Михаил Светлов. Избранные стихотворения Михаил Светлов

У нас вы можете скачать книгу Михаил Светлов. Избранные стихотворения Михаил Светлов в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Прошедший через лагеря Шаламов высоко оценил такую позицию, а поэзию Светлова оценили и читатели, и критики, и государство — посмертно ему была присуждена Ленинская премия. Скончался советский классик 28 сентября года в Москве.

Родился он 4 17 по новому стилю июня года в Днепропетровске, который тогда носил название Екатеринославль. Отец будущего поэта был простым ремесленником. С началом Гражданской войны Светлов добровольцем вступил в Рабоче-Крестьянскую Красную Армию, и принял участие в боевых действиях.

Вёл он в ранние годы и деятельность, более близкую к литературе — заведовал отделом печати Екатеринославского губкома комсомола. Ещё через год молодой поэт принял решение перебраться в Москву. Творческий расцвет Светлова В столице Светлов не только начал получать высшее образование, но и сразу же сделал серьёзные литературные шаги. В году Михаил Светлов, творчество которого уже набрало значительную популярность, оказался в неприятном положении: Я слышу Полуночным часом, Сквозь двери: Полтавская полночь Над миром встает Мне кажется, старый мой друг, Пока Достоевский сидит в казино, Раскольников глушит старух!..

Звезды уходят, За темным окном Поднялся рассвет из тумана Толчком паровоза, Крутым колесом Убита Каренина Анна Я сам собираюсь Роман написать - Большущий! И с первой страницы Героев начну Ремеслу обучать И сам помаленьку учиться. И если, не в силах Отбросить невроз, Герой заскучает порою,- Я сам лучше кинусь Под паровоз, Чем брошу на рельсы героя. И если в гробу Мне придется лежать,- Я знаю: Печальной толпою На кладбище гроб мой Пойдут провожать Спасенные мною герои.

Прохожий застынет И спросит тепло: Он был настоящий писатель! Пальма на море глядит, Ловит солнечные пятна У черкешенки в груди Две волны из моря спрятаны. Эти волны моряка, Знаю, к вечеру погубят С неба сброшенный закат Опрокинулся на губы. Пальма жалобно гудит, Пальмы жалоба близка нам У черкешенки в груди Волны пляшут ураганом. Горы дрогнули на миг, Лаской месяца согреты Подойди и обними Пролетарского поэта.

За станком и у сохи Мои песни страстью славятся Почитай мои стихи, Полюби меня, красавица. Там, где сотни городов К небу трубами подвешены, В криках раненых гудков Я слыхал тебя, черкешенка.

У заводов впереди От свинца чуть не погиб я Две волны сменились зыбью У черкешенки в груди. Черный крест на груди итальянца, Ни резьбы, ни узора, ни глянца,- Небогатым семейством хранимый И единственным сыном носимый Что оставил в России ты на поле?

Почему ты не мог быть счастливым Над родным знаменитым заливом? Я, убивший тебя под Моздоком, Так мечтал о вулкане далеком! Как я грезил на волжском приволье Хоть разок прокатиться в гондоле!

Но ведь я не пришел с пистолетом Отнимать итальянское лето, Но ведь пули мои не свистели Над священной землей Рафаэля! Здесь, где родился, Где собой и друзьями гордился, Где былины о наших народах Никогда не звучат в переводах. Разве среднего Дона излучина Иностранным ученым изучена? Нашу землю - Россию, Расею - Разве ты распахал и засеял?

Тебя привезли в эшелоне Для захвата далеких колоний, Чтобы крест из ларца из фамильного Вырастал до размеров могильного Я не дам свою родину вывезти За простор чужеземных морей! Я стреляю - и нет справедливости Справедливее пули моей! Никогда ты здесь не жил и не был!.. Но разбросано в снежных полях Итальянское синее небо, Застекленное в мертвых глазах Она открывала Свой новый комод, Словно Америку — Тихо, торжественно Пузатые ящики Смотрят вперед, Покрытые доверху Лаком божественным Она в самый нижний Положит белье, Потом безделушки, Картонки, гребенки — И муж с восхищеньем Смотрел на нее — Милиционер С выраженьем ребенка Неловкая полночь В подвал упадет Извозчичьим гулом, Звездою бессонной Она из комода берет Себе кое-что И супругу — кальсоны Вставай с петухами, Под утро ложись, Работай, стирай, Прополаскивай годы,— Зато ее мысли, Зато ее жизнь, Как мыло, Стекают по лону комода Широкую Никелевую кровать И шкаф наш высокий Жена обожает.

Он только мешает мне Жить и дышать, Он только Мне комнату загромождает Она ж открывала Свой новый комод, Словно Америку — Тихо, торжественно Пузатые ящики Смотрят вперед, Покрытые доверху Лаком божественным. Льет завод расплавленный камень Где же Джону с двумя руками По двенадцать часов в день? Забастовочный комитет Сегодня митинг проводит. Мутно-свинцовую грязь Трубы устали выбрасывать, Сегодня в заводе праздник Пролетарский, Классовый.

В темный час ленивая изба Красный флаг напялила с опаской От идущей нечисти избавь, Революция антихристова, Ваську! Под папахой мокнет черный чуб, Бьется взгляд, простреленный навылет. Сумерки, прилипшие к плечу, Вместе с Васькой думу затаили. Стынет день в замерзшей синеве, Пляшет дружно хоровод снежинок, Да читает окровавленный завет Ветер - непослушный инок. Каменной шее станка Джон свои руки отдал. Джона года Ждали машины Если надо, душу отдаст В порядке партийной дисциплины.

Стелет синий ковер на порог, У порога месяц прочел Незнакомое: Ветер гладит и чешет сосну, Хорошо бы сосне соснуть Чью-то грусть сберегла тишина Хорошо бы Ваське узнать, Хорошо бы винтовку с плеч, Под лучи голубые лечь. В небе, на туче прохожей, Пятигранную стелет звезду Коминтерн Молодежи Короткий размах В ширину и в длину - Мы в щепки разносим Старинные фрески, Улыбкой кривою На солнце сверкнув, Улыбкой кривою, Как саблей турецкой Меня всё равно Комсомольцы не слышат, Меня всё равно Не узнают в бою, Меня оттолкнут И в мещане запишут Я тот же поэт-часовой, Мое исключенье Совсем не опасно, Меня восстановят - Клянусь головой!..

Не правда ль, братишки, Голодный и Ясный? Вы помните грохот Двадцатого года? Вы слышите запах Военной погоды? Сквозь дым наша тройка Носилась бегом, На нас дребезжали Бубенчики бомб. И молодость наша - Веселый ямщик - Меня погоняла Со свистом и пеньем. С тех пор я сквозь годы Носиться привык, Перил не держась, Не считая ступеней Обмотки сползали, Болтались винтовки Рассеянность милая, Славное время! Вы помните первую Командировку С тяжелою кладью Стихотворений? Мы молча уселись, Дрожа с непривычки, Готовясь к дороге, Дороги не зная И мать моя долго Бежала за бричкой, Она задыхалась, Меня догоняя С тех пор каждый раз, Обернувшись назад, Я вижу Заплаканные глаза.

Забудем родителей, Нежность забудем,- Опять над полками Встает атака, Веселые ядра Бегут из орудий, Высокий прожектор Выходит из мрака. Я снова тебя, Комсомол, узнаю, Беглец, позабывший Назад возвратиться, Бессонный бродяга, Веселый в бою, Застенчивый чуточку Перед партийцем.

Забудем атаки, О прошлом забудем. Начинается новое дело, Глухая труба Наступающих буден Призывно над городом Загудела. Рассвет подымается, Сонных будя, За окнами утренний Галочий митинг. Веселые толпы Бессонных бродяг Храпят По студенческим общежитьям. Каждый из нас - Гений. Мы - по привычке - Идем вперед, Без отступлений! Меня не пугает Высокая дрожь Пришедшего дня И ушедших волнений Я вместе с тобою Несусь, молодежь, Перил не держась, Не считая ступеней Мы шли под грохот канонады, Мы смерти смотрели в лицо, Вперед продвигались отряды Спартаковцев, смелых бойцов.

Средь нас был юный барабанщик. В атаках он шел впереди С веселым другом-барабаном, С огнем большевистским в груди. Однажды ночью на привале Он песню веселую пел, Но, пулей вражеской сраженный, Пропеть до конца не успел. С улыбкой юный барабанщик На землю сырую упал, И смолк наш юный барабанщик, Его барабан замолчал. Промчались годы боевые, Окончен наш славный поход.

Погиб наш юный барабанщик, Но песня о нем не умрет. Тяжкий полуденный зной Встал над восставшей страной; Кровью песок обагрив, Движется раненый риф. К вечеру солнце зайдет, Двинутся рифы вперед, Словно густые пласты Спрятанной темноты. Годы тяжелого груза Выросли в каменный пласт. Кто подчинится французам, Волю испанцам продаст?

Горло до боли сжала Вражеская ладонь. Рифы не любят жалоб, Рифы полюбят огонь. Пальмы верхушки нагнули, Кровью встревожен песок.

В ночь восьмого июля Рифы назначили срок. Пальмы верхушки нагнули, Словно завидя самум. В ночь восьмого июля Рифы возьмут Уэндсмун.

Ночь никогда доселе Черной такой не была. В черную ночь под шрапнелью Черные шли тела. Прошлую ночь отступили, Кровью песок обагрив. В жаркий песок, как в могилу, Лег не один риф. Видишь, навстречу тебе Голову каждый поднял И отдает борьбе. Но, подчиняясь свинцу, Черным полкам не отдал Крепость свою француз.

И, обнажая раны, Пушкам наперевес Грозные аэропланы Молча сошли с небес. Пусть проиграли сраженье - Мертвые снова зовут. Первые пораженья К новым победам ведут. Скоро настанут сроки, И разнесет призыв В освобожденном Марокко Освобожденный риф. Мне неможется на рассвете Мне неможется на рассвете, Мне б увидеть начало дня Хорошо, что живут на свете Люди, любящие меня. Как всегда, я иду к рассвету, И, не очень уж горячи, Освещают мою планету Добросовестные лучи.

И какая сегодня дата, Для того чтоб явилась вновь Похороненная когда-то, Неродившаяся любовь? Не зовут меня больше в драку,— Я — в запасе, я — просто так, Будто пальцы идут в атаку, Не собравшиеся в кулак.

Тяжело мне в спокойном кресле. Старость, вспомнить мне помоги,— Неужели они воскресли, Уничтоженные враги? Неужели их сила тупая Уничтожит мой светлый край? Я-то, ладно, не засыпаю, Ты, страна моя, не засыпай! В этой бешеной круговерти Я дорогу свою нашел, Не меняюсь я, и к бессмертью Я на цыпочках подошел. Голодному и Ясному Задыхались, спеша, на ходу мы, Холод глянул в глаза Октябрю, Когда каждый из нас подумал: Вбились выстрелы скачущим боем В убегающий пульс станка Мы пришли окровавить зарею Засыпанный снегом закат.

Мы долго, мы долго стучали В закрытую дверь Октября Скоро с пристани Завтра отчалим Четверо - мы и Заря. Очень толстый Секретарь ячейки Жаловался мне на полноту: Каждый вправе Мне задать вопрос, Что, как смерть, Для коммуниста страшен: Гильдией какою был украшен? Ты не с нами, Ты не наш на вид! Ты чужой нам, Судя по приметам Бронепоезд в ночь Меня качал В дождь, И в снег, И в ливень я начал Делать большевистскую погоду С девятьсот семнадцатого года.

А теперь, Линейкою пыля, Весь в поту, Не ведая покоя, Я кричу земле: Ты простую истину пойми, Что с добычей Все не так уж просто, Чтоб процент С шестидесяти семи Нам поднять — И непременно до ста!.. Дисциплиной Сжав материки, По земле идут большевики, И земля у них спросить боится: В ту ли сторону она вертится? Ветер пылью Покрывает путь И шумит у старых берегов, Пафосом Накачивая грудь, Выдувая рифму из стихов.

Он солому сдул С разбитых крыш Старой николаевской России. Он стучит По крышам небоскребов. Он шатает Эйфелеву башню, Он опрокинул Все представленья Об устойчивости капитализма Скоро ночь, А Горловка не спит: По земным артериям глубоким Бродят коммунисты и шахтеры Повышать земли температуру Убыстренным пульсом вагонеток.

Ветер пылью Покрывает путь, Обдувая нас Со всех сторон Мы идем, Не замедляя шага, И вожди, простые, как друзья, Руки нам на плечи положили Жизнь моя не стала ржавой, Не оскудело бытие Поэзия — моя держава, Я вечный подданный ее.

Не только в строчках воспаленных Я дань эпохе приношу,— Пишу для будущих влюбленных И для расставшихся пишу. О, сколько мной уже забыто, Пока я шел издалека! Уже на юности прибита Мемориальная доска. Но все ж дела не так уж плохи, Но я читателю знаком — Шагал я долго по эпохе И в обуви и босиком.

Отдался я судьбе на милость, Накапливал свои дела, Но вот Поэзия явилась, Меня за шиворот взяла, Взяла и выбросила в гущу Людей, что мне всегда сродни: Ни от кого не обособясь, Себя друзьями окружай. Садись, мой миленький, в автобус И с населеньем поезжай. Ты с ним живи и с ним работай, И подними в грядущий год Людей взаимные заботы До поэтических высот. И станет все тебе понятно, И ты научишься смотреть, И если есть на солнце пятна, Ты попытайся их стереть.

Недалеко, у самой двери, Совсем, совсем недалеко, События рычат, как звери. Их укротить не так легко! Желание вошло в привычку — Для взрослых и для детворы Так хочется последней спичкой Зажечь высокие костры! И, жаждою тепла влекомы, К стихотворенью на ночлег Приходят все — и мне знакомый И незнакомый человек.

В полярных льдах, в кругу черешен, И в мирной жизни, и в бою Утешить тех, кто не утешен, Зову Поэзию свою. Не постепенно, не в рассрочку Я современникам своим Плачу серебряною строчкой, Но с ободочком золотым Вставайте над землей, рассветы, Струись над нами, утра свет!.. Гляжу на дальние планеты — Там ни одной березы нет! Мне это деревцо простое Преподнесла природа в дар Скажите мне,— ну что вам стоит!

Что я еще совсем не стар, Что жизнь, несущаяся быстро, Не загнала меня в постель И что Поэзия, как выстрел, Гремела, била точно в цель! Мы с тобою, родная Мы с тобою, родная, Устали как будто,— Отдохнем же минуту Перед новой верстой.

В такую минуту О таланте своем Догадался Толстой. Ты ведь помнишь его? Он ласкал тебя сморщенной, Дряблой рукою. Ты в немом сладострастье Кусала язык Перед старцем влюбленным, Под лаской мужскою.

Может, я ошибаюсь, Может быть, ты ни разу Не являлась нагою К тому старику. Нет, родная, я прав! И Толстой и другие Подарили тебе Свой талант и тепло. А теперь подо мною Влюбленно и пылко Ты качаешь боками, Твой огонь не погас Так вперед же, вперед, Дорогая кобылка, Дорогая лошадка Пегас! Пушкина на этом сайте. Бунина на этом сайте. Солнце на ночь отдано в починку, Дню на отдых уходить пора У машин сегодня вечеринка, Почитай, до самого утра. Ночь впотьмах за крышею стеклянной Остановит искры на бегу Завтра рваный телеграф оденет Отработанные за ночь провода.

И когда за колокольней дальней Утомленный выглянет восток, Про любовь шалунье-наковальне Нашепнет проказник-молоток. Небеса зальются медной речью, Разбросав по лужицам огни, На дворе, где май широкоплечий Отливает солнечные дни. Ночью, в полчаса второго Ночью, в полчаса второго, Загудел над крышей провод, И я понял: Кровь пошла не скоро и не грея, Нервы снова вызвали тоску: Если электричество стареет, Сколько в юности моей секунд?

Сколько времени еще осталось Мне брести до станции Усталость? В строимый огромный дом Я боюсь явиться стариком. Я боюсь, что за пространством будней, На веселом празднике машин Под руку старуху подадут мне, Скажут: И еще меня гнетет забота: Далеко не кончена работа. И еще берет меня тоска: Каждый день меня иному учит И никак не может научить Тяжело мне, как навозной куче, Только кучей удобренья быть.

И она бы иногда хотела Выпрямиться круглым телом И под ласковым взглядом дня Хоть бы раз перестать вонять. Вся земля ей будто бы чужая, Близких нет, она - ко мне: Я сумею с нею наравне Стариться во славу урожая. Мечется голубь сизый — Мало ему тепла Новгород, Суздаль, Сызрань Осень заволокла. Тянется по косогорам Осени влажный след Осень степей, которым Миллион с хвостиком лет. Тащится колымага Грустными лошадьми Осень, в зданье рейхстага Хлопающая дверьми.

Руки закинув за спину, Вброд перейдя реку, Осень — глуха и заспанна Бродит по материку. Плачется спозаранку Вдоль глухих пустырей Осень тевтонов и франков, Осень богатырей Давайте, товарищи, дружно Песню споем одну Про осень, которую нужно Приветствовать, Как весну! Много на улицу выйдет народа В такое хорошее время года! Я нынешней ночью Не спал до рассвета, Я слышал - проснулись Военные ветры. Я слышал - с рассветом Девятая рота Стучала, стучала, Стучала в ворота.

За тонкой стеною Соседи храпели, Они не слыхали, Как ветры скрипели. Рассвет подымался, Тяжелый и серый, Стояли усталые Милиционеры, Пятнистые кошки По каменным зданьям К хвостатым любовникам Шли на свиданье. На улице тихой, Большой и безлюдной, Вздымался рассвет Государственных будней. И, радуясь мирной Такой обстановке, На теплых постелях Проснулись торговки. Но крепче и крепче Упрямая рота Стучала, стучала, Стучала в ворота.

Я рад, что, как рота, Не спал в эту ночь, Я рад, что хоть песней Могу ей помочь. Крепчает обида, молчит, И внезапно Походные трубы Затрубят на Запад. Товарищ, пора бы, Чтоб песня взлетела От штаба до штаба! Советские пули Дождутся полета Товарищ начальник, Откройте ворота! Туда, где бригада Поставит пикеты,- Пустите поэта! Кому вы намерены Нынче грозить? Сегодня на мой Пиджачок из шевьота Упали две капли Военной грозы.

С первого пожатия руки Как переменилось все на свете! Обручи катают старики, Ревматизмом мучаются дети, По Севану ходят поезда, В светлый полдень зажигают свечи, Рыбам опротивела вода, Я люблю тебя как сумасшедший. Песенка Чтоб ты не страдала Чтоб ты не страдала от пыли дорожной, Чтоб ветер твой след не закрыл,— Любимую, на руки взяв осторожно, На облако я усадил. Когда я промчуся, ветра обгоняя, Когда я пришпорю коня, Ты с облака, сверху нагнись, дорогая, И посмотри на меня!..

Я другом ей не был, я мужем ей не был, Я только ходил по следам,— Сегодня я отдал ей целое небо, А завтра всю землю отдам! Плыву, плыву в тумане, Плыву в кругу ночей. Британия, Британия, Владычица морей. Вокруг земного шара Британская вода, Стоят у Гибралтара Английские суда.

В морях плывет беда, Волнуется у берега Китайская вода. И что ты будешь делать, Отечество мое? Ведь пароход на суше Не годен под жилье! Закрой глаза от света Китайских фонарей, Британия, Британия, Владычица морей! Где плыл корсар на шхуне Плыву в кругу ночей. Погасло полполунье Над родиной моей. Дело скверно, Твоя вода бурлит, Закрытая таверна На берегу грустит. Ты опускаешь цепи Последних якорей, Британия, Британия, Владычица морей!

В какие дни, когда Поила нас как следует Британская вода? Привязанные к мачтам, Мы плыли по морям, Нас Англия, как мачеха, Кидала по волнам. Так сохни же под солнцем, Под блеском лучей, Последняя лужа Британских морей! Песня Ночь стоит у взорванного моста Асееву Ночь стоит у взорванного моста, Конница запуталась во мгле Парень, презирающий удобства, Умирает на седой земле.

Тёплая полтавская погода Стынет на запёкшихся губах, Звёзды девятнадцатого года Потухают в молодых глазах. Он ещё вздохнёт, застонет еле, Повернётся на бок и умрёт, И к нему в простреленной шинели Тихая пехота подойдёт. Юношу стального поколенья Похоронят посреди дорог, Чтоб в Москве ещё живущий Ленин На него рассчитывать не мог, Чтобы шла по далям живописным Молодость в единственном числе Девушки ночами пишут письма, Почтальоны ходят по земле.

Русская и советская поэзия для студентов-иностранцев. Каховка, Каховка - родная винтовка, Горячая пуля, лети! Иркутск и Варшава, Орел и Каховка - Этапы большого пути.

Гремела атака и пули звенели, И ровно строчил пулемет И девушка наша приходит в шинели, Горящей Каховкой идет Под солнцем горячим, под ночью слепою Немало пришлось нам пройти Мы - мирные люди, но наш бронепоезд Стоит на запасном пути! Ты помнишь, товарищ, как вместе сражались, Как нас обнимала гроза? И где я найду человека, Кто б мокрою песней хлестал,- Друзья одноглазого Джека Мертвы, распростерлись у скал.

И все ж я доволен судьбою, И все ж я не гнусь от обид, И все же моею рукою Летучий Голландец убит. Но песню иную О дальней земле Возил мой приятель С собою в седле. Он пел, озирая Родные края: Он песенку эту Твердил наизусть Откуда у хлопца Испанская грусть? Ответь, Александровск, И, Харьков, ответь: Давно ль по-испански Вы начали петь? Откуда ж, приятель, Песня твоя: Он медлит с ответом, Мечтатель-хохол: Гренаду Я в книге нашел. Красивое имя, Высокая честь - Гренадская волость В Испании есть!

Я хату покинул, Пошел воевать, Чтоб землю в Гренаде Крестьянам отдать. Прощайте, родные, Прощайте, друзья - "Гренада, Гренада, Гренада моя! Мы мчались, мечтая Постичь поскорей Грамматику боя - Язык батарей. Восход подымался И падал опять, И лошадь устала Степями скакать. Но "Яблочко"-песню Играл эскадрон Смычками страданий На скрипках времен Где же, приятель, Песня твоя: Пробитое тело Наземь сползло, Товарищ впервые Оставил седло.

В дальнюю область, В заоблачный плес Ушел мой приятель И песню унес. С тех пор не слыхали Родные края: Отряд не заметил Потери бойца, И "Яблочко"-песню Допел до конца. Лишь по небу тихо Сползла погодя На бархат заката Слезинка дождя Новые песни Придумала жизнь Не надо, ребята, О песне тужить. Не надо, не надо, Не надо, друзья Гренада, Гренада, Гренада моя! Небольшие, короткие стихотворения, лирика поэта Михаила Светлова. Девушка от общества вдали Проживала на краю земли, Выдумкой, как воздухом, дышала, Выдумке моей дышать мешала.

С первого пожатия руки Как переменилось все на свете! Обручи катают старики, Ревматизмом мучаются дети, По Севану ходят поезда, В светлый полдень зажигают свечи, Рыбам опротивела вода, Я люблю тебя, как сумасшедший. Ветром и пылью клубилась дорога, И поле пылало во всю ширину… Животные шли молчаливо и строго, Как будто они осуждали войну: Припасть бы еще Губами к родному, к зеленому пастбищу!..

Все ювелирные магазины - они твои. Все дни рожденья, все именины - они твои. Все устремления молодежи - они твои. И смех, и радость, и песни тоже - они твои. И всех счастливых влюбленных губы - они твои И всех военных оркестров трубы - они твои.

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress