широкими полями своей шляпы.

Собеседник грымзы, проследив за ее взглядом, тоже посмотрел сквозь торговца и вернулся к разговору. Едва они отвернулись, старик в сомбреро схватил подошедшую к нему дочь за руку, жестами призывая ее немедленно уехать. Не для того она сюда пришла, чтобы сразу же возвращаться.

Старик, еще ниже натянув сомбреро на глаза, попытался силой дотащить дочь до грузовичка. Но та выскользнула, твердо намереваясь остаться. На них уже начали оглядываться, и торговец вынужден был отступиться. Грымза еще раз взглянула в его сторону, на этот раз с гримасой недовольства. С третьей или четвертой попытки завел мотор и вырулил на дорогу, уходящую из города. Он уже не видел еще одного взгляда грымзы, брошенного вслед его машине.

Будто она пыталась вспомнить что-то важное и, скорее всего, неприятное, связанное с этим человеком. Дребезжа и громыхая, грузовичок взбирался на подъем. Словно мечтал уже не о бесполезном ремонте, а о тихом местечке на свалке. Пустые ящики из-под фруктов бодро громыхали в кузове. Впереди уже показался мост, переброшенный через каньон в самом узком его месте. Старик бросил взгляд в сторону горы, зеленой до самой макушки, туда, где шумел невидимый пока водопад. У подножия горы возвышалось приметное двухэтажное здание с башней, окруженное высоким бетонным забором с колючей проволокой поверху.

В заборе были видны проломы, как паутиной затянутые все той же колючкой, которая поблескивала на солнце. Рядом с воротами маячила ржавая железная вышка, по всей вероятности, предназначенная для часового, но на ней сейчас никого не было видно. Повинуясь какому-то импульсу, торговец притормозил, вышел из машины и долго смотрел на дом, опершись на теплый капот. В городе, да и окрестных поселках это место уже давно пользовалось дурной славой, и местные жители старались держаться от него подальше.

Старик вздрогнул, неслышно шевеля губами, и обернулся назад. Отсюда еще был виден краешек пустыря, облюбованного миссией Армии спасения. Во взгляде его боролись любовь к дочери и плохо скрываемый ужас. Старик неожиданно легко, словно юноша, впрыгнул за руль, захлопнул дверь и нажал на газ. Аэропорт в Манагуа и в лучшие свои времена, если таковые имелись в его довольно длинной истории, не относился к числу перегруженных воздушных портов.

Да и сейчас на летном поле стояло лишь десятка полтора разнокалиберных самолетиков, в основном винтовых и не слишком современных. Впрочем, сейчас он явно ни к каким ВВС не относился, поскольку был раскрашен в цвета какой-то частной авиакомпании. Но, скорее всего, не через третьи и даже не через четвертые руки. Подъехав вплотную к самолету, он остановился между транспортником и зданием аэропорта.

Из автобуса быстро, но без лишней толкотни посыпались пассажиры. Издалека по одежде их можно было принять за туристов. Правда, при этом ни у кого из мужчин не было в руках фотоаппарата или видеокамеры. Да еще то, что раскраска автобуса и кое-какие надписи на борту выдавали его принадлежность к местным вооруженным силам.

Но автобус надежно скрывал от возможных зевак выстроившихся перед самолетом десантников. Командир, опершись на косяк автобусной двери, говорил с кем-то по спутниковому телефону.

Потом оглянулся на самолет и подивился, как переменчива судьба. В каком-то журнале ему довелось читать, что с помощью именно таких машин в восьмидесятые американцы снабжали по воздуху контрас, воевавших с сандинистами в Никарагуа. А теперь такой самолет забросит русских десантников по обратному маршруту из Никарагуа в Гондурас.

Наконец командир закончил разговор, спрятал спутниковый телефон и вышел из автобуса. Десантники напряглись — наступило время для последнего инструктажа.

Их охватило легкое возбуждение. Им и так пришлось провести несколько дней на военной базе под Манагуа, чтобы привыкнуть к местному климату и девятичасовой разнице во времени с Москвой. И лишь там им сказали, в какой именно стране пройдет предстоящая операция. До этого они знали только, что промежуточной точкой маршрута станет Никарагуа. Командир прошелся перед строем:. Десантируемся в заданном квадрате.

Самолет подлетит на малой высоте, так, чтобы его не было видно со стороны объекта. Гора нас прикроет, к тому же к точке выброски подойдем уже в сумерках. Радаров там нет в радиусе полусотни километров. Второе — собраться в одном месте. Карту и фотографии видели все. Для тех, кто отстанет, место сбора — у водопада.

Третье — взять штурмом объект. Четвертое — ожидать дальнейших приказов. Долго ждать не придется, можете не волноваться. Надеюсь, все выспались, потому что лететь не слишком далеко, в самолете надавить на массу не получится. На объекте тоже задерживаться не будем. В чем дело, капитан? Мой друг уже на месте. Тогда все — в самолет.

Переодеться в американскую форму и надеть парашюты Тот кивнул, длинные черные лопасти винтов начали раскручиваться, резво набирая обороты. Меньше чем через полминуты они слились в прозрачные круги. Когда моторы вышли на взлетный режим, разговаривать в грузовом отсеке стало трудно. Но Петренко все же подмигнул сидевшему напротив Локису:.

Взрыв хохота на секунду заглушил рев двигателей. Только взлетели, а он уже к пилотам стучится. Нельзя ли, говорит, выключить этот вентилятор наверху? А то, говорит, очень шумит, разговаривать невозможно. К тому же дует сильно, простудиться боюсь.

Последовал новый взрыв смеха. Может, скажете, почему эту страну назвали Гондурасом? Или это не переводится? Как говорится, за сколько купил, за столько и продаю. Все слышали, кто такой Христофор Колумб? Правильно, тот самый мужик, который открыл Америку. После того как он ее открыл, он приплывал в Америку еще три раза.

Так вот, есть легенда, что, когда в году Колумб плыл сюда в последний, четвертый раз, его корабль попал в очень сильную бурю. И когда он наконец оказался на берегу и поверил, что спасся, он сказал: Мыс, возле которого высадился Колумб, потом так и назвали — Кабо-Грасиас-а-Диос. Лет через сто, вспоминая эту фразу великого мореплавателя, местность на запад от этого мыса стали называть Гондурасом, а потом название дошло до Тихоокеанского побережья и целой стране впору пришлось.

Так что последнее слово Колумбовой фразы тоже пригодилось, как видите. Хотя, если честно, по меркам Америки Гондурас и есть глубинка. Вроде какого-нибудь нашего Урюпинска. Ничего особенного тут нет. Горы, леса, болота, два океана. Так что государственный бюджет им туристы обеспечивают и рыбаки Между прочим, наш объект как раз в департаменте Грасиас-а-Диос. Ну что, Локис, я ответил на твой вопрос?

Он ожидал всего лишь односложный ответ на такой же простой вопрос. А получил небольшую, но интересную лекцию. Жалко, что записать не на чем. Десантники устраивались поудобнее в просторной утробе транспортника, рассчитанной на вчетверо большее количество парашютистов.

В конце концов все рано или поздно заканчивается. Спустя несколько часов радостный ажиотаж, связанный с появлением в городе волонтеров из Армии спасения, стал затихать. Все, кого сюда пригнало любопытство, начали расходиться. Дочь торговца тоже засобиралась домой, тем более что дело шло к вечеру, небо затянуло тучами и начал накрапывать дождь. А пластиковый пакет с изображением красного щита, в который она складывала свои сегодняшние приобретения, уже ощутимо оттягивал руку. Девушка с грустью взглянула на небо — похоже, солнца сегодня уже не будет.

И хорошо, если все только дождем и ограничится. Утром, когда они ехали в город, синоптик из приемника в отцовском грузовичке что-то вещал о циклоне, идущем с Карибского моря. Если синоптик не ошибся, то ей предстояло изрядно вымокнуть. Марии сильно повезло — знакомый торговец из соседней деревни задержался сегодня в городе дольше нее, он и подвез девушку до развилки.

Жаль, конечно, что не до самого поселка. Но и на том спасибо — иначе пешком пришлось бы идти не два, а все двенадцать километров. Если, конечно, местным километровым столбам можно верить. На заляпанной грязью водительской дверце угадывалась эмблема Армии спасения. Но поскольку джип ехал из поселка, ехал к тому же медленно и довольно тихо, она, занятая своими мыслями, не обратила на него никакого внимания.

Разве что запомнила сам факт того, что мимо проехала какая-то машина. Девушка очень надеялась, что отец уже успокоился и не будет ругать ее за то, что она так задержалась.

Наконец из-за поворота показались первые хибары родного поселка. Дождь тем временем превратился в настоящий ливень. Когда промокшая насквозь Мария подошла ближе к своему дому, у нее отлегло от сердца — отцовский грузовичок стоял на своем обычном месте во дворе.

Правда, подойдя ближе, она заметила, что ящики с так и не распроданными остатками товара почему-то все еще стоят в кузове, как и пустые ящики, пакет с подарками Армии спасения валяется в кабине.

Это выглядело немного странно, учитывая, что прошло уже несколько часов, как отец уехал из города — обычно он сразу все тщательно убирал, даже если в этом не было большой необходимости. Так тщательно, что никаких следов не оставалось, даже можно было подумать, что ничего и не было вовсе. Хотя, по большому счету, это ничего не значило. Главное, что сам грузовик на месте. Мария толкнула дверь, которая оказалась не запертой, и вошла в дом. Внутри было темно и тихо. А может, возится с чем-нибудь в сарайчике позади дома или пошел к кому-нибудь.

Хотя нет, тогда бы он закрыл дом. Увесистый пакет, уже отрывавший ей пальцы, она с облегчением поставила на пол сразу у двери и шагнула в сторону, протягивая руки вперед и вверх.

Где-то там должна быть полка, а на ней обычно лежат свеча и спички. Шарить по стене в поисках выключателя не стоило — на улице, несмотря на дождь и тучи, было еще довольно светло, электрический свет в поселке должны дать лишь через час или полтора. Для точного ответа требовалось взглянуть на часы. Мария сделала еще шаг и чуть не со всего маху врезалась ботинком в опрокинутый стул.

Стул с грохотом отлетел, она отшатнулась, едва не упав. Тут же под ногами что-то хрустнуло. Девушка замерла, но ничто больше не нарушало тишину. Выждав еще немного, она двинулась к прежней цели.

Нащупав на полке зажигалку, Мария чиркнула колесиком. Не бог весть какой светильник, но все же. К счастью, рядом на полке обнаружилась свеча, и девушка немедленно ее зажгла.

Когда свет озарил комнату, она испуганно вскрикнула и едва не выронила зажженную свечу — в передней комнате, служившей им с отцом прихожей и кухней, ничего не осталось на своих местах — все было сдвинуто, перевернуто, а то и вовсе поломано.

Здесь явно побывал кто-то чужой, и вряд ли это был друг. Пульс девушки резко участился. Дверь с легким скрипом распахнулась, и дочь торговца замерла на пороге. Сочившийся из-за занавесок тусклый свет начинавшихся сумерек позволял и без свечи видеть, что и здесь царит такой же разгром и хаос.

Разбросанные вещи, перевернутая мебель В центре комнаты на стуле сидел человек, запрокинув голову назад. Судя по всему, он был крепко привязан к стулу. Страшное предчувствие охватило девушку. Но она все же сделала несколько шагов вперед на деревенеющих от ужаса ногах.

Несмотря на слабое освещение, Мария уже узнала одежду. Гардероб отца был не так уж богат. В этой светлой куртке с вышитыми узорами он всегда ездил на рынок. Но сейчас одежда оказалась разорвана и заляпана кровью. На полу тоже была кровь, и много. Мария, сделав над собой немалое усилие, сделала еще шаг и дрожащей рукой поднесла свечу к лицу человека на стуле. Она увидела застывшее лицо в шрамах и кровоподтеках, искаженное жуткой гримасой. Девушка дрожащей рукой дотронулась до виска старика.

Кожа на виске была липкой от крови и очень холодной. Дева Мария, он не шевелится. Осознание этого жуткого факта отняло у нее последние капли мужества. Ноги сами понесли ее к дому священника. Отец Антонио не был человеком глупым или бездушным. Он, как мог, успокоил девушку.

А когда понял, ЧТО она пытается ему сказать, вместе с ней пошел, точнее, почти побежал к старосте поселка, или, как здесь говорили, алькальду. Благо тот жил всего за три дома от церкви. Староста, в свою очередь, вызвал полицейского, жившего в поселке. По дороге к ним, несмотря на непрекращающийся дождь, присоединились несколько любопытных односельчан.

Не прошло и пятнадцати минут, как встревоженная процессия во главе с алькальдом подошла к дому, где, по словам Марии, находился труп ее отца. У ворот полицейский, зябко поежившись, остановил процессию:. Если там действительно произошло убийство, то туда нельзя всем заходить. Я пойду посмотрю, что там случилось Хотя нет, сеньор алькальд, и вы, святой отец, давайте вместе.

Лучше все же, когда со свидетелями. Алькальд, придерживая капюшон дождевика, вошел в дом вслед за полицейским. Он, конечно, не горел желанием полюбоваться на мертвого старика, если тот и в самом деле умер, но и стоять под проливным дождем тоже не хотел. По-настоящему от дождя защищает только крыша.

Священник нерешительно последовал за ними. Мария и остальные напряженно ждали их возвращения. Вдруг дверь распахнулась, и первым вышел полицейский.

Он выключил фонарь и шагнул с невысокого крыльца в сторону, освобождая путь старосте и священнику. Лица всех троих были озадаченными. Кто-то от души покуролесил, наверное, что-то искали. И пятна крови на полу есть.

Это кровь, я точно знаю. Может, кто видел чего. Потом зайдешь ко мне, позвонишь в город. Полицейский кивнул — единственный телефон в поселке был в доме старосты — и повернулся к не успевшим разбежаться зевакам.

Он поговорил и с ними, и с теми соседями, кто так и не высунулся на улицу под дождь, несмотря на шум. Девушку увел с собой алькальд, разумно полагая, что лучше ей не ночевать в разгромленном доме. Тем более если старика действительно убили. Староста хорошо знал Марию, приходясь дальним родственником ее покойной матери, и знал, что девушка не склонна к глупым фантазиям. Если она так говорит, значит, что-то такое она и в самом деле видела.

Хотя не исключено, что ей все-таки показалось. В любом случае, решил староста, пусть там сначала все посмотрят полицейские из города. Может, найдут чего-нибудь, что они с Педро не заметили. Наверняка найдут — ведь они ничего не трогали и свет не зажигали, если не считать фонарика, имевшегося у Педро. Значит, могли чего-то не заметить.

В любом случае, хуже не будет. Тем более что так по закону положено. Не прошло и часа, как в дом алькальда пришел Педро. Сняв дождевик, он сокрушенно помотал головой: Никто из соседей даже не видел, чтобы отец Марии возвращался домой. Педро выпил предложенного женой алькальда горячего чаю и уселся к телефону, звонить в участок.

Командир группы посмотрел на часы — по времени самолет уже должен пересечь границу — и бросил взгляд в иллюминатор. Но сейчас его волновало не это. Похоже, опасения пилота, высказанные им перед вылетом, начинали сбываться, причем самым худшим образом. Мелкий дождик, начавшийся вскоре после взлета, постепенно перешел в настоящий тропический ливень с грозой. Почерневшее небо все чаще прочеркивали голубые зигзаги молний, при этом паузы между вспышками и раскатами грома становились все короче.

Самолет явно приближался к эпицентру грозы. Второй пилот, никарагуанец, и вовсе не отреагировал на появление командира в кабине. Только это еще не циклон. А сам он, похоже, такой, что наверняка ему дадут какое-нибудь имя.

Циклон накроет нас в любом случае. Может, стоило бы подняться повыше, чтобы нас ненароком не приложило о землю. Администрация сайта призывает своих посетителей приобретать книги только легальным путем. Книжный Гид создавался как бесплатный книжный проект, на котором отсутствуют платные подписки и различные рекламные баннеры.

Мы хотели бы остаться тем проектом, которым Вы нас знаете — с доступными для бесплатного скачивания книгами и отсутствием рекламы. Нам крайне необходима Ваша финансовая помощь для развития проекта. Мы готовы информировать Вас о книжных новинках.

Обещаем, что наши письма будут не слишком частыми и совсем не скучными. Кроме того, Вы в любой момент сможете отказаться от получения наших писем Чтобы написать отзыв или рецензию, необходимо авторизоваться на портале. Вы можете внести посильный вклад в развитие сайта КнижныйГид рассказав о нас друзьям в социальных сетях: Все книги на сайте представлены исключительно в ознакомительных целях.

После скачивания книги и ознакомления с ее содержимым Вы должны незамедлительно ее удалить. Копируя и сохраняя текст книги, Вы принимаете на себя всю ответственность, согласно действующему законодательству об авторских и смежных правах.

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress