Между Римом и Царьградом. Генезис Брестской церковной унии 1595-1596 гг. М. В. Дмитриев

У нас вы можете скачать книгу Между Римом и Царьградом. Генезис Брестской церковной унии 1595-1596 гг. М. В. Дмитриев в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Дмитриев приводит сведения о количестве епархий, монастырей и приходов на территории Польско-Литовского государства и функциях соборов. Основной задачей соборов в XVI в. Важным церковным институтом считались решавшие административные и богослужебные задачи крылосы - особые органы при епископских кафедрах. Автор рассматривает две совершенно различные в своей основе программы реформ в православной церкви, составленные объединением братств и епископатом Киевской митрополии.

Эти программы различались трактовкой вопроса о роли в церковной жизни мирян и духовенства. Если первая программа не декларировала упрочения позиций духовных лиц, то вторая была направлена на усиление роли духовенства в общественной и церковной жизни.

Расхождение во взглядах мирян и духовенства было сопряжено с нарастанием социально-религиозного конфликта между ними. Противостояние мирян и духовенства было тесно связано с попытками реформирования церкви, теоретические посылы которого обсуждались на церковных соборах , , и гг. Первым шагом к заключению унии стало обращение группы епископов к папе римскому в г. Однако практических шагов для заключения унии не было сделано. Лишь во второй половине г. Наиболее серьезные усилия для подготовки унии были предприняты после Сокальского съезда и Брестского собора г.

В декабре г. В них содержались требования, касавшиеся положения православной церкви в Речи Посполитой. К середине г. Однако унионные планы одобряли не все.

Много было недовольных унией и их количество в г. В составленных 1 11 июня г. То же самое вменялось в обязанность другим городским братствам п. Под особым наблюдением должны были быть попы. Епископ лишался права самостоятельно судить провинившихся братчиков п.

Более того, братство получало право открытого неповиновения недостойному епископу: Епископ же, со своей стороны, лишался права неповиновения братству [16]! Представляется, что взрывоопасность этого документа, несмотря на всю ее очевидность, до сих не оценена должным образом в научной литературе [17]. Фактически речь шла о коренном пересмотре принципов взаимоотношений духовенства и мирян и об узурпации последними всей полноты власти в церкви.

Революционность таких амбиций несколько скрадывается только традициями патроната. Кроме того ясно, что только специфически православная экклезиология созадавала предпосылки для такого поворота событий. Соль заключается в том, что узурпация церковной власти ни в коем случае не воспринималась как нарушение церковных традиций.

В ноябре года константинопольский патриарх Иеремия специальным посланием в очень резких выражениях запретил Гедеону Балабану в чем бы то ни было противодействовать братству [19]. Схожий с львовским устав [20] был представлен в году митрополиту Онисифору Девочке и Виленским братством. Тогда же он был утвержден при посещении Вильно патриархом Иеремией. Грамотой от 1 декабря года патриарх Иеремия подтвердил данный Иоакимом устав Львовского братства [21].

В ноябре г. В году Львовское братство получило от него право ставропигии то есть прямого подчинения константинопольскому патриарху , что делало братчиков независимыми не только от епископа, но и от митрополита. Братства стали возникать во многих городах и местечках: Братства продолжали возникать и после г.: Старой Соли г. По наблюдениям Беньковского, братства реформированного типа склалывались преимущественно в западных православных епархиях [23].

Утверждение Львовского и Виленского уставов восточными патриархами стало поворотным пунктом в истории православных братств Украины и Белоруссии. Как мы видели, фактически грамота патриарха Иоакима и утвержденный им устав Львовского братства не только высвобождали братство из-под контроля епископа, но и ставили последнего под жесткий и придирчивый контроль братчиков. Обретение Львовским братством ставропигии выводило его из под власти и митрополита, сохраняя одновременно за братствами все полномочия по контролю над духовенством.

В украинско-белорусской церкви de facto устанавливалось двоевластие. Церковный кризис приобретал совершенно беспрецедентные формы. О том, какую тенденцию в церковной жизни представляли братства и в чем состояла идеология братсткого движения, достаточно адекватное представлание дают вопросы, обращенные Львовским братством к константинопольскому патриарху Феолипту в мае года [24].

Они прямо ставили под сомнение необходимость повиновения епископам: Фактически, многие вопросы были риторическими и требовали от патриарха только подтвердить и одобрить сложившуюся практику. В частности, братство, по сути, просило подтвердить право мирян самостоятельно искать истину в церковных книгах и толковать традицию, чем горожане, видно, премного досаждали духовенству: Братство добивалось подлинно благочестивого отношения к причастию, о чем, по его мнению, не заботилось духовенство.

Именно братство готово было взять на себя ответственность за выявление недостойных священников: Дело, однако, не сводилось только к контролю братств над священниками и праву толковать церковное учение. Братство готово было взять под свой надзор и религиозную жизнь самих прихожан: А каковы были собственно религиозно-духовные устремления братчиков?

Ответ можно найти, отчасти, в том же послании Львовского братства патриарху Феолипту от года. Первые же два вопроса, поставленные в самом начале письма, касались совместного чтения и толкования святоотеческих книг и права участвовать в религиозно-литературной деятльности.

Их заботило также церковно-обрядовое благочестие и отношение к обычаям, которые мы теперь назвали бы языческими пережитками и магическими традициями.

В частности, братчики спрашивали патриарха: И аще который христианин, научившися от закона и не похощет сея прежныя паски посвячати, таковый настоятелми и пастырми нашими от церкви изгоняется и яко еретик осужается. А грекове, которые живут з нами и не посвячают таковое паски,таковые за еретики именуются в нас.

Просимо особно о тои пасце да возвестится писанием от тебе пастыря нашего, понеже многие в нас христиане восприимут казни темницами и ранами и от пастырей в церкви як еретици проклинаются. Вопрос, как мы видим и как увидим ниже, глубоко волновал православных горожан и вызывал острые конфликты во Львове.

И дело было не в обряде освящения пасхи как таковом, а в противоставлении полумагического и, так сказать, спиритуалистического подходов к христианскому благочестию. Эта проблема была одной из ключевых в религиозной истории Европы того времени. Тот факт, что в украинско-белорусских землях она была поставлена не духовенством, а мирянами, лишний раз напоминает о специфике православных религиозных традиций и показывает, насколько глубоко православные эквиваленты devotio moderna проникли к концу XVI в городскую православную среду.

Эти же установки братского движения выражены и во многих других документах. Основной мотив этого памятника - ответственность духовенства перед паствой. И далее эти требования весьма подробно конкретизируются: Мирянам, однако, по-прежнему отводилась лидирующая роль в церкви: В другом документе Луцкого братства [33] , определявшем устав создаваемого при братстве монастыря, идея ответственности мирян за состояние церкви доведена до обобщенного представления о равном участии мирян и духовенства в обеспечении спасения, фактически — в распоряжении тем, что М.

Далее в том же тексте определяются обязанности игумена и братии по соблюдению благочестия, поддержанию порядка в церкви и оранизации пастырской деятелнсти. В частности, под контроль братства были поставлены все монастырские доходы [35]. Заключенная в приведенном высказывании новозаветная аллюзия Гал. На тот же библейский текст опирались Феодосий Косой и польские радикальные реформаторы [36]. В критике состояния православной церкви братства были ничуть не менее суровы, чем диссиденты х гг.

Он был близко знаком с протестантской литературой, внес один из разделов известного сочинения З. Студинского, видел в протестантах лучших друзей православия [38]. Полемическая антиправославная литература приписывает братствам и откровенно еретические тенденции. Их оппонент не стерпел такого кощунства и ударил собеседника сапогом по лицу [42]. Оппоненты братского движения не раз обвиняли братства в распространении ересей [43].

Как квалифицировать идеологию братского движения? Ее противоречивость ставит исседователей в затруднительное положение. Проблема, видимо, в том, что прямое перенесение типологии западных религилзных движений, идей и институтов на православную почву неадекватно передает суть явлений, выросших на основе православных традиций.

Это сказывается прежде всего в отстаивании права мирян управлять церковью и даже руководить духовенством. Стоит, однако, подчеркнуть, что сакраментальные полномочия епископов и верховный авторитет Константинопольского патриарха под сомнение на ставились. Иными словами, братства, при всей их радикальности, не были аналогом протестантских общин. В рамках католической церкви объединения мирян со столь широкими полномочиями существовать не могли.

С точки же зрения истории унии, важен не вопрос о том, насколько братства были близки протестантской Реформации, а то, как они воздействовали на положение в церкви и к каким шагам подталкивали духовенство.

Видно, что отношения с братствами и борьба с ними за лидерство и даже власть в церкви стали одной из самых сложных и болезненных проблем православной иерархии Речи Посполитой. Легко догадаться, что конфликт духовенства с братствами должен был приобрести острые формы и мог стать одной из главных если не главной причин, приведших православных епископов к унии.

Так ли это было, предстоит увидеть из истории отношений духовенства и братств в гг. После Брестского собора положение православной иерархии отнюдь не стало легче. Хотя Гедеон Балабан в конечном итоге помирился с Львовским братством, и распри между братским движением и духовенством были до известной степени преодолены, напряжение в отношениях братчиков и церкви сохранилось.

К братствам неприязненно относился и М. Одной из задач его поездки в Константинополь было получение грамоты, которая отменила бы ставропигиальный статус братств. Грамота была Смотрицким привезена, и это только подлило масла в огонь [52]. Конфликт духовенства и братств: Отношения мирян и церковной иерархии — один из центральных факторов, определявших жизнь украинско-белорусской церкви в конце XVI в.

Эти отношения были конфликтны, и противостояние мирян и епископов началось задолго до унии. Особенно сложными были отношения львовских мещан с местными православными владыками. Уже в первой половине XVI века они стремились установить контроль над деятельностью духовенства [54]. Фактически, именно благодаря настойчивости горожан была восстановлена Львовская епископская кафедра. На нее был возведен Макарий Тучапский, которого справедливо считают ставленником львовских горожан.

При нем отношения между епископом и мирянами были более или менее ровными. После смерти Макария в году кафедра была передана Арсению Балабану. Первые годы его пребывания на львовской кафедре отмечены рядом конфликтов с горожанами, за которыми последовало, однако, примирение, в условиях которого деятельность братства находилась практически вне контроля Арсения Балабана [55].

Чтобы как бы унаследовать львовскую епархию после смерти отца Григорию Балабану пришлось на рубеже х и х годов несколько лет бороться против шляхтича Ивана Лопатки-Осталовского, поставленного на Галицкую кафедру указом Сигизмунда II Августа [56]. В феврале года в официальных документах Балабан фигурирует уже как львовский епископ. Фактически Балабана и позже можно рассматривать как ставленника православной галицкой шляхты, остававшегося связанными с нею теснее, чем с духовенством.

Это видно, в частности, из его обращения к православной шляхте в августе г. В течение десяти лет отношения Григория Балабана и Львовского братством складывались мирно. Но когда в середине х годов Львовское братство заявило о своих претензиях на полную неподвластность епископу, вспыхнул конфликт. Его история весьма хорошо документирована [58] и изучена. В грамоте от 22 марта г.

Гедеон защищал от нападок обычай освящать пасху в Великое Воскресение и осуждал как еретиков тех, кто призывал этого не делать [59]. Всё это наносит ущерб благочестию, правам и прерогативам епископа.

На этом основании Балабан запрещал горожанам общаться с Седлярами [60]. В ответ горожане обратились в Константинополь и в ноябре года константинопольский патриарх Иеремия запретил Гедеону Балабану под угрозой отлучения противодействовать Львовскому братству.

На протяжении последующих лет конфликт разрастался, включая всё более широкий спектр вопросов. Участие патриарха Иеремии в конфликте братств и духовенства Совершенно новый акцент в противостояние мирян и духовенства в православной церкви Речи Посполитой внесли два визита константинопольского патриарха Иеремии в гг. Это событие было подлинно незаурядным, поскольку такой визит был первым во всей предшествующей истории отношений константинопольского патриархата с Киевом и Москвой.

Да и сам Иеремия был личностью незаурядной [62]. На территории Речи Посполитой Иеремия останавливался дважды, по пути в Москву и при возвращении в Константинополь — в мае-июне и во второй половине года [63]. В первый раз, остановившись на 12 дней в Вильно, Иеремия издал благословенную грамоту Виленскому братству.

Кроме того он вмешался в конфликт между Гедеоном Балабаном и Мегленским епископом Феофаном по поводу прав на владение Жидичинским монастырем, пригрозив Балабану низложением, если тот не вернет монастырь Феофану [64]. Патриарх Иеремия, как известно, пробыл в России весьма долго, и это, видимо, сделало невозможным созыв собора в Вильно в году.

Само посещение украинско-белорусских земель рассматривалась Иеремией в этот раз как своего рода визитация. Патриарх специально обратился к Сигизмунду III с просьбой разрешить такую инспекцию [68]. За решением об отлучении многобрачных священников последовало и еще более важное решение — о низложении самого митрополита Онисифора Девочки. Причины низложение Онисифора и обстоятельства, в которых о нем было объявлено, неясны. Однако согласно официальным грамотам Онисифор оставил митрополию добровольно, по причине старости и болезней.

Нет полной ясности и относительно того, когда именно был низложен митрополит. В апреле он был еще митрополитом [73]. Поэтому ясно, что Онисифор был низложен во время именно второго, а не первого визита патриарха в Речь Посполитую [74]. В патриаршей грамоте от 1 августа г. Однако неясно, когда именно состоялось церковное возведение в сан. В июле или начале августа, в дни пребывания патриарха в Вильно здесь, должно быть, состоялся собор православного духовенства, запланированный еще в году.

Вероятнее всего именно во время собора состоялось возведение Рагозы в сан митрополита. Однако никаких прямых сведений о предполагаемом соборе у нас нет. В августовских патриарших грамотах упоминаний о соборе как таковом нет, однако о присутствии представителей духовенства говорится.

В грамоте от 1 августа г. Первая из августовских грамот Иеремии Вильно, 1 августа г. Казалось бы, что такого распоряжения достаточно. Терлецкий, поставленный вскоре экзархом, можно думать, что именно для него было сделано исключение, фактически нарушавшее полномочия Рагозы. Итак, 6 августа Иеремия был уже в Бресте. Если вплоть до этого момента действия патриарха, несмотря на некоторые непоследовательные шаги грамоты от 1 и 6 августа Рагозе и Терлецкому , могут быть расценены как большой вклад в конструктивные реформы внутри Киевской митрополии, то его дальнейшие шаги привели к заметной дестабилизации православной церкви.

Грамота Иеремии, извещавшая об этом, датирована 14 августа и подписана в Замостье. Однако в ней сообщается, что в новую должность Терлецкий был возведен в дни, когда Иеремия был в Бресте, то есть около 6 августа, которым датирована упомянутая выше брестская грамота. Как понять действия Иеремии? Ведь к фактическому противостоянию братств и епископов, санкционированному патриархами, по воле Иеремии добавлялось двоевластие в самой иерархии. Известные к сегодняшнему дню источники не позволяют понять, что двигало Иеремией и почему Терлецкий сумел войти в такое доверие к патриарху.

Поскольку датированная 14 августа грамота была написана в Замостье, нужно полагать, что патриарх прибыл сюда из Бреста. Какова была цель этой встречи? Судя по патриаршей грамоте от 14 августа, епископы были призваны для суда, и после разбирательства были прощены и отпущены [86].

Но далее в Замостье, если верить грамоте, происходит нечто неожиданное. При этом речь идет о документах не только предшествующих 14 августа , но и тех, которые могут быть помечены более поздним числом.

Как мы видим, содержание патриаршей грамоты от 14 августа настолько невероятно, что уже одно только это заставляет усомниться в её аутентичности. Доказать подложность по крайней мере частичную - в том смысле, что Иеремия, подвергшись внушению Балабана, мог столь же доверчиво подписать непонятный ему текст, предложенный Терлецким грамоты от 14 августа невозможно, потому что мы имеет дело с незаверенной и не включенной ни в какие книги копией.

Но доверять этой грамоте столь же невозможно. Именно как экзарх он фигурирует в некоторых последующих документах. О том, что подлоги и обманы стали орудием внутрицерковной борьбы и что Балабан как, впрочем, видимо, и Терлецкий , действительно, не гнушался ими, ясно говорит история с ещё одной грамотой, приписанной патриаху и составленной, якобы, в Замостье в году, то есть тогда, когда Балабан и Терлецкий интриговали друг против друга.

Если верить этой грамоте, Иеремия отлучил от церкви членов Львовского братства за их бесчиния и неподчинение Гедеону Балабану и вернул под управление последнего Свято-Онуфриевский монастырь. Как обнаружил издатель грамоты В. Милькович, приложенная к ней печать принадлежит самому Балабану, а вовсе не патриарху, хотя текст грамоты подписан патриархом [92]. В ответ на этот подлог судя по всему мы имеем дело с одной из грамот, которые патриарх подписывал, не понимая их содержания или просто не разобравшись в сути конфликтов появилась грамота, датированная 26 августа, г.

В этой грамоте патриарх осуждал Гедеона Балабана за его вражду к братству, снимал отлучение с братчиков, благославлял их и обещал во всём разобраться, приехав во Львов. Кроме того, грамота отвергала претензии Балабана на Онуфриевский монастырь, обвиняя львовского епископа в обмане патриарха. Однако подписи Иеремии на этой грамоте нет, и В. Милькович сомневается, что она была в самом деле собственноручно написана Иеремией [94].

Эти подозрения усиливаются при обращении к грамоте, в которой Иеремия снимает Гедеоново отлучение с Федора Грека и других братчиков и которая датирована, якобы, тоже 26 августа [95]. Где находился Иеремия в конце августа? Существует грамота от 20 сентября [96] , подтверждающая Иоакимов устав Красноставского братства [97].

Согласно этой грамоте, Иеремия находился в Красном Ставе вместе с Кириллом Терлецким и перемышльским епископом Арсением.

Однако без обращение к подлиннику грамоты, трудно быть уверенным в её подлинности, тем более, что она, будучи датирована года, упоминает как правящего короля Стефана Батория, умершего в г. Новые сведения о деятельности Иеремии относятся только к рубежу октября и ноября г. Согласно судной грамоте июньского собора года, 31 октября в Тарнополе состоялся патриарший суд по жалобе братчиков на Гедеона Балабана. Видимо, решение по делу было отложено, потому что суд завершился лишь 13 ноября в Каменце-Подольском [98].

Другие источники сообщают, что на суд прибыли также митрополит и пять епископов, а учитель братской школы Кирилл Транквиллион Ставровецкий произнес большую речь на греческом языке [99] , то есть фактически состоялся собор.

С этими событиями можно связать ряд подписанных патриархом грамот, относящихся к львовскому братству и его конфликтам с Балабаном. Ноябрем года датирована грамота, содержащая ряд положений, касавшихся устава Львовского братства.

Издатели грамоты добавили, что позже к грамоте были присовокуплены подписи Кирилла Терлецкого и Гедеона Балабана [].

Видимо тогда же Иеремия вернулся к спору братства и Балабана по поводу Онуфриевского монастыря, и была издана грамота, утверждавшая неподвластность монастыря львовскому епископу. Она была подписана не только Иеремией, но и Терлецким [].

Вероятнее всего к этому же времени нужно относить и подписанную только Иеремией грамоту, подтверждавшую данные братству патриархом Иоакимом права []. Таким образом, во всех вопросах, составлявших предмет конфликта львовского епископа с братством, патриарх занял сторону братства. В другом обращении патриарх просил всех верующих помочь братству выкупить заложенную Иваном Федоровым типографию и отремонтировать церковь [].

Кроме того, судя по подписанной совместно Иеремией и Терлецким грамоте, Луцкий епископ сохранил свой особый статус, хотя и не назван экзархом, и именно он, а не Рагоза стал как бы правой рукой патриарха. Легко предположить, что его отношения с Балабаном оставались враждебными и что митрополиту особая роль Терлецкого в управлении церковью тоже никак не могла быть по душе.

Одни из них вызывают доверие, другие - нет. В октябре года в Тарнополе патриарх подписал грамоту об основании братства в Рогатине и о предоставлении ему тех же прав, какие прежде были дарованы Львовскому и Виленскому братствам [].

Милькович относит к октябрю грамоту, призывающую львовского священника Андрея, отлученного от церкви Балабаном, явиться в Тернополь на патриарший суд []. Учитывая многочисленность подлогов, стоит с подозрением отнестись и к этой польскоязычной грамоте, в которой патриарх требовал, чтобы епископы следили за регулярностью исповеди в своих диоцезиях и предавал проклятию тех епископов, кто поставляет священников за мзду.

Эта грамота, якобы, была подписана Иеремией в ноябре года. В Каменце Подольском и, следовательно, также в ноябре была составлена грамота, возвращавшяся к теме священников-двоеженцев. Иеремия ссылался на информацию, полученную от Михаила во время виленского собора июль г. Макарий предполагал, что еще одним решением Иеремии было возведение Мелетия Хребтовича [] в должность прототрония Киевской митрополии, поскольку с этим титулом Хребтович фигурирует в соборной грамоте от 20 июня года [].

Назначение Хребтовича прототронием еще более запутывало отношения в православной иерархии. Итак, сохранившиеся источники не дают ни полной, ни достоверной картины того, что патриарх Иеремия делал в августе-ноябре г.

Несомненно, однако, что визит Иеремии в Речь Посполитую сопровождался интригами и усугублял смуту в Киевской митрополии. Понять мотивы многих из его известных действий сложно. Ясно, тем не менее, что решения патриарха и подписанные им документы, во-первых, усугубили, если не породили, раздоры среди иерархов Киевской митрополии.

Во-вторых, они резко обострили конфликт епископов с братствами, особенно во Львове. В-третьих, несмотря на благие намерения патриарха, вряд ли много поспособствовали выходу церкви из кризиса. Какова была реакция епископов? Трудно допустить, чтобы они не предприняли никаких самостоятельных шагов в сложившейся после отъезда Иеремии ситуации.

В результате визитов Иеремии роль братств, а следовательно мирян в целом, очень возросла. Их полномочия стали беспрецедентными, независимость от епископов почти полной.

С другой стороны, управление церковью было дезорганизовано, а ни одна из стоявших перед нею проблем пока не решена. Перед лицом кризиса, который стал столь очевидным во время визитов Иеремии, митрополит Рагоза решил перехватить инициативу и начать преобразования в православной церкви. Совещание в Белзе и Брестские соборы гг. Первым крупным шагом стал собор, созванный в Бресте в июне года. Миряне и духовенство в г.: Брестский церковный собор г. История Брестского собора года реконструируется на основе ряда соборных и митрополичьих грамот и некоторых других материалов.

Основными источниками для реконструкции событий служат несколько соборных грамот: Из высшего духовенства на соборе присутствовали митрополит и пять епископов Хребтович, Терлецкий, Балабан, Збируйский, Пелчицкий.

Отсутствовали полоцкий архиепископ Афанасий Терлецкий и перемышльский владыка Арсений Брылинский. В связи с очень сложными отношениями внутри православного епископата стоит обратить внимание, что имя Мелетия Хребтовича, епископа владимирского чье место позднее займет Ипатий Потей во всех соборных грамотах стоит на втором месте после имени Рагозы; в некоторых случаях он назван прототронием.

И именно он был единственным из пяти епископов, кто, как и Рагоза, не подписал декларации об унии от 24 июня г. Та же грамота сообщает, что 19 июня на соборе с жалобой на Гедеона Балабана предстали посланцы Львовского братства: Особенно трудно объяснить отсутствие имени Потея. В преамбуле к ней обрисовывается кризисная ситуация в церкви: Главным по значению было постановление собора о проведении ежегодных июньских к 24 июня с. Они были задуманы, судя по грамоте, как соборы именно духовенства и тем самым были призваны укрепить его позиции в церкви.

Для неявившихся на собор предусматривались штрафы, а при повторной неоправданной неявке — низложение. Епископам было запрещено в какой бы то ни было форме вмешиваться в дела другой епархии. Видимо, речь шла о попытке пресечь поставления по мзде. На очередной собор епископы должны были привезти грамоты, подтверждающие имущественные и иные права кафедр, чтобы привести их в порядок и передать на надежное хранение.

Вопреки сложившейся в историографии традиции есть много оснований сомневаться, что совещание в Белзе было посвящено подготовке унии []. Текст соборной грамоты и другие известные обстоятельства подтверждают мнение, что Белзе группой духовных лиц были заранее обсуждены и подготовлены будущие постановления, касающиеся церковных реформ и регулярного созыва соборов, подтвержденные более широким кругом епископов 20 июня в Бресте. Всё это говорит о глубоком взаимном недоверии между светскими и духовными православными лидерами и о разрозненности их действий по преодолению кризиса церкви.

Статус, деятельность и позиция братства в спорных вопросах, как мы видели, была санкционированы и поддержаны патриархом Иеремией. Однако видно, что митрополит Рагоза, несмотря на решения патриарха, вовсе не сразу встал на сторону братства. Первоначально, в декабре г. Однако к лету г. А 22 июня, во время церковного собора, митрополит Рагоза подписал грамоту об отлучении от церкви большой группы львовских мещан 25 человек за противодействие братству.

Таким образом, митрополит фактически встал на сторону братства в его конфликте с львовским епископом. Собор занял ту же позицию. Одновременно с решением об отлучении львовских мещан, были подтверждены все права и прерогативы братства, в том числе его права на Онуфриевский монастырь []. Отсюда становится понятным, почему митрополит не мог оказаться рядом с Балабаном 24 июня года, когда четыре епископа подписали первую проунионную декларацию.

В истории собора года есть ещё одна важная деталь. Примирительная грамота по конфликту Феофана Грека, епископа Мегленского, с Гедеоном Балабаном и его племянником Григорием Балабаном, подписана митрополитом и епископами в Бресте 28 июня года. Из этого следует, что декларация об унии от 24 июня была подписана четырьмя епископами еще в те дни, когда и Рагоза, и Хребтович оставались в Бресте.

В целом, если мы рассматриваем известия о соборе года и о декларации от 24 июня года в контексте сведений о противостоянии двух сил внутри православной церкви, то появляются основания предположить, что именно это противоборство подтолкнуло часть иерархов к кардинально новому шагу — сближению с Римом и попытке перейти под юрисдикцию папы.

Можно допустить и большее: Часть его во главе с Балабаном и Терлецким, у которого были свои весомые доводы для разрыва с Константинополем, не могла принять сложившихся с братствами и мирянами отношений и стала искать сближения с католиками.

Другие, в том числе и митрополит Рагоза, в то время еще не могли решиться на такой шаг и потому остались в стороне. При этом, однако, как видно из решений собора, Рагоза и его единомышленники, как впрочем и группа Терлецкого-Балабана были настроены на проведение ряда реформ, которые ограничили бы влияние мирян в церкви и укрепили бы позиции духовенства.

Конфликт Львовского братстваи и Гедеона Балабана в гг. Конфликт львовского братства с Балабаном продолжался и позже — в начале х годов — параллельно с подготовкой унии. По объяснению самих братчиков в письмах патриарху Иеремии в феврале г. Священника же он отстранил от службы, а митрополита, якобы, обвинил в иконоборчестве.

В том же письме Балабан снова был обвинен в поддержке обычая святить пасху, приносить в церковь на Рождество пироги и праздновать пятницу []. Эта версия событий может быть сопоставлена с тем, что писал сам Балабан городским властям Галича в году.

Из жалобы Балабана и из письма к Иеремии видно, что львовский епископ был бессилен обеспечить исполнение собственных решений. Судя по всему, и городской магистрат не стал вмешиваться в спор. Поэтому Балабану пришлось просить других мирян Галича исполнить его епископскую волю.

Об этом сообщает запись в городской книге Галича от года. Гедеон Балабан велел не допускать виноватых в церковь, не общаться с ними и считать их презренными еретиками. Представленное попом Симеоном исповедание веры передается на суд ближайшего церковного собора в Бресте []. Спор между галицкими мещанами и Львовским епископом очень рельефно и адекватно передает религиозные настроения и взгляды а точнее — сумятицу в настроениях и взглядах! Характерно, что та же самая проблема иконографии вызвала острые споры в Москве в начале х годов [] — незадолго до московских противоеретических соборов, осудивших Феодосия Косого, Матвея Башкина и старца Артемия Троицкого.

Вероотступниками не были ни галицкие мещане, ни тем более Гедеон Балабан, но и те и другой столкнулись с вопросами, на которые само украинско-белорусское духовенство того времени не знало ответа. Сведения о конфликте Гедеона Балабана львовскими братчиками и о позиции митрополита Рагозы в этом споре помогают лучше понять, во-первых, почему столь неприязненными были взаимоотношения львовского епископа и митрополитом, а это сыграло немалую свою роль в генезисе Брестской унии.

Во- вторых, почему Балабан оказался в гг. Попытки церковных преобразований с опорой на духовенство, предпринятые епископами в году, были продолжены на соборах , и гг. О соборе года не было почти ничего известно [] вплоть до обнаружения и публикации П. Историк подробно осветил и проанализировал всю совокупность сведений о соборе.

Поэтому мы можем ограничиться лишь тем, что помогает объяснить генезис Брестской унии. Собор состоялся не в июне, а в октябре года.

Соборная грамота датирована 26 октября, а судные грамоты — 26 и 27 октября. Жукович предполагает, однако, что собор начался раньше, поскольку его открытие было намечено на 18 октября []. В Брест съехались митрополит и те же пять епископов, что и в году Хребтович, Кирилл Терлецкий, Балабан, Пелчицкий, Збируйский , причем Хребтович в качестве прототрония снова фигурировал на втором месте после митрополита.

В судной грамоте по делу между Львовским братством и Гедеоном Балабаном, как и в году, упомянуто присутствие на соборе Ипатия Потея. Из этой же грамоты видно, что на соборе в качестве делегатов Львовского братства присутствовали по крайней мере двое — Иван Красовский и Юрий Рогатинец []. А решения были исключительной важности. Первое из них представляло попытку ограничить использование права королевского патроната при поставлении епископов на вакантные кафедры.

Право патроната, как известно, приводило к прямой продаже епископств людям, чаще всего вовсе не подготовленным к церковной деятельности или просто корыстолюбивым. Аналогичная процедура предусматривалась в случае смерти митрополита с тем только, что созыв собора в такой ситуации возлагался на прототрония, епископа владимирского и брестского, который и в этом отношении ставился, таким образом, выше экзарха, то есть выше Терлецкого.

Второе важнейшее постановление собора касалось ограничения прав частновладельческого патроната. Собор предписывал отказаться от практики покупки приходов и требовал не только ставить в священники людей достойных и без платы, но и подыскивать таковых. Более того, запрещалось ставить и в дьяки людей, не имеющих специальных рекомендательных грамот и свидетельств, полученных от протопопа.

Епископ под страхом извержения из сана не должен был передавать приход тому, кто не избран приходом и не рекомендован протопопом.

Сами епископы не должны менять одну диоцезию на другую [] и не должны, будучи владыками, управлять монастырями.

Собор предпринял попытку оградить монастыри от вмешательства светских патронов в монастырское управление и потребовал, чтобы получившие монастыри светские люди, принимали бы духовный сан и занимались бы надлежащей пастырской церковной деятельностью.

Предписывалось также устрожить дисциплину в монастырях, не допускать пьянства и ссор и запрещалось привлекать для обучения в монастырях детей. Ряд правил собора касался низшего и среднего духовенства.

Подтверждались принятые прежде постановления патриарха Иеремии относительно священников-двоеженцев. Епископы не имели права применять насилие к провинившимся священникам, ограничиваясь только отстранением от службы, а в случае сопротивления добиваясь соборного извержения из сана непокорного клирика.

Священники при разрешении возникших между ними споров не должны были обращаться в светский суд. Решения собора касались и приходской церковной жизни. Так, следовало строго соблюдать правила совершения крещения, исповеди и венчания, причем для заключение брака требовалось согласие обеих сторон.

Прихожане были вольны выбирать себе духовников. Низшие церковные чины должны были подчиняться высшим, от священника до патриарха; жалобы на епископов должен рассматривать митрополит, жалобы на митрополита — собор.

Собор же должен в случае необходимости принимать справедливые решения по жалобам мирян и священников. На соборе было принято чрезвычайно важное решение о печатании книг. Было решено, что никакие церковные книги не могут изданы без ведома митрополита и епископов, которые должны были осуществлять прямую цензуру подготовленных изданий, сопровождая отдаваемые в типографию тексты своими подписями и печатями.

Была создана своего рода комиссия по исправлению книг. Деньги на книгоиздание должны были собираться епископами с монастырей к определенному сроку и в количестве, установленном собором, и передаваться Терлецкому, который должен был направлять половину виленской, половину — львовской типографии. Еще одно не менее важное решение собора требовало от епископов позаботиться об открытии школ в каждой епархии.

Собор года вернулся и к вопросу о пасхальных приношениях в церковь, санкционировав их, хотя и с некоторыми оговорками, и фактически пересмотрев тем самым решения патриарха Иеремии по этому вопросу. Реакция на визит Иеремии видна и в том, что собор постановил не признавать действенность патриарших неблагословенных грамот, изданных против того или иного духовного лица, если они изданы без ведома митрополита.

Соответствующие спорные вопросы должны решаться на соборе. Последним решением собора было подтверждение правила созывать аналогичные соборы ежегодно, но для года было сделано исключение, и очередной съезд был намечен на 24 июня г.

Таким образом, собор года, продолжая дело, начатое в году, наметил программу фундаментальных реформ в Киевской митрополии. Они касались всех сторон церковной жизни, были нацелены на заметное укрепление роли духовенства в церкви и предпринимались по инициативе и под контролем самого духовенства.

Фактически речь шла об очень существенных коррективах если не полной ревизии тех решений, которые были приняты во время визитов патриарха Иеремии. Какое влияние соборные решения могли оказать и оказали на взаимоотношения высшего духовенства с братствами? Отчасти об этом можно судить на основе судных грамот Брестского собора года.

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress