Очерки философии народничества А. Шрейдер

У нас вы можете скачать книгу Очерки философии народничества А. Шрейдер в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Древнейшие истоки устной поэзии. Предмет диалектического материализма II. Ленинский этап в развитии диалектического материализма IV. Материя и сознание V. В общественно политической деятельности К. Иванов-Разумник — псевдоним Разумника Васильевича Иванова [ ] литературовед и социолог. Учился в 1 петербургской гимназии, а затем на математическом факультете СПб. Иванов-Разумник — псевдоним Разумника Васильевича Иванова литературовед и социолог.

Так, в лунную ночь, у тихого моря, к а ж д о м у стоящему на берегу кажется, что яркий отблеск светлого диска, который огненной полосой идет из глубины моря, направляется именно к нему, в А идеал мой есть ничто иное, как предел моих стремлений при разрешении тех задач, которые я себе ставлю. У Михайловского есть несомненное указание на это, но, благодаря чисто методологической ошибке, оно не достаточно оттенено, и формулировки чеясны и туманны. Михайловский твердо и определенно заявляет неизменно, в этом основа его философии и философии народничества , что природа, история не имеет общеобязательных путей, общих целей, но что я, мыслящий, познающий, имею свои цели и я стремлюсь их достигнуть.

В этом полное отрицание возможности общеобязательного, конкретного и постоянного содержания понятия: Но, вместе с тем, внутренне, по существу, оттеняя это и подтверждая, Михайловский на вопрос: Формулированную с большою силой Михайловским суб ективную оценку е г о понимания существа исторического действия, т. Они, конечно, тем самым вытравили душу живую из учения Михайловского лишили его жизни и сделали мертвой терминологической схемой, в которую они силятся вложить совершенно иное, не свойственное ему, содержание Нет, у н а с есть свое понимание содержания этого понятия, мы к исторической действительности подходим со своей оценкой, мы имеем стройную систему исторического бытия, которое нам ВсЬ.

Жизнь человеческая не мертва для нас, она имеет глубокий смысл, но смысл этот вкладываем в нее мы сами. Я сам это содержание вкладываю в него Что подумали бы о человеке, который поднял бы, например, речь в защиту пристрастия и сказал бы, что пристрастие настолько выше справедливости, насколько любовь выше равнодушия. Чья первая рука поднимет его? Они осмелятся поднять их затем, что знают как это сделать.

Они поднимут в се разом В жажде получить ответ на мучительные вопросы, человек бросается из стороны в сторону, мучается, ищет старается решить задачу жизни. Выбившись из сил в поисках ответа он идет к уже готовым, уже данным ответам он идет к тем истокам, которые в данный момент питают жажду знания большинства людей.

Не все способны принять эти книги, лишь как источник. Но и те и другие, раз раскрыв этот ключ, требуют ответа ясного и бесспорного, бессомненного. Великие или исключительные события человеческого духа были всегда для ищущих последними источниками: Ведь двенадцатый был Иуда. В них нет вопросов и сомнений, как нет и мысли человеческой.

Другие оставляют торные пути и стараются выбраться на свою дорогу. И постигает он, что не в цели ответ, что не в пристани цель, что не в береге отдых Нет берега, где мог бы отдохнуть дух мятущийся, нет пристани, к которой пристать бы мог ищущий нового мира, нет цели, которая дала бы ответ на мучения и запросы: Уверенность куется из сомнений в этом высшее познание.

И в них будет он искать уже не конечного и непреложного ответа, а человеческого устремления и потому не отбросит их, а, в сомнениях их и исканиях, будет находить пути для своей свободной мысли.

Все так просто и ясно. Это книги без многоточий и вопросительных знаков. Религия даже этимологически означает, прежде всего, связь, общность, то, что соединяет, в отличие от того, что разбивает людей на ся. Основной признак религии ее притязание на всеобщность. Нет и не может быть такой религии, которая бы не полагала, что она единственная, что в ней вся истина, что мир в потенции принадлежит ей. Нет религии, которая не мнила бы себя религией мировой, вселенской.

Это признак основной, первый, самый важный. Второй признак без которого также невозможна религия это обнаружение в жизни об ективно-обязательного плана, некоторого вечного и неизменного движения по заранее данным путями. Пути эти либо установлены Единым Разумом, либо вытекают из существа вещей, как бы раскрывая своим бытием формулу мира. Гершензон, основным фактом бытия является господство в мире высшего разума, т.

Камень, лежащий на дне реки и каждый взлет птицы занимают свое необходимое место в этом мировом процессе, и точно так же жизнь всего человечества и каждого человека в отдельности служат целям высшего разума. Третий отличительный признак религиозного мышления признание главнейшею целью познания: Для этого не требуется откровений Господних, нужно лишь откровение диалектического мышления.

Общая и необыкновенно выпуклая формулировка сущности религиозного познания дана Л. Толстым в его приписке к третьему письму В. Дело религии подобно делу геометрии: Религиозно-мыслительный морфинизм явление самое распространенное. Одни откровеннее, другие туманнее и бессознательнее Энтузиаст позитивизма, покушавшийся превратить в поклонника Конта даже Толстого; В.

Величайшая заслуга его была Он немедленно облек сухой вывод науки в поэтически-прекрасный образ и создал из него предмет для религиозного поклонения. Фрей, Третье письмо Л. Гоголь мистик и пророк служения земле; он религию Христа и Бога воплотил в преклонение России, родине, людям. Мы приводим, нарочно, крайние точки. При всей своей полярности все они в одной плоскости в плоскости мысли религиозной. Для построения религии вовсе не необходимо присутствие в ней вне-мировой силы, Бога. Мы видели религию Человечества, религию родины Есть еще одна религиозная система, которая очень оскорбилась бы от этого названия, которая мнит себя наукой par excellence, апофеозом науки.

Эту религию мы назовем религией истории. Особенно ярко она выражена в современной ее форме исторического материализма. В чем же отличительные черты этой исторической школы? Разве не предчувствуется в этой критике вся философия марксизма, разве не предрекается образ хотя бы напр. Современный исторический материализм в этом отношении является прямым ее наследником.

Действительно, цитаты слишком показательны и заставляют очень усумниться в силе разума их автора. Кто не разделит гнева молодого идеалиста? Что сказал бы он, если бы прочел лет через сорок книгу одного из основоположников марксовой школы? Что сказал бы он, если-бы услыхал слова Энгельса: Без рабства не было бы греческого государства, грческого искусства и науки; без рабства не было бы и римской империи.

Далее, на основах греческого и римского мира развилась современная Европа; без рабства, следовательно, не могла бы возникнуть новая цивилизация. Мы никогда не должны забывать, что всё наше экономическое, политическое, интеллектуальное развитие имело своим предварительным условием такой строй, в котором рабство явилось необходимым элементом, как это признано всеми?

Делевского там же, стр. В издании Петроградского Совета Раб. Это, конечно, тоже неверно. Водовозой СПБ стр. Вскоре же после Аристотеля, который, как Энгельса, ему едва ли пришлось бы тогда тревожить старые кости Гуго! Ведь до каких изуверств может довести религиозное верование в историческую осмысленность бытия! Здесь и пророчества, и откровения, и тайна. Вот одно еще не использованное, кажется.

Маркс при этом имел в виду генерала Фоша, но ведь еще Меринг раз яснил, что пророчества не нужно понимать буквально. По меткому выражению Лассаля, его задачей может быть всегда лишь одно: Любопытные бывают в мире превращения! Robertson Sm ith a: Единодушие по истине трогательное! И разве не справедливо будет сказать о Марксе и марксистах то, что говорил К. Он освободил тело от цепей, потому что надел на сердце цепи! Религия есть лишь призрачное солнце, двигающееся вокруг человека, до тех пор, пока он не начнет двигаться вокруг себя самог о.

Философия в отличие от религиозной и всякой иной догмы многогранное и всестороннее раскрытие сущности своего я и законов его жизни. Мышление философское идет путем скепсиса, 1 К. Маркса и Энгельса, изданное Мерингом. Философская мысль отказывается оправдать и признать об ективно-осмысленным исторический процесс; мышление догматическое видит в нем исполнение той или иной зараннее данной цели, движение по определенному пути, отыскание которого лишь и может составлять задачу человеческого знания.

Философское мышление видит в живой человеческой личности единственную волевую действующую силу, дающую суб ективный смысл историческому бытию, которое оно оценивает с точки зрения соответствия или противоречия задачам, поставленным себе самой личностью; догма оценивает поступки личности с точки зрения соответствия их путям об ективно сущим, путям истории, или путям Господним, вне личности находящимся, от суб ективной ее воли не зависящим.

Итак, философией мы называем обнаружение законов жизни человеческого я, планомерную их систематизацию и оценку с точки зрения жизненных задач, поставленных себе самою мыслящей творчески-сознательной личностью Мы постарались разграничить понятия догмы и философии. Как же об яснить безумие мысли, ищущей философии? Какая мать согласится променять своего, пусть уродливого и бедного, но с в о е г о ребенка на прекрасного и богатого, но ч у ж ого?

Магеровский, не требовал и не повелевал нам воплощать его в жизнь. Правда-Справедливость не останавливается на этом моменте; кроме того, что мы постановили ее, как Истину, но но? Если мы бездействуем, мы преступаем это приказание и являемся преступниками против нравственной совести и долга. Но с о б с т в е н н ы й и д е а л не давит, потому что воплощение его в дело есть наслаждение, и если он не доставляет наслаждения, то мы напрасно называем этот идеал с в о и м.

Чтобы чужое сделать близким, нужно полюбить его. Он это пространно и обстоятельно доказывает. Первоначально, когда вы постигаете эту идею, п не достаточно в о ш л и в нее и слились с нею, вы ощущаете принуждение к осуществлению, вы чувствуете его и так как вы человек чуткий, с определенным моральным сознанием, то вы становитесь на свой пост для осуществления этой идеи, м проводите ее в жизнь, но вы чувствуете принудительность и ощущаете ее на один лишь момент.

Это ступень является высшим вополощением чувства долга, когда вы уже не чувствуете принудительности, борясь за идею, вы сливаетесь с нею, для вас это есть самое высшее, самое дорогое и незаменимое, вы любите ее Но, скажите, кто станет убивать свое для того, чтобы полюбитъ чужое? Для нас есть один только путь: Оно ведь спутник обязательный и верный творческого акта.

Восток стоит на самой низкой ступени, почитания здесь личность, человеческая индивидуальность, стерты, человек раб, даже если он властелин. Человек не знает своей воли, он весь поглощен волею высшей, волею рода, волею царя, идола Рим и Греция облачают рабство в пышную тогу; под красной мантией Катона, кто различил бы безвольного раба? Великие и Ч Там же стр. Ч Мы вовсе; не нападаем на. Любовь необходимая участница творчества, его живая сущность, нерв и пульс. Но в творчестве любовь не имеет характера внешнего возбудителя.

Пня органическая часть творческого процесса, она жизнь. Любит лн себя человек? Трудно ответить на такой вопрос он в семи;, он собор,к и пет. Это монада, сознающая себя самобытным средоточием, сознающая псе царственное величие своей личности.

Или, как выражался Герцен: На смену почитанию пришло творчество. Тогда новый тип человеческого самосознания, первой ступенью которого была на- Ч А. Это гамлетовский период истории.

Эта звезда в продолжении своего двадцати-одного-летнего сияния видела изобретение телескопа и микроскопа, открытие трех законов планетного движения Кеплером, видела как Галилей описывал мир спутников Юпитера, фазисы Венеры, странное строение Сатурна, солнечные пятна. Она светила над Римом, когда система Коперника была предана проклятью; она светила над Англией когда Бэкон писал большую часть своих бессмертных сочинений В самый год ее появления вышло в Париже сочинение Жильбера предугадавшего современную физику Кумиры и идолы пали бесследно и засияло новое солнце человек.

Ведь Бог не созданный творческим порывом человека всегда бездыханный идол. Для немцев, впрочем, это не опасно. Этот суррогат творчества все же слишком индивидуальный, слишком волевой и действенный акт, он требует фанатической веры безумия. Ненависть мать жестокости, спутница кровавой бойни Но можем ли мы оставаться равнодушными видя, что попирается и низвергается то, в чем находили мы единственное счастье жизни, что предается поруганию самое святое, что оскорбляется личность человеческая?

Магеровский, там же, стр. Всей силой, зовем мы на борьбу; более того, без борьбы не видим мы возможности жизни; мы зовем на борьбу и в этой борьбе. Что же руководит нами, во имя чего мы идем, к а к можем поднять мы руку для смертоносного удара в бою? Мы должны перенестись в совершенно иной мир, от мира ненависти отделенный бездонной пропастью. Все наши рассуждения в иной плоскости исходим мы из столь различного! Истина познанная мною творчески мной воплощается; но эта истина м о я лишь истина; я знаю, что нет в ней ни межпланетной всесущности, ни общечеловеческой значимости.

Единая санкция ее мое сознание необходимости ее воплощения, мое влечение, мой творческий порыв, без которого она умирает.

Воплощая в жизнь познанное мною я от других н е м о г у требовать ничего, я не могу навязать им своей истины, как не приму их истины; я не могу требовать их участия в моем творческом акте, хотя считаю его жизненно-важным, хотя чувствую бесконечную муку неисполненности при крушении моих планов.

Я ничего ни от кого не могу требовать во имя моей истины, ни именем ее, если эта моя истина не является и е г о истиной, но тогда мне и т р е б о в а т ь не нужно будет он придет и вместе со мной будет творить жизнь, ибо нет ничего радостнее воплощения своей истины. Голос подымает не ненависть мелкая и жестокая а г н е в.

Гнев восстание против силы нарушившей право мое на полноту бытия. Гнев закон жизненного творчества, и е н а в и с т ь орудие мертвенной догмы.

Иисус в гневе своем выгнал торгующих из храма; в гневе назвал Симона Петра сатаной; но можно ли себе представить Христа ненавидящим?

Гнев не может быть постоянным состоянием, гнев минутное орудие силы. И, противоборствующий, поскольку сложил он оружие, или не поднял его, мне безразличен.

Мы отвергли мир ненависти и злобы, мир рабства и цепей. Кострами и кровью человеческой пропитаны они; ведь всякий идол кровавый бог. Во имя чего же боремся мы? Какая сила дает в борьбе мощь и крепость? Или же нарушения подобного же права моего соседа. Оскорбить меня так же можно и в той же мере , оскорбляя другого. К свои м задачам стремимся мы, и о с в о и м путям идем мы И каждый, неизбежный в борьбе, акт насилия всегда трагедия, ничем не оправданная, нелепая и мучительная.

Мы не стараемся подыскать для разящей в гневе руки об ективного оправдания. Она не имеет и не может иметь такого оправдания. Можно ли как-нибудь н чем либо оправдать смерть человека. Мы не хотим самообмана: Суб ективно осмыслили его: Самарина; в ней причудливо собраны и соедит йены наукообразно все почти предрассудки и заблуждения религиозно-догматических построений. Самарин над наиболее влиятельными представителями русской общественности среди которых были и А.

Что-же за оружие было в руках Ю. Самарина, если оно сражало даже этих наиболее вооруженных воинов? Самарин открыл универсальный закон силу и верность которого комментатор его, М. Гершензон, может сравнить лишь с законом Ньютона. Ill 8 изд г. Гершензон Исторические записки, М. Самарина, и на выводах его о бытии Божии и Промысле; они имеют непосредственное отношение к интересующим нас вопросам.

Эта мысль нам весьма близка. Самарин, в силу заложенного уже в самом его определении дуализма, исходя из положения, казалось, столь близкого нам, приходит к выводам противоположным. Разумеется выражали мы соображения подобные высказанным Ю. В наши дни вторит ему Булгаков: Как мы видим, Ю. Другими словами, Декарт полагал, что всякий раз, когда существование содержится втой илидругой идее, должна существовать в действительности некоторая соответствующая этой идее вещь.!

Исходя из этой логической ошибки, Ю. Самарин и приходит к об ективизации идеи Бога. Ведь этот психический мир, существующий вне человека и реальности, в своем психическом бытии, познаваемый через непосредственное ощущение и есть Бог. В понятии Бога заключается признание, что он существует об ективно и помимо нашего представления о нем, и между ним и нами есть живая связь; он есть реальная Бесконечность, дающая о себе знать человеческому сознанию уже в области конечного.

В непосредственном и личном восприятии этого преднамеренного воздействия Бога на человеческую жизнь и коренится сущность религии. Бог не есть некоторый Абсолют или Бесконечность это чисто отрицательные явления вызванные к жизни как противоположности человеческих понятий о конечном и относительном.

Отношение между Абсолютом и Богом Самарина такое-же как напр. Таким образом, религиозное построение Ю. Самарина сводится к признанию идеи Промысла, т. Самарина были-бы неоспоримы если бы он прибавлял к ним два слова: Такое знание нам не дано. То же и насчет рассуждений Ю. Самарина о бытии Божии. Самарин и готов допустить, что некоторые люди, не так, как он чувствующие, т. То, что другой его не чувствует его беда, а отнюдь не довод против об ективного бытия Божия Самарин однако на этом не останавливается.

Здесь его покидает верный последователь и комментатор М. Мы можем только констатировать его наличность, но смысл его для нас непостижим. В этом смысле он абсолютное творчество и первая активность, если верно, что активность совершеннее сущности и есть самое первое. В наши дни Булгаков, как и М. Не есть ли эта общезначимость необходимое следствие признания об ективной реальности Бога? Эту мысль можем пояснить небольшим примером, который особенно ярко подчеркнет, насколько Богоощущение суб ективно, индивидуально-суще, и отнюдь не общеобязательно, и никак не общезначимо.

Ни что не может быть непонятнее и бесполезнее спинозовского бога, который до того разжижен во всей природе, что не может ничего другого делать, как только следить за тем, чтобы дважды два всегда было четыре. Спинозовскому Богу нельзя молиться, потому что, по верному замечанию Тургенева стихотворение в прозе: Здесь ничего не изменит будущее Благоговение перед тем, что выше нас и вера в него не умрет никогда.

Паульсен со всей силой отрицает личного Бога. Если считать теизмом только подобное воззрение, то будет очень трудно опровергнуть людей, доказывающих, что наука ведет к атеизму. Но тогда следовало бы добавить, что, очевидно, атеизм в этом смысле будет не концом, а только началом философии Он состоит лишь в отрицании того взгляда, что где-либо раньше мира, вне его, рядом с ним, над или под ним, находится такое личное существо, которое создало мир подобно тому, как часовой мастер делает часы по известному плану, и, от времени до времени, вмешивается в его ход.

Паульсен так определяет своего Бога, развивая и своеобразно переломляя мысль Спинозы: Паульсена вводит часто в заблуждение. Мы не хотим этим определить теоретически его сущность, это вообще невозможно; мы даже не осмелимся приписать ему разум и волю; разум и воля являются, быть может, исключительно земными силами Понятен также пх постоянный уклон к католицизму, этой наиболее земной, наиболее телеотеистической и воинственной из религий Ценным у русских телеотеистов является их критика позитивного телеологизма, в особенности, в его марксистских фор Их критические замечания в достаточной степени робки и нерешительны.

Мы видели уже, что метафизической подкладкой марксистской философии истории является ее уверенность в возможности предвидения и предопределения путей истории путем раскрытия ее законов. Булгаков возражает конечно, но посмотрите, как смущенно.

Булгаков сам в этом признается: Шестов остроумно замечает, что Булгаков проще других решил трудную задачу перехода от марксизма к идеализму: Наиболее знаменательно отношение Булгакова к вопросу о рабстве. Здесь ветхий марксистский Адам оживает совершенно. Т о, ч т о Должно быть совершено в истории трудом многих поколений и в долгом процессе, и должно быть в нем совершаемо: Августина, и прочел следующие знаменательные слова: Петрарка погрузился в глубокое раздумье В другом месте читаем у него же: В ней, как быть может ни в одном другом философском творении, с каждой страницы веет глубоким чувством настоящего.

Булгаков нашел бы необыкновенно глубокие и мудрые слова о предсказаниях и пророчествах. Августин, что они предвидят, предусматривают, на перед видят будущее, то здесь в их видении точнее разумеется не столько самый предмет предсказываемого будущего, которого еще нет, сколько признаки или причины, существующие уже на лицо и дающие знать о будущем.

Эти признаки пли причины составляют для предсказателей не будущее, а настоящее, по которому предсказывается будущее через умозаключение Августин с черзвычайной ясностью формулирует здесь близкое нам понимание будущего и возможности его предвидения. Только при таком понимании будущего возможна теория, особенно ясно выраженная Ю.

Герцен был, несомненно, знаком г творениями бл. Августина и по достоинству оценивал их. У него довольно часты ссылки мелкие правда на него один но бесчисленных примеров: Герцен перефразирует выражение Августина: В письме к К. Тучковым от 17 октября 1S4S г. Вам не будет скучно A propos для падения Рима необходимо несколько ознакомиться с двумя тремя святыми отцами,напр.

Мы знаем, как интересовался Герцен эпохой падения Рима, т. Ведь мысль о том, что его можно предсказать, что оно неизменимо, обязательно, влечет за собой представление о том, что оно как бы у ж е существует, и его постепенное становление есть не творческий акт, а процесс, так сказать, аналитический. Эту аберрацию впервые победил и превозмог в себе бл. Августин и этим закрепил за собой навсегда значение отца современной философии, философии н а - стоящего, философии ж и з н и и ч е л о в е к а.

Марксистский атавизм идеалистической критики не умаляет, однако, ее значения. Как мы указали уже, главная ее заслуга в попытке правильной постановки вопроса о понимании прогресса и указания философской никчемности марксизма. Булгаков совершенно правильно указывает на религиозный характер об яснения истории марксизмом. Он сравнивает марксистское толкование с апокалиптическими образами тысячелетнего царства хилиазма. Хилиастическим Булгаков называет всякое понимание истории, рассматриваемой, как процесс, ведущий к достижению некоторой предельной, однако, истории имманентной, и ее силами достигаемой, цели.

Причем эта апокалиптичность вовсе не в хулу приводится марксизму, а в оправдание и похвалу. О вкусах не спорят, но факт подмеченный Булгаковым несомненно верен. Маркс подают в этом руку древним анонимам Булгакова является то, что он видит ясно, что прогресс есть лишь понятие формальное: Но это не уменьшает правильности самого наблюдения.

Мы убеждаемся, что перед нами антиномия, тихо ускользающая из рук, подобно тени, когда мы хотим ее схватить. I, от автора, XIII. Читатель видит насколько мысли, высказанные здесь, близки нам. Вместо вопроса об идее истории в земном ее об еме, встает вопрос о судьбах мира и человечества. Человек, говорит Булгаков, н е может н е у с м а т р и в а т ь в мире сверх при родной цели. Христос воскресе возвещает миру. Паульсон старается дать наукообразное обоснование идеи бессмертия.

Энгельс неразрешима для человека, такое знание нам не дано. Мы можем только определить наше понимание времени. Первое сколько-нибудь удовлетворительное и не противоречивое определение времени мы находим у Плотина. До него понятие о времени связывалось всегда с понятием о движении, и движение почиталось определяющим время.

Время по Плотину, есть длительное движение мировой души; время это последовательная смена душевных состояний, это переход жизнеощущений одно в другое. Время есть вечное течение жизни души от прошлого через настоящее к будущему. Таким образом, время и движение находятся у Плотина в отношениях обратных, чем у его предшественников.

Он первый подчеркивает то, что не время выводится из движения, а наоборот, самое движение немыслимо вне времени. Наиболее полно и наиболее интересно развит вопрос о времени у бл. Августин в своих выводах подходит во многом к заключениям современной научной мысли, и обнаруживает совершенно исключительную способность самонаблюдения и психологического анализа. В дальнейшем, и в особенности в наши дни, эта связь была подчеркнута с особой силой.

Августин прежде всего отмечает то противоречие, коренное и основное, из которого образуется наше понятие о времени. Как правильно отмечает А.

И есть еще люди, говорящие о релятивизме марксизма! Временем мы измеряем все существующее, и в то же время,, мы сознаем это существующее лишь во времени, измеряя время продолжительностью существования.

Августин отвергает традиционное смешение времени с движением. И он приводит замечательно верное соображение о том, что и измерять время нельзя лишь по движению небесных тел.

И если бы тела небесные не двигались, мы все же могли бы познать меру времени, мы все же могли бы измерить его посредством движения; колеса горшечника было бы для этого достаточно, т. Но как же измерить и познать время, когда основной признак его текучесть? Как же это возможно? В самом деле, время есть нечто непрерывное. Каждая данная единица его Августин разбирает отдельно год, месяц, день и т.

Все, что мы мыслим, или уже существовало в прошедшем, т. Но мы видим, что и это иллюзия, говорит Августин, не успеем мы сказать, что это существует, как его уже нет, оно уже прошло. Значит и настоящее, как будто, не имеет об ективн о г о бытия Как же выйти из этого противоречия? Как увидим дальше, у Августина было удовлетворявшее его решение этого вопроса, ревсь. И потому он предполагает как довод разрешающий религиозные сомнения и дающий ему возможность затем уже свободно формулировать свою теорию времени существование Бога вне времени, и говорит, что Он есть вечность, а характерный признак вечности это отсутствие преемственности.

Все прошедшее наше происходит из будущего, а все будущее зависит от прошедшего; все же прошедшее и все будущее зависит от вечно-настоящего. Бог есть вечно настоящее, вот вывод Августина. Его доводы всегда так или иначе использовались для доказательства бессмертия и вечности. В наши дни, их, как мы уже указывали, широко использует Фр. Приведя рассуждение Августина о времени впрочем не называя Августина , он именно здесь останавливается.

Он старается дать рациональную формулу христианскому миропониманию бессмертия: Как мы видели ни прошлое ни будущее не имеют реальной значимости. Как раз именно такое существо Августин не мог остановиться на подобном решении отдав Богово Богу, он возвращается к жизни. Это вмешательство прерывного в область непрерывного, предельного, определяющего беспредельное, временного, дающего бытие вечному и изменяющегося, обуславливающего неизменное всегда занимало философов и ученых, но особенно интересно, быть может, связывал его с вопросом о свободе и необходимости покойный профессор математики и философ Н.

Ученик его и последователь, популяризирующий доктрину Бугаева А. Бугаев разделял математику на два большие отдела: В сущности это деление обусловлено главным образом практическими соображениями: Поэтому идея прерывности соответствует процессу гораздо более обширному и общему в сравнении с идеей непрерывности процессу в истинном смысле универсальному.

Бачинский приводит иллюстрации этого положения из речи Н. Приведем одну из них, а также и обобщающий вывод Н. Б а ч и н с к о го кажутся нам мало убедительными. Ведь именно логически доказательство Несостоятельно: И тогда мы должны будем признать, что отмеченное Н. Бугаевым явление, есть для нас, воспринимающих прерывность, несомненный факт, доступный проверке. Мы воспринимаем весьма часто явления мира, как нечто непрерывно целое, хотя из опыта знаем, что они составлены из прерывных, нам данных индивидуально, особенных элементов.

В нашем сознании происходит выстраивание этих последовательных элементов в одну стройную цепь, в виду того, что интервал между ними настолько мал, что не регистрируется нашими органами и нашим сознанием. Так, в кинематографе, отдельные изображения на ленте которые мы можем познавать и раздельно образуют в нашем сознании некую непрерывную цепь, дают образ непрерывного целого, в виду того, что интервалы между ними настолько незначительны, что не отмечаются нашими сознанием.

Бугаева из акустики указывает на факт психологический, а не логический: Несомненный факт также и то, что всякое индивидуальное явление есть п р е р ы в в общей цепи, это есть всегда революция, которая ведь ни что иное, как прерыв в праве. Ярким примером из той же области может служить явление, подмеченное А. Если выразить это в терминах Н.

Итак, во всех явлениях, связанных с измерением времени, прерывность есть признак индивидуального, особенного, конкретного, имманентного, а непрерывность признак общего, абстрактного, внеличного трансцендентного, запредельного Августин это отмечает с обычной для него силой и яркостью. Как бы предвосхищая анализ ощущениявремени Маха, бл.

Августин говорит, что ощущение времени образуется, проходя три этапа: Мах Анализ ощущений XII, ощущение времени 4 , то весьма вероятно, что оно находится в некоторой связи с тем органическим потреблением, которое непременно связано с сознанием, что мы ощущаем, как работу внимания. При напряженном внимании нам кажется, что время идет очень медленно, при легком занятии оно проходит быстро. Таким образом, для ощущения времени существенно необходим элемент внимания, но это не все.

Откуда являются признаки для их различения? Хотя цитированное нами Московское издание дает гораздо лучший перевод,нежели прежние издания Киевской Дух. Академии, все же и он очень тяжел и часто его неуклюжестью нарушается стройность и цельность впечатления.

Августин еще ждет своего переводчика " Ор. Августина иногда даже наблюдение более сгущено и синтетизировано. Вот в каких словах он повествует, напр. Итак попытаемся ответить теперь на вопрос: Как мы видели, время есть форма жизнеощущения.

Другими словами, время есть ощущение необходимое и сопутствующее всем жизненным действиям. Время познается нами только в явлении. Одно лишь настоящее, которое есть жизнь познающего3 есть об ект непосредственного восприятия.

Прошлое познается нами посредством воспоминаний. Будущее есть творческое воплощение ряда возможностей и условий. Энгельса, или вечг Э. Вообще это, конечно, возможпо, т. Мах боится, что такое определение сочтут недостаточпым, и потому, правда в виде лишь вопроса и с тройной ссылкой на авторитет Моно, КорнФельд и Джемс , делает такое предположение: Августина, или бессмертие Ф.

Паульсенах нам не дано и находится в области веры. Познание непрерывного, бесконечного, беспредельного невозможно для человека, мы можем познавать лишь прерывное, конечное, переменное, предельное только оно живет индивидуальной жизнью, только в нем есть биение мирового пульса.

Мы всегда строим наши теории лишь обуславливая их законами человеческого мышления. Не можем не согласиться мы и с утверждением С. Может ли, в самом деле, марксизм решить этическую проблему об оправдании жизни и мира? Не знали, кого обвинять, кого оправдывать. Собирались друг на друга целыми армиями, но армии, уже в походе, вдруг начинали сами терзать себя, ряды расстраивались, воины бросались друг на друга, кололи и резали, кусали и ели друг друга.

Оставили самые обыкновенные ремесла, потому что каждый предлагал свои мысли, свои поправки, и не могли согласиться; остановилось земледелие. Кое-где люди сбегались в кучи, соглашались вместе на что-нибудь, клялись не расставаться, — но тотчас же начинали что-нибудь совершенно другое, чем сейчас же сами предполагали, начинали обвинять друг друга, дрались и резались.

Начались пожары, начался голод. Все и все погибало. Язва росла и подымалась дальше и дальше. Именно это — то и создало ад безумного самоистребления человечества. Мы начали с того, что признали ограниченность и преходящее, индивидуально-изменчивое и текучее содержание истины. И больше еще вижу я. И я иду к тем, кто, по Моему пониманию, способен мыслить созвучно со мной. Борьба между всеми, чьи мысли, в понимании моем, звучат с моими в униссон —с одной стороны —. Зная и понимая, что различие происходит от иного устройства чувственного аппарата людей или от иной степени развития синтетической силы сознания — я не стану огнем и мечом внедрять в сознания свою истину, понимая неизбежность полного краха такого предприятия.

Я постараюсь также дать наибольший материал для развития синтетической способности их сознания. Ведь тьмы и тьмы безликих и слепых готовы разрушить наши достижения. Легионы — топчущих наши искания, милионные толпы — попирают наши идеалы. С ними борьба неизбежна, с ними борьба не на жизнь, а на смерть. Ибо не может быть между борющимися компромисса. Но раб в человеке силен. Постараемся свести все сказанное на предыдущих страницах в одну систему и сделаем необходимые выводы, чтобы ответить на поставленный в начале этой главы вопрос: Всё могущее стать н е п о с р е д с т в е н н ы м восприятием в с е х познающих, всех мыслящих личностей мы у с л о в н о называли б ы т и е м ; все же н е п о с р е д с т в е н н о данное т о л ь к о одной человеческой особи, только одному познающему, о существовании чего все остальные особи могут знать лишь путем умозаключения по аналогии — мы с т о л ь ж е у с л о в н о называли с о з н а н и е м.

О многих явлениях нашего тела мы можем узнать лишь от суждений по аналогии, лишь наблюдая над находимым нами за пределами его. Так, мы, в целом, не видим даже своего тела, мыне можем непосредственно познавать внутренние процессы, в нем происходящие и внутренние органы его — о своей спине, своем сердце и кровообращении мы судим по аналогии из наблюдений над находимыми нами за пределами нашего тела существами, тип чувственной организации которых мы принимаем аналогичным нашей. Мы должны отвергнуть такое предположение, как внутренне противоречивое.

О м о и х о щ у щ е н и я х физических элементов они будут судить по аналогии и эти элементы станут для них предметом лишь сознания. Мы внесли, однако, одну крупную поправку. Мы никак не можем согласиться и с тем, что о сознании можно сказать, что оно в н у т р и нашего т е л а. Границы же нашего тела должны быть, но терминологии того же Маха, отнесены. Как видим, в терминологии Маха чувствуются отблески материализма. Однако, всем нам известны бредовые явления, галлюцинации, наконец сны.

Как же относимся мы к этим явлениям? Остановимся на этом вопросе несколько продробнее — ответ на него будет одновременно ответом и на вопрос всей этой главы. Ему ужасно не хотелось раскрываться, вставать, мерзнуть, но вдруг опять что-то неприятно шоркнуло ему по ноге; он сорвал с себя одеяло А И зажег свечу Б.

На простыню выскочила мышь Вся в цветах лежала в нем девочка Г в белом тюлевом платье Это была самоубийца, утопленница Д , строгий и окостенелый профиль лица Е. Это было разбитое сердце Он ошупью открыл окно. Ветер хлынул неистово в его тесную каморку Ж и как бы морозным инеем облепил ему лицо Д , с деревьев и листьев летели в окно брызги.

Свидригайлов решил выйти сейчас же: Он отошел от окна И , зажег свечку Б , натянул на себя жилетку, пальто, надел шляпу и вышел Е со свечей в корридор, чтобы расплатиться за нумер и выйти. Он долго ходил, не находя никого, вдруг разглядел Он тал ее расспрашивать. Девочка вдруг оживилась и быстро, быстро залепетала ему что-то на своем детском языке Он взял ее на руки, пошел к себе в номер И , посадил на кровать и стал раздевать.

Уложив ее, он в досаде взял свечку Б , чтобы итти во чтобы то ни стало найти оборванца и поскорее уйти отсюда Но вот она уже совсем перестала сдерживаться Что то бесконечно безобразное было в этом смехе, в этих глазах, во всей этой мерзости в лице ребенка.

В своих действиях галлюцинант часто не может отказаться от желания принимать во внимание то, что было дано в видении, он не может не исходить из него. Мы знаем, что у Свидригайлова были именно такого рода галлюцинации. Он должен был бы критически проанализировать свою познавательную деятельность. Положение могло быть много сложнее. Предположим, что Свидригайлову в конце третьего сна причудилось, что девочку он проводил домой или она от него убежала , а сам он, не найдя оборванца, вернулся в комнату и лег в постель.

Такое окончание сна в котором нет ничего невозможного: Установим их роль, как вех. И самый несообразный сон — Факт не хуже всякого другого. Будь ниши сны правильное и устойчивее, будь в них больше связи, они имели бы для нас и практически более важное значение. Мы познаем сон, как таковой. Махом, а через него с имманентной школой. Лавров высказывал эти мысли в м году —за 25 лет до появления в свет 1-го иод.

Это явное противоречие заставляет его решить, что все предыдущее было сном. Не почудилось ли ему, что он проснулся. Перед началом первого сна, Свидригайлов был закутан в одеяло и в комнате было темно;.

Логических доводов на то, что это. Другой момент также навязчиво повторяется: Эти моменты, психологическая возможность возникновения которых достаточно ясна из окон дуло, одежда сырая, весь промок и пр. Итак, психологическая спаянность и непрерывность между вторым и третьим бредом — крайне выпукло очерчены. Также явно выступает их отличие от первого сна. Мы сказали бы, что первый сон, с одной стороны, — и второй и третьий, с другой — это два разных т и п а видений.

Второй тип — много сложнее. Мы видели уже, что такие галлюцинации-бреды не были для Свидригайлова редкостью;. Психологический анализ сновидений и бредов Свидригайлова дает нам почти полную у в е р е н н о с т ь, что пробуждение между первым и вторым, действительно, было; что Свидригайлов, действительно, натягивал одеяло и пр.

Его и с т и н а будет обнаружена: Кант указывает лишь некоторый технический п р и е м для познания добра и зла. Для того чтобы познать добро каждый должен поступать так-то.

Но из этого вовсе не следует, что идя и познанию аналогичными путями все придут к одной цели. Но ч т о делать — а в этом весь вопрос! Человек не может познать добра и зла, если не проделает такой-то логической операции.

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress