Омар Хайям. Рубайят. Скромные переводчики Р. Ш. Малкович

У нас вы можете скачать книгу Омар Хайям. Рубайят. Скромные переводчики Р. Ш. Малкович в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Пару слов о детстве. Два тома в одной книге: Не рецензия, а напутсвие тем кто ищет умные книги. Книга "Урод рода человеческого". Как создать уникальную историю вашего бренда и сделать ваши продукты неотразимыми: Нетривиальный подход к брендингу. Сказка "Барбариска" Татьяна Вяткина. Рецензия на повесть "Последняя электричка". Предложений от участников по этой книге пока нет. Хотите обменяться, взять почитать или подарить?

Заметка не книжная, но не поделиться сложно. Сегодня для моей дочки прозвенел последний звонок Вот и подошел к концу уже шестой "Литературный компот". Каждый раз убеждаюсь в том, что Сами рецензии можете прочитать здесь: Многоголосье женщин о войне от Chatterlei Женский Для регистрации на BookMix. Главная Художественная литература Поэзия Омар Хайям: Скромные переводчики Купить в магазинах: Подробнее об акции [x]. Бокала полного веселый вид мне люб, Звук арф, что жалобно при том звенит, мне люб, Ханжа, которому чужда отрада хмеля, - Когда он за сто верст, горами скрыт, - мне люб.

Разумно ль смерти мне страшиться? Только раз Я ей взгляну в лицо, когда придет мой час. И стоит ли жалеть, что я - кровавой слизи, Костей и жил мешок - исчезну вдруг из глаз? Призыв из кабака поднял меня от сна: Пурпурной влагою скорей наполним чаши, Покуда мера дней, как чаша, не полна". Ах, сколько, сколько раз, вставая ото сна, Я обещал, что впредь не буду пить вина, Но нынче, господи, я не даю зарока: Могу ли я не пить, когда пришла весна?

Нет, это пригоршня текучего огня В утробе ясного, как горный ключ, кристалла. Влюбленный на ногах пусть держится едва. Пусть у него гудит от хмеля голова. Лишь трезвый человек заботами снедаем. А пьяному ведь все на свете трын-трава. В том, что ты пьянствуешь, скажи нам, чья вина? Я не могу не пить, когда со мной она. В бокалы влей вина и песню затяни нам, Свой голос примешав к стенаньям соловьиным!

Без песни пить нельзя, - ведь иначе вино Нам разливалось бы без бульканья кувшином. Запрет вина - закон, считающийся с тем, Кем пьется, и когда, и много ли, и с кем. Когда соблюдены все эти оговорки, Пить - признак мудрости, а не порок совсем. Как долго пленными нам быть в тюрьме мирской? Кто сотню лет иль день велит нам жить с тоской? Так лей вино в бокал, покуда сам не стал ты Посудой глиняной в гончарной мастерской.

Налей, хоть у тебя уже усталый вид, Еще вина: Наш мир подобен сказке, И жизнь твоя, увы, без устали бежит. Пей, ибо скоро в прах ты будешь обращен Без друга, без жены твой долгий будет сон. Два слова на ухо сейчас тебе шепну я: Все те, что некогда, шумя, сюда пришли И обезумели от радостей земли, - Пригубили вина, потом умолкли сразу И в лоно вечного забвения легли.

Я к гончару зашел: Лепил он горлышки и ручки для сосудов Из царских черепов и из пастушьих ног. Пускай ты прожил жизнь без тяжких мук, - что дальше? Пускай твой жизненный замкнулся круг, - что дальше? Пускай, блаженствуя, ты проживешь сто лет И сотню лет еще, - скажи, мой друг, что дальше? Приход наш и уход загадочны, - их цели Все мудрецы земли осмыслить не сумели, Где круга этого начало, где конец, Откуда мы пришли, куда уйдем отселе?

Хоть сотню проживи, хоть десять сотен лет, Придется все-таки покинуть этот свет, Будь падишахом ты иль нищим на базаре, - Цена тебе одна: Ты видел мир, но все, что ты видал, - ничто. Все то, что говорил ты и слыхал, - ничто. Итог один, весь век ты просидел ли дома, Иль из конца в конец мир исшагал, - ничто. От стрел, что мечет смерть, нам не найти щита: И с нищим, и с царем она равно крута.

Чтоб с наслажденьем жить, живи для наслажденья, Все прочее - поверь! Где высился чертог в далекие года И проводила дни султанов череда, Там ныне горлица сидит среди развалин И плачет жалобно: Я утро каждое спешу скорей в кабак В сопровождении товарищей-гуляк. Коль хочешь, господи, сдружить меня с молитвой, Мне веру подари, святой податель благ! Моей руке держать кувшин вина - отрада; Священных свитков ей касаться и не надо: Я от вина промок; не мне, ханжа сухой, Не мне, а вот тебе опасно пламя ада.

Нас, пьяниц, не кори! Когда б господь хотел, Он ниспослал бы нам раскаянье в удел. Не хвастай, что не пьешь - немало за тобою, Приятель, знаю я гораздо худших дел. За то, что вечно пьем и в опьяненье пляшем, За то, что почести оказываем чашам, Нас не кори, ханжа!

Ужели бы гончар им сделанный сосуд Мог в раздражении разбить, презрев свой труд? А сколько стройных ног, голов и рук прекрасных, Любовно сделанных, в сердцах разбито тут! Небесный свод жесток и скуп на благодать, Так пей же и на трон веселия воссядь.

Пред господом равны и грех и послушанье, Бери ж от жизни все, что только можешь взять. День каждый услаждай вином, - нет, каждый час: Согласно легенде, первоначально - ангел, который был проклят за отказ преклоняться перед Адамом. Пей лучше гроздий сок, Успеешь выспаться, в сырой могиле лежа". Жестокий этот мир нас подвергает смене Безвыходных скорбей, безжалостных мучений. Блажен, кто побыл в нем недолго и ушел, А кто не приходил совсем, еще блаженней,. От страха смерти я, - поверьте мне, - далек: Страшнее жизни что мне приготовил рок?

Я душу получил на подержанье только И возвращу ее, когда наступит срок. С тех пор, как на небе Венера и Луна, Кто видел что-нибудь прекраснее вина? Дивлюсь, что продают его виноторговцы: Где вещь, что ценностью была б ему равна? Твои дары, о жизнь, - унынье и туга; Хмельная чаша лишь одна нам дорога. Вино ведь - мира кровь, а мир - наш кровопийца, Так как же нам не пить кровь кровного врага? Поток вина - родник душевного покоя Врачует сердце он усталое, больное.

Потоп отчаянья тебе грозит? Ищи Спасение в вине: Не зарекайся пить бесценных гроздий сок, К себе раскаянье ты пустишь на порог. Рыдают соловьи, и расцветают розы Ужели в час такой уместен твой зарок? Друг, в нищете своей отдай себе отчет! Ты в мир ни с чем пришел, могила все возьмет. Тревога вечная мне не дает вздохнуть, От стонов горестных моя устала грудь. Зачем пришел я в мир, раз - без меня ль, со мной ли - Все так же он вершит свой непонятный путь? Водой небытия зародыш мой вспоен, Огнем страдания мой мрачный дух зажжен; Как ветер, я несусь из края в край вселенной И горсточкой земли окончу жизни сон.

Несовместимых мы всегда полны желаний: И так вот мы живем под сводом голубым, Полубезбожники и полумусульмане. Коран делится на суры главы , а суры - на аяты, своего рода ритмические единицы стихи.

Из всех, которые ушли в тот дальний путь, Назад вернулся ли хотя бы кто-нибудь? Не оставляй добра на перекрестке этом: К нему возврата нет, - об этом не забудь. Красавиц и вина бежать на свете этом Разумно ль, если к ним мы все равно придем? От вешнего дождя не стало холодней; Умыло облако цветы, и соловей На тайном языке взывает к бледной розе: Что ж, Тем лучше. Но сейчас мне кубок поднесите: Дороже тысячи в кредит - наличный грош. В тот час, как свой наряд фиалка расцветит И ветер утренний в весенний сад влетит, Блажен, кто сядет пить вдвоем с сереброгрудой И разобьет потом бокал о камень плит.

Я пьяным встретил раз пред дверью кабака С молельным ковриком и кубком старика; Мой изумленный взор заметив, он воскликнул: Сей жизни караван не мешкает в пути: Повеселившись чуть, мы прочь должны уйти. О том, что завтра ждет товарищей, не думай, Неси вина сюда, - уж рассвело почти. Пред взором милых глаз, огнем вина объятый, Под плеск ладоней в пляс лети стопой крылатой! В десятом кубке прок, ей-ей же, не велик: Чтоб жажду утолить, готовь шестидесятый. Увы, от мудрости нет в нашей жизни прока, И только круглые глупцы - любимцы рока.

Чтоб ласковей ко мне был рок, подай сюда Кувшин мутящего нам ум хмельного сока! А меж обоими тельцами, - поглядите, - Какое множество ослов пасет аллах! Ослы или овцы меж тельцами - люди. Общаясь с дураком, не оберешься срама, Поэтому совет ты выслушай Хайяма: Яд, мудрецом тебе предложенный, прими, Из рук же дурака не принимай бальзама.

Чтоб угодить судьбе, глушить полезно ропот. Чтоб людям угодить, полезен льстивый шепот. Пытался часто я лукавить и хитрить, Но всякий раз судьба мой посрамляла опыт. О чадо четырех стихий, внемли ты вести Из мира тайного, не знающего лести! Ты зверь и человек, злой дух и ангел ты; Все, чем ты кажешься, в тебе таится вместе. В молитве и посте я, мнилось мне, нашел Путь к избавлению от всех грехов и зол; Но как-то невзначай забыл про омовенье, Глоток вина хлебнул - и прахом пост пошел.

Избрав благую часть, В беспутство прежнее решил я снова впасть И, шею вытянув, как горлышко сосуда, К сосудам кабака присасываюсь всласть. Мы пьем не потому, что тянемся к веселью, И не разнузданность себе мы ставим целью.

Мы от самих себя хотим на миг уйти И только потому к хмельному склонны зелью. Ко мне ворвался ты, как ураган, господь, И опрокинул мне с вином стакан, господь! Я пьянству предаюсь, а ты творишь бесчинства? Гром разрази меня, коль ты не пьян, господь! Огню, сокрытому в скале, подобен будь, А волны смерти все ж к тебе разыщут путь.

Не прах ли этот мир? О, затяни мне песню! Не дым ли эта жизнь? Вина мне дай хлебнуть! Усами я мету кабацкий пол давно, Душа моя глуха к добру и злу равно. Обрушься мир, - во сне хмельном пробормочу я: Сей мир, в котором ты живешь, - мираж, не боле, Так стоит ли роптать и жаждать лучшей доли? С мученьем примирись и с роком не воюй: Начертанное им стереть мы в силах, что ли?

Ты все пытаешься проникнуть в тайны света, В загадку бытия Ночей и дней часы беспечно проводи, Ведь все устроено без твоего совета. Пред пьяным соловьем, влетевшим в сад, сверкал Средь роз смеющихся смеющийся бокал, И, подлетев ко мне, певец любви на тайном Наречии: Мне чаша чистого вина всегда желанна, И стоны нежных флейт я б слушал неустанно. Когда гончар мой прах преобразит в кувшин, Пускай наполненным он будет постоянно.

Увы, нас вычеркнет из книги жизни рок, И смертный час от нас, быть может, недалек. Доколе будешь нас корить, ханжа ты скверный, За то, что к кабаку горим любовью верной? Нас радуют вино и милая, а ты Опутан четками и ложью лицемерной. Поменьше размышляй о зле судьбины нашей, С утра до вечера не расставайся с чашей, К запретной дочери лозы присядь, - она Своей дозволенной родительницы краше.

Охотно платим мы за всякое вино, А мир? Цена ему - ячменное зерно. С друзьями радуйся, пока ты юн, весне: В кувшине ничего не оставляй на дне! Ведь был же этот мир водой когда-то залит, Так почему бы нам не утонуть в вине? Да это все равно, Что жизнь свою отдать! Могу ль я сделаться приверженцем ислама, Когда им высшее из благ запрещено? На мир - пристанище немногих наших дней - Я долго устремлял пытливый взор очей. Твое лицо светлей, чем светлый месяц; Чем стройный кипарис, твой чудный стан прямей.

Чье сердце не горит любовью страстной к милой, - Без утешения влачит свой век унылый. Дни, проведенные без радостей любви, Считаю тяготой ненужной и постылой. Скажи, за что меня преследуешь, о небо? Будь камни у тебя, ты все их слало мне бы. Чтоб воду получить, я должен спину гнуть, Бродяжить должен я из-за краюхи хлеба. Богатством, - слова нет, - не заменить ума, Но неимущему и рай земной - тюрьма. Фиалка нищая склоняет лик, а роза Смеется: Тому, на чьем столе надтреснутый кувшин Со свежею водой и только хлеб один, Увы, приходится пред тем, кто ниже, гнуться Иль называть того, кто равен, "господин".

О, если б каждый день иметь краюху хлеба, Над головою кров и скромный угол, где бы Ничьим владыкою, ничьим рабом не быть! Тогда благословить за счастье можно б небо. На чьем столе вино, и сладости, и плов? Да, рок - увы - таков! Турецкие глаза - красивейшие в мире - Находим у кого? Я знаю этот вид напыщенных ослов: Пусты, как барабан, а сколько громких слов! Они - рабы имен. Составь себе лишь имя, И ползать пред тобой любой из них готов. О небо, я твоим вращеньем утомлен, К тебе без отклика возносится мой стон.

Невежд и дурней лишь ты милуешь, - так знай же: Не так уже я мудр, не так уж просвещен. Напрасно ты винишь в непостоянстве рок; Что не внакладе ты, тебе и невдомек. Когда б он в милостях своих был постоянен, Ты б очереди ждать своей до смерти мог. Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно немало. Два важных правила запомни для начала: Ты лучше голодай, чем что попало есть, И лучше будь один, чем вместе с кем попало.

Чтоб счастье испытать, вина себе налей, День нынешний презри, о прошлых не жалей, И цепи разума хотя б на миг единый, Тюремщик временный, сними с души своей.

Мне свят веселый смех иль пьяная истома, Другая вера мне иль ересь незнакома. Пусть не томят тебя пути судьбы проклятой, Пусть не волнуют грудь победы и утраты. Когда покинешь мир - ведь будет все равно, Что делал, говорил, чем запятнал себя ты. День завтрашний от нас густою мглой закрыт, Одна лишь мысль о нем пугает и томит. Летучий этот миг не упускай! Кто знает, Не слезы ли тебе грядущее сулит? Что б ты ни делал, рок с кинжалом острым - рядом, Коварен и жесток он к человечьим чадам.

Хотя б тебе в уста им вложен пряник был, - Смотри, не ешь его, - он, верно, смешан с ядом. О, как безжалостен круговорот времен! Им ни одни из всех узлов не разрешен: Но, в сердце чьем-нибудь едва заметив рану, Уж рану новую ему готовит он.

Под этим небом жизнь - терзаний череда, А сжалится ль оно над нами? Когда б о наших муках Вам довелось узнать, не шли бы вы сюда.

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress