Первое поражение Сталина Юрий Жуков

У нас вы можете скачать книгу Первое поражение Сталина Юрий Жуков в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Другие книги автора все книги. Юрий Мухин , Вадим Кожинов и др. Три ответа на вызовы сборник. Скачать книгу fb2, 0. В чем причина сталинских репрессий года? Каков был их масштаб? Какую роль они сыграли в истории нашей страны? Ответы на эти вопросы, которые по-прежнему занимают исследователей, политологов, публицистов, да и всех, кому интересно прошлое СССР, — в этой книге трех известных авторов. Каждый из них раскрывает определенный аспект темы: Жуков основное внимание уделяет реформам государственного аппарата в году, В.

Кожинов пишет о переменах в национальной идеологии, Ю. Юрий Жуков , Но далеко не для всех. Автономия таких определившихся единиц, как Польша, Литва, Украина, Кавказ и т.

Преимущество областной автономии состоит, прежде всего, в том, что при ней приходится иметь дело не с фикцией без территории, а с определённым населением, живущим на определённой территории. Затем, она не межует людей по нациям, она не укрепляет национальные перегородки. Так, вводя альтернативу культурной автономии областной.

Но понимая, что предлагаемые им области не являются моноэтническими, оговорил и такую проблему. С отречением Николая, а вслед за тем и Михаила, появилось, казалось бы, долгожданное, столь чаямое либералами ответственное, пусть и назвавшее себя временным, правительство.

Ответственное, перед продолжавшей существовать никем не распущенной Думой, сессию которой при желании можно было возобновить в любой день. На самом деле всё оказалось далеко не так просто. Только что вступивший в должность министра иностранных дел П.

Милюков на первой же официальной встрече с французским послом Морисом Палеологом откровенно объяснил: Позиция всех новых министров в том числе, и премьера основывалась на тексте отречения, подписанного Михаилом. Следовательно, не только исполнительной, но и законодательной. Правда, всего лишь на время до созыва Учредительного собрания. Сознательный отказ от ответственности перед Думой породил и иное. Неизбежное в самом близком времени усиление значения Совета рабочих и солдатских депутатов просто как единственного в стране органа выборного.

Уже в силу только того призванного подменить собой и формально существующую, но бездействующую Думу, и пока не существующее Учредительное собрание, с выборами в которое не очень торопились.

Словом, странная, необъяснимая позиция Временного правительства сама по себе вела к неизбежному в таких обстоятельствах двоевластию. Между тем, все, абсолютно все — и народ страны, и союзники — ждали от Временного правительства, ибо ждать больше было не от кого, ответа на самый важный, воистину судьбоносный вопрос. Сможет ли новая Россия не просто продолжать воевать, всего лишь удерживая фронт, но и по договорённости, достигнутой в октябре минувшего года, перейти в наступление.

Совместно с французскими, английскими и итальянскими силами нанести Германии и Австро-Венгрии последний, решающий и сокрушительный удар. Только потому Временному правительству и пришлось первой же декларацией, от 6 марта, заверить Париж, Лондон и Рим в верности данным прежде обязательствам. Наладить отношения между офицерами и солдатами удастся, вероятно, лишь через два-три месяца.

Пока же замечается упадок духа среди офицерского состава, брожение в войсках, значительное дезертирство. Приводить ныне в исполнение намеченные весной активные операции недопустимо. Не рассчитывая на Балтийский флот, надо организовать оборону Финляндии и подступов к Петрограду, что потребует усиления Северного фронта. На всех фронтах, до восстановления порядка в тылу и образования необходимых запасов, необходимо перейти к обороне.

Необходимо принять самые энергичные меры для уменьшения едоков на фронте. Для этого необходимо убрать с фронтов всех инородцев и военнопленных и решительно сократить число людей и лошадей во всех тыловых учреждениях. Итак, оборона вместо наступления… Но не только. Ставке, пока особо не подчёркивая, пришлось отметить и иное. Солдаты стали выражать своё отношение к войне самым простым и наглядным способом — дезертирством.

Нараставшим, ширившимся с каждым днём бегством с фронта. Спустя всего год Н. Набоков так объяснял происходившее: Но не только дезертирство изрядно поубавило оптимизма у власти. Требовала самого срочного решения ещё одна проблема. Пахотной, которой никогда не хватало тем, кто её обрабатывал, луговой — для сена, шедшего на прокорм скоту. Временное правительство уже 19 марта признало: Но на некоторые меры правительство всё же отважилось. Более 7 миллионов гектаров.

А спустя десять дней новым постановлением добавило к национализированным и земли кабинета бывшего императора. На том имитация земельной реформы завершилась. Крестьяне так и не получили от государства ни одной десятины. На том беды и несчастья, с которыми пришлось столкнуться новой власти, не ограничились. К коллапсу экономики и транспорта, к бегству солдат из окопов, к крестьянским волнениям добавилось и то, чего прежде ещё не было.

То, что угрожало распадом страны, безразлично, выиграет ли она войну, или проиграет. Громогласно, требовательно заявил о себе сепаратизм. Избавиться разом хотя бы от внутренних проблем премьер Г. Львов попытался самым, как он полагал, простым, радикальным и вместе с тем демократическим способом. Трудно вообразить, чтобы автоматическая полная замена одних чиновников царского министерства внутренних дел другими, также занимавшими свои посты по назначению, смогла что-либо изменить к лучшему.

Однако Львов не ограничился лишь такой мерой. На следующий день было опубликовано с ним интервью, которым премьер только усилил им самим и порождённый административный хаос. Чётко указал, что их пребывание в должности — весьма кратковременное. Так, вмиг разрушил пусть плохую, даже очень плохую, но всё же хоть как-то ещё действовавшую систему управления. Усугубил же ситуацию одновременный роспуск полиции и жандармерии как органов порочного самодержавия. За такими решениями и последовала неизбежная, легко предсказуемая смута, прежде всего проявившаяся на национальных окраинах.

Ускорили же её два постановления Временного правительства, на деле означавшие добровольный отказ от двух наиболее развитых в промышленном отношении, наиболее культурных регионов. По сути ставший выражением взглядов и Прогрессивного блока, высказанных ещё в августе года, и царского правительства, признавшего в конце года, под давлением обстоятельств, неприемлемым жёсткий курс по отношению к Финляндии. В Петрограде полагали такой акт вполне достаточным, дабы снять все накопившиеся за годы войны противоречия с Гельсингфорсом.

И получить, наконец, столь необходимый займ в размере миллионов финских марок, призванный компенсировать отсутствие в Великом Княжестве воинской повинности. И увеличить поставки молока, масла, мяса для нужд столицы, испытывавшей острейшую нужду в продовольствии, а также фуража для армии.

Словом, наконец-то избавиться от постоянного страха перед финским вооружённым восстанием, которым российские власти давно уже сами себя настойчиво запугивали. Возвратить насильственно отнятые законные права великому княжеству не составляло особого труда. Зато сразу же тот, кто сделал бы это, представал в глазах всего мира подлинным демократом, решительно порвавшим с тяжким наследием самодержавия.

Вместе с тем, акт от 7 20 марта призван был и послужить не вполне ясным, неотчётливым обещанием всем политическим кругам Финляндии — пророссийским пока ещё социал-демократам; старофиннам, являвшимся сторонниками ориентации на Германию и Швецию; младофиннам, решительно настроенным в пользу Антанты— той самой широкой автономии, на деле означавшей чуть ли не полную независимость, которой те и добивались.

Однако непродуманность, непоследовательность политики Временного правительства выразились буквально в первой же фразе столь важного документа. Практически повторившей традиционную формулу всех императоров при вступлении на престол, лишь несколько изменив её чисто стилистически: Разумеется, акт включил всё то, что стало необходимым, являлось порождением насущных требований времени. Полное перечисление законов Российской Империи, изданных почти за три десятилетия, и ограничивших автономию Финляндии, а потому и отменяемых отныне.

Объявление полной амнистии осуждённым по политическим мотивам, подразумевавшее, прежде всего, высылку в Томскую губернию П.

Свинхувуда, получившую слишком шумную огласку в Европе. Разрешение созвать избранный в июле года сейм, права которого предполагалось значительно расширить, и обещание представить на его утверждение законопроекты о независимом Верховном суде Великого Княжества, о свободе печати, о союзах. Но ни слова не было сказано о расквартированном в Финляндии м отдельном корпусе, по численности приближавшемся к армии.

Видимо, подразумевалось, что его пребывание вполне оправдано войною. Завершался же акт 7 20 марта более чем патетически: Итак, обещана была всего лишь внутренняя самостоятельность.

Только то, чем и без того обладала Финляндия даже при самодержавии. Подписывая акт, и премьер Львов, и все министры твёрдо полагали — всё население Великого Княжества вполне удовлетворится всего лишь восстановлением своих старых прав, а вековая уния двух государств сохранится и в будущем. Возжелали — революция, так революция! А другой депутат, от Шведской народной партии, Хурнборг пошёл в своих требованиях ещё дальше.

Решилось, наконец, на то, к чему фактически уже подошло Особое совещание по разработке основных начал будущего государственного устройства Польши всего месяц назад, 12 февраля.

Вынуждала же к тому настоятельная необходимость каким-либо образом сделать то, что лишь намеревалось царское правительство. Необходимость отреагировать, пусть и со значительным запозданием, на провозглашение 5 ноября года независимости Польши.

Воссоздание её Центральными державами, но только из исключительно российских губерний с преобладающим польским населением, да и то далеко не всех. И, кроме того, постараться предотвратить формирование польской армии численностью чуть ли не в миллион человек. Появление той силы, которая вполне могла оказаться решающей в грядущих сражениях на германском фронте.

Исключительно в целях борьбы с Россией и с её союзниками они дали вам призрачные государственные права, и притом не для всего польского народа, а лишь для одной части Польши, временно занятой врагами. Далее же манифест чуть ли не слёзно взывал о самом важном. Но не для Польши, а для русского Генерального штаба: Подразумевалось, что поляки должны вступать, постоянно пополняя, в действовавшую в составе российских вооружённых сил дивизию Польских стрелков, развёрнутую только что, 24 января года, из образованной ещё в октябре года Польской бригады.

Лишь затем говорилось об основном.

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress