Куль хлеба С. Максимов

У нас вы можете скачать книгу Куль хлеба С. Максимов в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

На тех коленах рек, которые выдаются между двумя изгибами и называются плесами, ставят искусственные насыпи, называемые плотинами.

Забивают сваи, насыпают земли в промежутки между свай, наваливают каменья и такими плотинами стесняют воду в реке: В голове идет первый караван. Второй караван догоняет хвост первого. По Тверце, например на которой мы и остановились , оба каравана доходят весной до села Медного: Дальше идти против воды, которая в половодье всегда несется быстро невозможно, да к тому же и мелко.

С помощью искусственных водохранилищ придумали скоплять воду в одном месте; посредством шлюзов выпускают воду на места мелководные и с замечательным успехом устраняют беду.

На Тверце при истоке ее, на устье канала, соединяющего Тверцу с рекой Цною, устроен такой шлюз каменный и, когда бывает отперт, гонит воду в избытке навстречу судам и на выручку их из бед напрасного простоя и замедления. От таких невзгод хлеб дорожает, и голодные подолгу ждут и сильнее страдают. В Вышнем Волочке суда переснащиваются, потому что судоходство из подъемного делается сплавным: Эти же шлюзы выручают мелководные реки Вышневолоцкого водного пути в Петербург, когда летом реки Тверца и Мста еще более обмелеют и сделаются совсем несудоходными.

Посредством искусственных вод природные богатеют, поднимаются и несут хлебные караваны от самой Самары до Петербурга под самый Смольный и дальше до Лондона и Парижа. Вода в реке или озере стоит уровнем, то есть представляет собой такую поверхность, с которой скатывается во все стороны ровно и которая нигде не имеет наклону.

Чтобы заставить воду стекать, надо подле вырыть канаву или канал с уровнем ниже уровня готовой, природной соседней воды. Последняя не замедлит побежать вперед и наполнит канаву до собственного уровня. Еще охотнее побежит вода, если прорытая канава выведет ее в другой водоем реку или озеро , уровень которого еще ниже. Соображают все это и строят между рядами свай стену из брусьев или камня, оканчивая ее наверху крепким брусом. От него вдоль реки выводят по обе стороны скаты и настилают их досками.

На этом среднем брусе ставят стойки и в пазах их прилаживают щиты, движущиеся вверх и вниз. Этими щитами или чугунными воротами и запирают главный водоем при выходе его в канаву. Сдержанная вода копится, а накопленная катится в пустую канаву, наливает ее и дает проход барке. Впереди канавы опять ворота: Когда прошла одна барка, ворота запирают, скопляют воду для последующей, пропускают ее и снова для нее отпирают ворота.

Открывают шлюзные ворота, как бы открывают кран самовара и с высоты его наливают воду в подставленную чашку до тех пор, пока чашка не наполнится столько, сколько желательно. Некоторые хранилища воды, как, например, Мстино-озеро, до того хороши, что скопляют воду громадными массами и в открытые ворота, или шлюзы, выливают ее в течение нескольких дней обильно и равномерно.

По реке Мсте, пользующейся этой водой, могут ходить барки в течение нескольких дней всем скопившимся караваном судов. Об экономии воды здесь мало думают, хотя, к сожалению, и расходуется ее неизмеримо больше, чем того стоит сама деревянная, накрытая рогожами барка.

Рытье каналов и устройство шлюзов стоило громадных расходов для государства, а между тем улучшений в шлюзах никаких не сделано, да теперь при железных дорогах и не сделают не стоит гадать и думать. Спасибо железным дорогам, которые сбили спесь с этих дорогих водяных сообщений и сумели обойти все порожистые, все мелкие реки, каковые без тяжелой посторонней помощи не могут служить на потребу и великие нужды людям.

Удалось отчасти и нашим чугункам обойти негодные реки и искусственные системы каналов, очень замедлявшие движение судов и самую торговлю. По грязным бечевникам, по берегам рытых каналов и болотистых рек и речек надрываются лошади, тянущие лямку, заболевают сибирской язвой, околевают тысячами. Язва переходит на людей, от нее и от простуд гибнут люди. Попусту истрачиваются денежные капиталы, много тратится золотого времени. Дорожает хлеб и становится очень горек всем, кто ищет в нем вкуса и сладости, особенно здесь, в Петербурге.

Вышневолоцкие шлюзы привели нас во Мсту. Мста гостей любит и охотно принимает, но осматривает из опасения, не сделать бы хуже. Через шлюзы наливается в нее из Мстино-озера воды очень много однако не настолько, чтобы мог проходить корабль и глубоко сидящее в воде судно. Мста мстит таким недогадливым хозяевам отказом в пропуске, приказом перегружаться на мелкие барки, съемкою лишнего груза и порогами.

Сильнее и хуже их нет. Слава про пороги Мстинские называемые чаще Боровицкими велика: Там мы узнаем, что пороги тянутся на протяжении 29 верст, что они самое затруднительное препятствие по всей системе: На Боровицких порогах довольно страхов, и со страхами этими можно встать глаз на глаз, видеть опасность воочию. Довольно, стало быть, приманок и соблазна, чтобы собраться туда и отправиться посмотреть. Я так и сделал весной года 30 мая ко второму весеннему каравану, когда обмелела Мста, открыли шлюзы, напустили воды и пригласили барки попробовать прокатиться в эту вторую перемычку, то есть в промежуток времени между первым и вторым сплавом всех перемычек четыре.

Со станции Валдайки взяли мы тройку и отправились в Опеченский посад. Посад оттого и назвался так, что под опечком в народе разумеются такие разные места, на которых имеются песчаные подводные мели.

До времен Петра это место называлось просто Рядок, но и на этот раз не лучше, потому что заимствовал свое прозвище от рядков — порогов в реке, перекатов. И в самом деле, сейчас под посадом первый порог — голова остальных Боровицких порогов.

В посаде живут учрежденные Петром лоцманы в опрятных двухэтажных домах, на мещанских правах и обычаях и на мещанскую стать даже снаружи. Ходят лоцманы в длинных сибирках, подпоясанных кушаками. Снимет на работе сибирку — он в красной рубахе с напуском на панталоны сверху рубахи и в жилетке с металлическими пуговицами. Народ солидный, осанистый, здоровый и крепкий, знающий себе цену и очень разумный Екатерина II, порывавшая здесь, увеличила их число до , теперь их уже человек.

В посаде пришедшие сверху суда испытываются, то есть измеряется посадка, ширина и длина барки. Сидеть в воде она имеет право от 8 до 12 вершков. Она не выходит вперед, дожидается очереди. Не в очередь пускают барки только с ненадежным и опасным товаром, каковы, например, яйца и живая рыба. До спуска бережно скопленной воды в озере Мстино, из которого вытекает река.

Мста представляет русло, закиданное камнями, как сказочное поле после богатырской сечи: Мста в мелководье — куриное перебродище. По спуске шлюзной воды река надувается, сполняясь в берегах, как река путная, не очень широкая и глубокая, но мелкие реки могут ей позавидовать. Вода, набегая на крупные гряды камней, мырит и шумит, как в котле кипит, бешено наталкиваясь крутыми волнами на такие груды, где есть вход, но нет выходу.

Стоят камни непрерывной стеной — вода оборачивается назад, делает круги, на спопутных камнях брызжет вверх и взбивает пену, а при встрече со вновь набегающими шальными волнами делает водовороты, тем опасные для пловцов и для судоходов, что выбивают вертячие пучины. Водяная сила тут велика на две стати: Разошедшись в разные стороны, накипятившиеся в свалке, торопливые и сердитые волны наскакивают потом на поперечные гряды камней, по которым или надо стремиться с усилием, если не остыл еще пыл, или в изнеможении валиться с кручи каменьев, с уступа на манер дверного порога, как ни попало.

Волны ревут тут, как быки в поле, оттого и зовутся такие пороги быками. Таких и подобных им злодеев и опасных мест мелей насчитывают от Опеченского посада по Мсте пятьдесят, и первый из них ревет, как водяная птица бухало, бучило или выпь, а потому и прозван Выпью.

Когда в посаде все улеглось спать и смолкло и строения не мешали слуху, сейчас за посадской околицей этот порог Выпь давал себя знать сильным и глухим гулом.

Пугливо и сиротливо прислонились к посадскому берегу барки, и смотрят на них двухэтажные посадские дома со смелостью и уверенностью отпустить на каждую проводника и защитника, в деле бывалого и присноровившегося к причудам и приемам всех барочных врагов — Мстинских порогов. Больше полутораста лет, по указу Великого Петра, проходится здесь мудреная наука проводки судов Боровицкими порогами, и созданные Петром лоцманы живут в посаде, может быть, с тех давних пор уже пятым поколением.

Выработались и лучшие, и кое-какие. Лучшие лоцманы, по вольному найму от судохозяев, называются просбенными. С лоцманом можно бы и отправиться. Рабочие наняты в том же числе, сколько надобно и по крайней мере 10—12 человек на каж дую потесь.

Потесей этих на барке четыре: Эти бревна — те самые, из которых устраиваются обходные мостки у петербургских купален: Впрочем, они столько же весла, сколько и руль, и в строгом смысле ни то ни другое.

Великий моряк Петр Первый как взглянул на них, так и невзлюбил, говорит предание. Петр Великий велел эти потеси спрятать и приделать к барке руль, тот самый руль, без которого ни одно на свете судно не ходит. Отговаривали его, но послушались: На первом пороге руль разломало в щепу: На водяном конце потеси лопасть — обтесанный конец, на ручном, торчащем над баркой конце столько рукояток, сколько рабочих; по две руки, по одному человеку на одну рукоятку, по 14 человек на каждую потесь с одним передним концевым командиром всего народу ставят 48—60 человек.

Все они и шевелят баркой в 17 сажен длиной, в 4 шириной, 12 вершков в осадке с кладью до 8 тысяч пудов. Барки из тонких, мягких и гибких досок строятся только на одну путину и в Петербурге ломаются на барочные дрова и дачные стены в Новой деревне, Полюстрове, на Черной речке и прочих дачах. Вот и наша барка стоит на очереди впереди других, нова-новешенька, что называется, с иголочки.

Место для лоцмана, мостки, называются полатями, для проходу с одного края на другой с перилами, точно вчера только вытесаны из свежего леса. Кладь прикрыта новыми циновками: Впереди вышедшие в свою очередь барки разбились. Одну разломало совсем, и перегружают кладь на лодки, чтобы освободить путь. Другая встала поперек Мсты и вовсе загородила проход. Бьют ей в бок упрямые волны, расслабляя заклепки из деревянных гвоздей: Ждем мы целые сутки — дождались.

На шестах сигнальных знаков вместо красного, возвещавшего о несчастных барках и их погибели, появился шар белый. Переговорился Михайло Никифорович с хозяином судна о числе приставленных к потесям: По местам" Распоясал красный кушак, снял длиннополую поддевку, велел отвязать канат и принять сходню.

Снял он шапку, усердно помолился, обратился к нашей компании праздных зрителей-пассажиров со словами:. Барка течением двинулась вперед, поворачивая шаловливым хвостом.

Корме, однако, шалить не дали; чтобы не отурилась, не повернула вперед на место носа, рабочие приналегли слегка на задние потеси. Зашевелились берега и побежали навстречу. Выяснилась часовенка на правом берегу, зазвонил колоколом сборщик подаяния, сбежавший с пригорка с блюдечком. Бросили ему монету на молитву для счастья. Обогнули мысок — невдалеке заревела Выпь, заходили все четыре потеси, выпевают все четыре подручных — концевых, ухватившихся за самые концы этих потесей.

Сильнее закачали той потесью справа или слева, которая нужнее для дела и на которую молча урывчато и повелительно указал мановением руки наш главный хозяин, повелитель и распорядитель — лоцман. Стоит он ближе к правой передней потеси, хладнокровно, у всех на виду в такой позе, что хоть бы и обстрелянному полководцу в жарком бою так в пору.

Так называемый коренной лоцман, подрядившийся вести барку от Волги до Петербурга, в виду величия боровицкого лоцмана, спрятался вниз, сидит там, обижается и наверх до конца порогов и тихой воды не показывается. На судне новый ответчик, опытный, хладнокровный, молчаливо-сосредоточенный. Подручные поют за него плаксивым отрывисто-певучим голосом:.

Белую пену режут носовые борты барки. Руру очень ясно слышится нам. Это — первая загвоздка так и самый порог называется.

Вопит Выпь и припугивает. Барка нашла на рубец порожного приступка: Опять екнуло сердце, словно покатилось.

Опять стало страшно, особенно когда на следующем пороге, называемом Лестницею, застонало судно от боли и все четверо концевых разом засеменили руками и задыхающими голосами стали выпевать: Приласкали прозвищем молодежи, значит, сильнее греби.

Сорвались с этого порога, пошли по команде, руки потише, и самая потесь стала меньше булькать в воде. Плывем на спокойном месте: Голос левого заднего концевого усиливается.

Налетели мы на самый опасный, называемый Бели. Сердит он до того, что пена белеет кругом без выхода, и очень опасен, потому что тут же, как больной зуб, торчит подле остров. Очень легко проломить здесь бок, из обоих какой угодно. Победа над Белями не утешенье — впереди еще такой же сорванец: Егла — тоже остров. И на нем концевые заливаются — ноют. Своих семян и орудий нет, надо занимать у других.

Находились и такие, которые готовы были этим поделиться: К ним поступали бедняки и получали земли Наделённые землёю обязывались отдавать владельцу с неё часть сбора, нередко половину, всего чаще третью часть.

Если же при земле получены от владельца и скот и орудия, следовало возвратить всё, взятое в ссуду. Тогда можно было стать опять свободным и снова уходить на такие земли, какие казались надёжнее, и к таким владельцам, которые были милостивее и уступчивее. Для таких переходов определён был ежегодный срок в Рождественском посту, осенью, когда кончалась уборка хлебов Сидели русские крестьяне у богатых людей, сидели и на общинных землях подле сёл и деревень, сидели и на монастырских землях, под обителями, когда они сделались богатыми владельцами, получая земли в подарок на помин души поземельных собственников.

Хлебные растения вместе с огородными овощами имеют родину в Азии, откуда перенесены, у нас переродились, обжились — и так как перенесение их было очень давно, то и сделались домашними, как бы у нас и уродил их Бог Так, греча привезена из Туркестана, горох из Китая.

Через Кавказ из Индии привезли на Дунай просо, ячмень, овёс, пшеницу, полбу и рожь. Сперва предки наши славяне вынесли на Днепр, Днестр и Волхов, а русские потомки их затащили уже и на Печору, и на Лену, и на Амур Здесь его совсем не знали и познакомились с ним, когда русские начали так садиться на пашни добровольными переселенцами сначала, ссыльными наказанными поселенцами потом, и начали возделывать землю и сеять хлеб.

В страшные голодные годы , и народ разбежался в разные стороны, целые области опустели; народ продавался в кабалу на прокорм и увеличил массу рабов. Колокольню Ивана Великого сложили в Москве в г. Вековой опыт и примеры предков, выстрадавших великие беды голодовок, выучили народ малохлебных стран придумать подспорье на случаи полного бесхлебья и голода.

Мясо у крестьян — большая редкость: Курица выгоднее не на столе, а на насесте: Кое-когда, по самым великим праздникам, баранина да свинина услаждают вкус и подкрашивают бедную деревенскую трапезу, но всего охотнее и чаще приходит на выручку овощ, а затем рыба в разных своих видах и породах.

Природа посылает помощь, снабдив наше отечество множеством рек и озёр. Реки — первые пути сообщения народов- Самые простые двигатели мельниц, естественные средства орошения почвы полей и лугов, они же первые и самые значительные поставщики животной пищи — рыбы.

За то, что у нас течёт много рек и все они богаты рыбой и за то, что по этим причинам продукт дёшев, а постов установила церковь почти на целую треть года, благословив есть в это время рыбное, рыбе на крестьянском столе принадлежит почётное место.

Самая крайняя бедность находит в ней защиту. Ни хлеба… Набирала обороты инфляция. Беспомощное правительство не знало иного пути решения финансовых проблем, кроме печатного станка.

За первые пять месяцев революции рубль. Болезнь и кончина Собираясь в новый дальний путь, Н. Он составил подробную инструкцию для управляющего и сделал необходимые хозяйственные распоряжения. На этот раз Николай. Ленинград, медсестраОкончила краткосрочные курсы медсестер и добровольцем ушла в ополчение защищать свой город. Хлеба и зрелищ Древнеримский сатирик Ювенал в г.

К тому времени императоры правили уже более сотни лет. Возможность народа хоть как-то повлиять на своих правителей исчезла совершенно уже при. Этой практике положил начало в г. В эпоху Гракхов хлеб для бедняков еще не был. Максимов Владимир Емельянович Биографическая справка: Владимир Емельянович Максимов родился в году. Из семьи репрессированного троцкиста. Работал на стройке, был сотрудником местных средств массовой информации. Работал в редакционной коллегии журнала. Выступление на Шар-Куль Серебренников отложил в сторону планшет и карандаш и, предложив мне походный табурет, уселся на кровать.

В палатке было немного душно, и пришлось поднять два противоположных полотнища, чтобы продувало. Жемчужина Киргизии — Иссык-Куль Пожалуй, самые интересные находки ждут археологов на дне Иссык-Куля, одного из красивейших озер планеты.

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress