Историческия доказательства божественности Иисуса Христа Д. Аддисон

У нас вы можете скачать книгу Историческия доказательства божественности Иисуса Христа Д. Аддисон в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

В особенности жертвоприношения предуказывали таинство примирения человека с Богом в будущей великой жертве Искупителя. Они установлены вскоре по падении человека и имеют, очевидно, теснейшую связь с первообетованием Божиим, как вещественное выражение его смысла.

Поэтому и возобновления завета Божия, происходившие в некоторых важнейших случаях, совершались при жертве: В законе Моисеевом различается несколько родов жертв, но общее значение жертвы не изменяется от этого, и апостол Павел в объяснение ветхозаветного жертвоприношения вообще говорит так: Посему Христос, входя в мир, говорит: Отменяет первое, чтобы исполнить второе. По сей-то воле освящены мы единократным приношением тела Иисуса Христа Евр.

Из других установлений Ветхого Завета довольно указать на обрезание и Пасху, как на знаменательнейшие образы будущего: Многие события ветхозаветной истории имеют также характер прообразовательный и только в значении предзнаменований объясняются вполне удовлетворительно. Когда, например, Бог требовал от Авраама необыкновенной жертвы: Совершивши в духе повеление Божие, Авраам как бы прозрел в будущее, предзнаменованное жертвоприношением его, и созерцал день Христов Ин.

Преобразовательное значение многих других событий Ветхого Завета ясно указывается в различных местах новозаветного писания: Вообще весь ветхий закон пестун нам бысть во Христа Гал. И однако же дело приготовления этим не кончилось. Гордость человеческая обратила против себя самые милости Божии, низвратив смысл тех установлений, которые должны были приготовить к принятию Спасителя.

Иудеи, гордые своими преимуществами, позабыли, что эти преимущества имели одно только назначение — привести их к пристани спасения, и почили на букве закона. Нужно было теперь, чтобы внешняя слава их постановлений потускла, чтобы теократия богоправление была унижена; тогда только стремление к нему могло заменить бесплодное довольство настоящим.

С воцарением сына Соломонова началось унижение теократии. Раскол, разоривший единство народа Божия, отторгнув от священного корня десять ветвей, положил начало их разрушению. Еще несколько времени десять колен сохраняют с коленом Иудиным религиозную связь, хотя часто прерываемую идолопоклонством, сохраняют связь при посредстве двух пророков, Илии и Елисее, неутомимых провозвестников святости Божией.

Но скоро разрывается и эта слабая связь. Царство израильское падает, а малый остаток десяти колен, смешавшись с язычниками, образует раскол самарянский. Колена Иудино и Вениаминово сохраняют еще истинное предание. Но частые их уклонения в идолопоклонство привлекают и на них страшные наказания Божии.

Плен вавилонский — значительнейшее из этих наказаний. Возвращение из плена, — высокий прообраз духовного освобождения рода человеческого, — по-видимому, служит началом новой славы. Ездра и Неемия напоминают древних водителей Израиля. Установления Моисее, более или менее забытые, восстановляются.

Но недолго продолжается этот призрак славы. Иудея становится страною борьбы между двумя державами, образовавшимися из империи Александра. Геройский меч Маккавеев неожиданно освобождает ее от ига иноплеменников; но скоро налегает на иудеев иго еще более тяжелое.

Иудее — провинция Рима, и проконсул заставляет уважать орлов римских в городе Давида и Соломона. Это было страшным унижением для того народа, любовь к отечеству которого доходила до фанатизма. Еще более унижена была духовная слава Израиля.

Видимая слава Божия не является во втором храме. Являются нравственные рассуждения; но в них не слышно вдохновения Св. Храм существует; обряды богослужения выполняются в нем ежедневно с точностью; в великие праздники множества народа собирается в нем: Сколько иудеев, живя в это время, должны были чувствовать свое унижение!

Они слышали закон, но какое огромное различие между голосом законников и могущественным голосом пророков! И они почувствовали свое уничижение, и это сознание своего падения окончило дело приготовления к принятию Спасителя. Противоположность между настоящим состоянием иудеев и обетованным будущим должно было развить стремление к будущему, — чаяние Освободителя.

И это стремление, это всеобщее ожидание, действительно, развилось. Евангелие дает нам ясные доказательства этого. Лишь только появлялся человек, выдававший себя за Мессию, он тотчас же находил себе многочисленных последователей. Иоанн Креститель смиренный и в то же время суровый Предтеча, принят за Освободителя. Не Христос ли Он? Как ни грубы и материальны были эти ожидания у большинства народа, они ясно показывали, что дело приготовления идет к концу. Но среди грубого большинства было несколько таких душ, в которых, как на алтаре, сохраненном от всего нечистого, теплился чистый огонь истинного чаяния Спасителя.

Правда, таких душ было немного; но это малое число избранных составляло истинное человечество. Их духовное развитие — самый прекрасный, самый совершенный плод домостроительства нашего спасения. Оно показывает, что избранная часть рода человеческого готова принять Сына Божия, имеющего стереть главу змия.

Взгляните в храме Божием на этого старца, чающего утехи израилевой с полною уверенностью, что он не умрет, пока не увидит Спасителя своими глазами; прочитайте хвалебную песнь Захарии по случаю рождения Иоанна Крестителя; прочитайте песнь Симеона, когда он берет на свои руки Младенца Иисуса, — и вы увидите, что в прошедшем никогда не выражалось так ясно чаяние спасения.

В их словах нет ничего неопределенного; они говорят о спасении, как деле уготованном пред лицом всех народов, как о свете к просвещению язычников и славе Израиля Лк. Сама Богоматерь представляет яснейшее доказательство того, что приготовление кончено, потому что Она в Своих чувствах является как бы олицетворением избранного человечества.

Ее хвалебная песнь по принятии благовестия есть самое полное выражение чаяния спасения, достигшего совершенной зрелости. Вот слово смирения из уст падшего человека, столько веков ожидаемое. Бог сразил гордость человека и довел его до сознания своего ничтожества. Сатана побежден, человечество признало устами Пресвятой Девы Марии свое ничтожество и оплакивает свое падение.

Смиренные, — вот избранники Божии! Пресвятая Дева Сама принадлежит к числу их: Бог призрел на Ее смирение. Уже архангел Гавриил возвестил Ей рождение от Нее Спасителя. От имени рода человеческого Она признала Свое уничижение и осуждение; Она увидела ясно осуществление спасения. Велико было, — говорит св. Следовательно, избрание народа еврейского не было оставлением прочих народов: Ей — и языков Рим. Судьбы языческих народов до пришествия на землю Господа Иисуса Христа направлены были к тому также, чтобы приготовить их к принятию Спасителя.

Бог Авраама был всегда и Богом Адама; развивая чаяние спасения в избранном народе, даруя ему откровение, явственно ведя его по жизненному пути к цели спасения Господь возбуждал и развивал это чаяние и вне избранного народа, хотя и не так ясно. Доказательство этого мы можем видеть в той быстроте, с какою христианство распространялось в недрах язычества. Не прошло и трех веков после пришествия Спасителя, как христиане могли сказать язычникам: Кто не поймет из этого, что нивы были уже готовы к жатве, что и языческий мир заблаговременно предрасположен был к принятию вечной истины?

Прежде чем приступим к раскрытию домостроительства спасения посреди языческих народов, сделаем одно предварительное замечание. Откровение историческое, — то откровение, коим пользовался народ избранный, в своих существенных чертах не безызвестно было и языческим народам.

Его предания, как и последствия потопа, видимы повсюду. Поток переселений разнес по всей земле предания о падении и искуплении. Правда, эти предания были переиначены, искажены; но их можно рассмотреть, несмотря на затемняющие их искажения. Закон совести, религия, философия и искусство древности языческой, при всем своем помрачении, служа свидетельством сродства души человеческой с Богом, раскрывали язычнику истину падения человека, и побуждали его искать потерянное и в этом смысле служили делу приготовления языческого мира к принятию Евангелия.

Невозможно перечислить всех попыток человека, принужденного своими силами искать Бога; мы остановимся только на важнейших. Три периода, как три важнейшие шага к отысканию Бога, можно различать в религиозной истории язычества. Не рассматривая истории всех народов, скажем только о тех, которые имели особенное влияние на жизнь мира до Рождества Христова.

Первый шаг человека на пути искания Бога сопровождался глубоким падением. Человек принял за Бога то, что у него было под рукою, то есть недеятельное вещество, или скорее природу, мир внешний — в его обольстительных и грозных явлениях. Обожание природы в одно время и сладострастно и кроваво, гнусно и дико. Гнусная Астарта и жестокий Ваал, которому приносят в жертву младенцев, — эта два необходимые божества при обоготворении природы, как олицетворении двух ее сил — производительной и разрушительной.

Самое богослужение в честь их — смесь оргии и убийства. В этой религии не существует никакой нравственной идеи; она не доходит даже до различения добра и зла, потому что в природе нет откровений совести, и, кто боготворит ее, находит в ней только слепые силы.

И вот почему человек не может на этом остановиться; он силится двинуться вперед и делает еще шаг. Религия Зоровастра — попытка оторваться от боготворения природы, но попытка не достигшая цели. Свет и тьма, Ормузд и Ариман принадлежать к миру внешнему; мир нравственный остается неизвестным. И эта новая религия не может положить начала новому периоду.

Второй период начинается религиею Греции. Чрез ряд попыток человек дошел до принятия божества под формою человека. И вот эта новая религия процветает украшенная цветами поэзии, и человек думает, что он достиг уже цели своих стремлений. Для нового божества он имеет знаменитых поэтов; для прославления красоты у него есть резец Фидия и Праксителя. Он прославляет своего бога и на Олимпе, и в храмах, в гимназиях, в театрах, на торжественных играх, в народных собраниях; даже вся частная жизнь его становится торжественным праздником в честь человека, — и, думает он, что желать ему более нечего.

Божество причастное его природе не дает ли ответа на все его вопросы, не удовлетворяет ли всем потребностям его духа? Но это обольщение, этот праздник греческой жизни, благодарение Богу, был непродолжителен. И этот Эдем, основанный на грешной земле, должен был закрыться, как и первый.

В самую блестящую эпоху свою, греческое язычество заключало в себе семя собственного своего разрушения. Сначала грек, боготворя человека, стал несравненно выше боготворителей природы.

Но идея нравственная, столь тесно связанная с природою человека, должна была представиться глазам его с большею, чем прежде ясностью, а с тем вместе и совесть, почти уснувшая на Востоке, должна была пробудиться. Когда же она пробудилась, то с нею явился и огонь-мститель, долженствовавший истребить язычество.

Нравственная идея и многобожие не могут существовать вместе; с развитием первой последнее должно было уничтожиться. Действительно, Сократ и Платон, давшие нравственной идее самое полное развитие, какое только возможно было вне Откровения, почти пришли к почитанию Единого Бога.

Началось разрушение греческой религии. Так, лишь только человек подумал, что он нашел Бога,. И начал он этот путь, которому не видел конца; и суждено было ему идти до тех пор, пока он от утомления и скорби не падет на дороге, признавши свое бессилие идти далее. Это утомление, это страдание характеризует последний период истории пред пришествием Спасителя. Множество событий довело род человеческий до этого состояния; самое важное из них — распространение римского владычества, которое соединило богов всех стран, поставило их рядом.

Этих богов нельзя было соединить вместе без того, чтобы не сокрушить их. Притом торжество Рима было причиною множества потерь и несчастий всякого рода для всех народов. Самый Рим, когда победил весь мир, был похож на гладиатора, которому после победы над соперниками, не оставалось ничего сделать, как только обратить оружие против себя.

Рабство и деспотизм без меры, полный скептицизм сомнение , родившийся от сопоставления различных религий, истощение сил, дряхлость поколений, — все эти причины довели людей до полного, всеобъемлющего, разубеждения. Попытка найти Бога не удалась. Человечество бросается на восток, на запад, на север, на юг, бросается всюду — и ничего не находит. Оно предает проклятию богов известных и на развалинах их храмов устрояет храм неведомому Богу.

Это самая торжественная минута истории древних народов, — это окончание дела приготовления. Чаяние спасения пылает на этом алтаре неведомому Богу, устроенном на развалинах язычества. Среди языческого мира богоизбранный народ исполнял служение проповедника истинной веры. Теряя постепенно свою самостоятельность, он начал разливаться по всему миру и, вместе с тем, разносить повсюду свои верования и чаяния.

Языческие государства показывали себя, большею частию, терпеливыми в отношении к иудейству: Со времен Маккавеев в иудействе появилось даже особенное стремление к распространению своей веры между язычниками, и фарисеи, по словам Спасителя, переходили море и сушу сотворити единаго пришельца прозелита Мф.

Писания с еврейского языка на греческий, сделанный раньше, чем за 2 века до Р. Правда, у язычников было предубеждение против евреев; но тем не менее при сравнении языческого суеверия с верою в истинного Бога многие оставляли первое и обращались к последней.

Прозелиты иудейства постоянно умножались, особенно в больших городах, так что это возбудило, наконец, опасения и жалобы в некоторых ревнителях чести Рима. Если не так многие решались подвергнуться обрезанию, чтобы совершенно вступить в иудейство, то весьма многие отрекались от идолопоклонства, чтобы быть в числе слушателей богооткровенного Писания, и обязывались чтить единого истинного Бога.

Все это, очевидно, служило приготовительным средством для распространения в языческом мире того животворного света истины и жизни, который должен был принести на землю обетованный Спаситель мира. Итак, языческий мир, по-видимому во всем представленный себе самому, на самом деле также был руководим Богом к принятию и усвоению дара спасения, как Израиль, хотя средства приготовления того и другого к благодати Нового Завета были различны.

Различие это зависело главным образом от того, что Израиль получил особое назначение — возрастить в себе благословенное поколение родоначальников Спасителя по плоти: Таким образом, в избранном народе, под особенным смотрением Божиим, приготовлялось спасение для человечества; но само человечество приготовлялось для спасения и в язычестве, и даже по преимуществу в язычестве, как открылось потом из истории распространения христианской веры.

Язычество долгим путем естественного развития пришло, наконец, к последнему убеждению в несостоятельности собственных сил и средств к удовлетворению коренным и существенным потребностям духа человеческого. Религиозная жизнь язычников разрушилась: Отсюда, с одной стороны, горькие жалобы на жизнь, с другой — живое желание и чаяние высшей, небесной помощи. Повсюду было повреждение глубокое и страшное, повреждение такое, что и говорить о нем тяжело.

Припомните первую главу послания к Римлянам, в которой апостол изображает мрачную и ужасную картину нравственного состояния людей своего времени такими сильными словами: И действительно, они погрязли в несчастных похотях. Повреждение охватило не только высшие классы народа; оно распространилась повсюду.

Повсюду — сластолюбие и жестокость, две неразлучные сестры. Все человечество — ничего не значащая толпа, и эта ничего не значащая толпа разделяется на две: Притеснения на всех ступенях общественной лестницы: Что должны были испытывать люди, жившие в это время? Человек был изнурен, утомлен до последней крайности. Есть глубокое слово современника, которое вполне выражает это печальное, до крайности тягостное состояние: Скука, то есть душевное утомление есть следствие всех разочарований и разубеждений.

Человечество страдает этою нравственною болезнью, не видя возможности исцелиться, — и однако же во что бы то ни стало хочет освободиться от нее. Отсюда эта неслыханная роскошь, — обеды, стоящие миллионы сестерций, эти дикие увеселения.

Скучающему римскому народу нужен цирк, где бы лились потоки крови, — чем более скучает он, тем более жестокости в его увеселениях. Когда вы читаете об этом народе, наводнявшем цирк, жаждавшем резни и довольном только тогда, когда борьба гладиаторов превращалась в настоящий бой, — не забывайте слов Сенеки: Да, необходима она была, чтобы доказать роду человеческому безуспешность всех его усилий и попыток, — его ничтожества.

Но вместе с разубеждением, полным, всеобъемлющим, мы замечаем в последний период пред явлением Спасителя и неопределенную надежду на лучшее — замечаем всеобщее ожидание. Доказательство на это в Свящ. Павел прибыл в Афины, лишь только узнали там, что он высказывает новое учение, как уже толпы народа теснятся вокруг его, слушают его с жадностью, спрашивают. Так, афиняне этого времени высказывали те же стремления, какие обнаруживали иудеи времен Иоанна Крестителя.

И все историки единодушно замечают у своих современников удивительную быстроту в принятии нового учения. Народ не показывал ли этим, что его религия уже не удовлетворяет его, что он ищет лучшей? Взоры всех обращены на Восток; все оттуда ждут Владыки мира. Стремление это в разных классах общества выражалась различно. У простого народа оно являлось в самой грубой форме, обнаруживалось верою в магию, которая распространена была повсюду.

По свидетельству книги Деяний апостольских, самаряне ослеплены были прельщениями Симона волхва; история показывает, что и в других местах волхвы имели такой же успех. Отчего с таким увлечением следовали за этими обманщиками? По какому побуждению делали это? Это происходило по тому же побуждению, по которому жители Иерусалима шли в пустыню вслед за ложными мессиями, именно в надежде найти освободителя.

О Симоне волхве говорили: Ложные освободители, ложные спасители могут иметь успех только тогда, когда все ожидают и желают истинного Спасителя. У людей более образованных стремления к спасению выражалось иначе. Иногда кажется, как будто они предвидят христианство; иногда у них вырываются мысли, служащие как бы отголоском Евангелия. Не доказывает ли это, что они предчувствовали то, что принесено на землю Евангелием, ожидая нового учения, которое должно просветить всех?

Они живо выражали также потребность нового утешения. Не красноречивое ли это выражение стремления к Утешителю? Августина, некогда предававшегося всем нечестиям падавшего язычества и впоследствии сделавшегося жарким последователем Христа: Я был уверен, что есть небесный руководитель, который приведет меня к истине, и искал его повсюду.

Мучимый этими мыслями, я перебывал во всех философских школах, но напрасно. А не к возбуждению ли этого вздоха стремилось все дело приготовления нашего спасения? Не присоединяется ли он к воздыханиям Симеона и Анны к молитве, Марии Богоматери? Так пред явлением Спасителя, алтарь языческий возносил к неведомому Богу жертву благоприятную, и можем мы о языческом мире этого времени сказать: Между тем, со внешней стороны, почти весь тогдашний мир образовал собою одно царство.

Народы, некогда совершенно чуждые или враждебные один другому, составляли одно политическое целое. От Рейна и Дуная — на севере, до пустынь Африки — на юге, и от Евфрата — на востоке, до Атлантического океана — на западе господствовала одна власть; большие военные дороги пролегали чрез всю империю и соединяли собою концы ее, а общее употребление в ней языка греческого и всесветная торговля еще более сближали входившие в состав ее различные народности. Такое соединение мира в один государственный организм предуготовило возможность скорого и удобного распространения между народами нового начала жизни, долженствовавшего обновить и возродить человечество.

Так приготовление человечества к благодати искупления, начавшееся еще в колыбели его и продолжавшееся непрерывно в течение целых тысячелетий, доведено было, наконец, до возможной полноты.

Прииде кончина лета полнота или, лучше исполнение времени , и посла Бог Сына Своего единороднаго, раждаемаго от жены, бываема под законом, да подзаконныя искупит, да всыновление восприимем Гал. После сказанного нетрудно видеть, какою ненаучностью отличаются мнения тех, которые прямо заявляют, что христианство есть продукт следствие естественного развития человечества, есть результат, с одной стороны, развития эллинского, или, лучше сказать, греко-римского мира, с другой — иудейского, — всего восточного мира, с третьей — совокупных усилий того и другого.

Даже те, которые склонны естественным путем объяснять происхождение христианства, не могут скрыть той печальной картины, какую представлял из себя дохристианский мир к концу своего существования. Делая характеристику дохристианской философии, известный Куно-Фишер, например, говорит следующее: Не желай ничего, кроме себя, желай только самого себя, то есть среди перемен вокруг тебя оставайся в непоколебимом покое воли, оно становится стоиком. Наконец, откажись от познания, сомневайся в истине всех явлений, — оно становится скептиком.

Таковы результаты древней философии, где человеческий дух, воспользовавшись многовековыми результатами интеллектуальная и религиозно-нравственного развития всего рода человеческого, в греко-римской философии достиг зенита своего совершенства. Равным образом, из обзора истории иудейства видно, что ко времени Иисуса Христа оно совершенно изветшало и разложилось в фарисействе, саддукействе, ессействе, и христианство при самом своем явлении в мире объявило, что оно ничего общего не имеет с извращенными формами ветхозаветной религии и публично обличило их.

Итак, все заставляет признать, что христианство, к которому Божественное Провидение подготовляло в продолжение многих тысяч лет историческую почву, есть воистину дело Божие, имевшее своим назначением возродить, спасти и примирить с Богом род человеческий. Все, что предсказано было пророками о Спасителе Господе нашем Иисусе Христе, все точно исполнилось. Предсказано было, что Христос от Девы неискусобрачной родится: Предсказано было, что от колена Иудова и во граде Вифлееме родится Спаситель: От колена Иудова возсия Господь наш Евр.

Предсказано было, что Иисус Христос от семени Давидова родится 2Цар. От семени племени Давидова родился Христос по плоти, отчего и назывался сыном Давидовым Мф.

Предречено было, что к рождшемуся Христу приидут с дарами на поклон: Пришли ко Младенцу Христу три премудрые царя с востока и, пав на землю, поклонились Ему и принесли дары: Не умолчано и то в Свящ. Писании, что при рождении Христа Спасителя будут избиты младенцы в том месте, где родился Господь, и что вопль матерей будет слышен в окрестных местах: После рождения Спасителя избиены были по повелению Ирода младенцы в Вифлееме, где родился Христос, и во всех пределах его Мф.

Предвозвещено было бегство во Египет и возвращение Христово из Египта: Обещал Господь послать ангела предвозвестника Своего пред лицом Христа: Предсказано было, что Христос Свою проповедь начнет в Галилее: В Галилее явился свет миру — Христос людям, сидящим во тьме язычества.

В Галилее Господь наш Иисус Христос стал проповедовать и говорить: Не послушали учения Христова книжники и фарисеи и прочие иудеи и не поверили Ему и не приняли Его: Предсказано было, что Христос благую и радостную весть принесет людям: Пришел Господь на землю и возвестил величайшую, радостнейшую весть о любви Божией к человеку: Что может быть радостнее такого благовестия: Предвозвещено было, что Господь наш Иисус Христос сотворит многие чудеса: Множество чудес совершил Господь.

По слову Его рожденные слепыми прозревали, глухие получали слух, немые получали способность говорить, хромые — хождение, прокаженные — очищение, расслабленные — исцеление, мертвые — воскресение.

Предсказано было, что многие из иудеев Христа, Который им обещан и послан, возненавидят: Возненавидели Христа книжники и фарисеи и прочие иудеи, укоряли, злословили, хулили и гнали Его. На это указывает Евангелие и Сам Господь: Предсказано было, как тих, кроток, благоприступен и смирен будет Христос: Святое Евангелие показывает пресвятой и божественный нрав Спасителя, которому подражать Господь научает и нас: Предсказано было, что Христос в город Иерусалим войдет на жребяти осли: Так и вошел Христос во Иерусалим, на вольную смерть шествуя, и народ, Ему сопутствовавший, восклицал: Благословен грядый во имя Господне!

Предсказано было, что один из ближних учеников предаст Иисуса Христа: Предал Иисуса Христа Иуда, един из ти апостолов: Предвозвещено было, что за тридцать сребреников Господь будет продан: Продан был от предателя за тридцать сребреников Господь наш Иисус Христос Мф.

Писано было о Христе: Предан и взят был Христос, и рассеялись овцы Его — апостолы. Тогда все ученики Его, оставив Его, бежали Мф. Воспел царствующий пророк, провидя совет беззаконных на Иисуса Христа: Собрались первосвященники и книжники и старейшины народа во двор первосвященника Каиафы и совещались, чтобы взять Иисуса хитростию и убить Мф. Князи людские и Пилат судили и осудили на смерть Иисуса Христа. Царь Ирод надругался над Ним и возвратил Его к Пилату. Предвозвещено было, что ложные будут свидетели на Христа: Первосвященники и старейшины искали лжесвидетельства против Иисуса, и пришли два лжесвидетеля Мф.

Биен, ранен, заушен и оплеван был Иисус Христос, Господь наш. Всякое зверское бесчеловечие и злобу совершили на Нем враги Его; Он был показан Пилатом иудеем, как зрелище ужасное: Предвозвещено было о Христе: Не отверзал Иисус Христос уст Своих пред врагами Своими.

Не отверзал в дому Каиафы на беззаконном сонмище иудейском; Иисус же молчал Мф. Не отверзал уст пред игемоном: Не отверзал пред Иродом и ничего ему не отвечал Лк.

Не отвечал и пред прочими врагами, хулящими, поносящими, укоряющими, злословящими Его и насмехавшимися и уязвляющими; как ангел был безгласен пред стригущими его. Он веден был на распятие и смерть, как овца на заклание. Писано было об Иисусе Христе: Пронзили гвоздями руки и ноги Его, когда пригвоздили ко кресту. Исполнилось это на Иисусе Христе: Праведник святой к беззаконным причтен. Помрачилось солнце при распятии Господа нашего Иисуса Христа: Напоен был Божественный Страдалец уксусом, смешанным с желчью: Исполнилось это на Христе страдающем: Подобно и первосвященники с книжниками и старейшинами и фарисеями, насмехаясь, говорили: Если Он Царь израилев, пусть теперь сойдет со креста, и уверуем в Него Мф.

Распявшие Иисуса Христа разделили ризы Его, бросали жребий, что кому взять Мк. Писано было о смерти Христовой: Те же точно слова изрек Иисус Христос, умирая на кресте, и, сказав это, испустил дух Лк. Сей грехи наши носит и о нас болезнует, а мы думали, что Он был поражаем, наказуем и уничтожен Богом.

Но Он изъязвлен был за грехи наши, мучим за беззакония наши: Так и было Христос за наши грехи пострадал. Сам перенес страдание на пречистом теле Своем, чтобы мы избавились от грехов и жили в правде Рим.

Предвозвещено было, что Иисус Христос соберет учеников и пошлет их на всемирную проповедь: Собрал Иисус Христос двенадцать апостолов и, как Царь неба и земли, поставил их князьями по всей земле, дабы на Нем, как на камени, создали Церковь Его и проповедовали учение Его по всей вселенной. Во всю землю проходит вещание их и до пределов вселенной слова их Пс. Писании, что все народы обратятся к истинному Богу: Исполнилось это по предсказанию Спасителя. Обратились уже ко Господу все народы: От востока до запада хвально имя Господне Пс.

Первое впечатление, какое производит на нас жизнь Иисуса Христа, это — совершенная невинность и безгрешность Его среди погрязшего во грехах мира. Он сохранил беспорочную чистоту девства, юность и возмужалость незапятнанными. Поэтому, символы агнецов и голубь — самые приличные Ему символы. Во всей земной жизни Господа,, как о ней рассказывает Евангелие, мы напрасно стали бы усиливаться отыскать хоть единственное пятно или даже едва заметную тень, омрачающую нравственный Его характер.

Никогда на земле ни один человек не жил так невинно-спокойно, как жил Христос. Он никому не оказал несправедливости и ни одному человеку не причинил вреда. Он не произнес неприличного слова, и никогда не сделал дурного дела. Одинаковое господство над делами, мнениями, радостями и страданиями мира, и беспристрастное отношение к богатствам, внешнему блеску, славе и наслаждениям человеческим мы постоянно находим в течение всей Его земной жизни. Ни один известный порок не может быть представлен даже в самом отдаленнейшем соглашении с мыслию Иисуса Христа.

Самая утонченная злоба напрасно будет искать самых слабых следов эгоизма в Его побуждениях; пред Его небесной чистотой чувственность с трепетом отступает пристыженная; ложь должна оставить незапятнанным Того, Кто сам воплощенная истина; неправда должна потерять свою силу, встретившись с Его безошибочною справедливостью; одна только возможность скряжничества и корыстолюбия уничтожается пред Его благостью и любовию; самая обыкновенная мысль честолюбия исчезает в Его божественной мудрости и самоотвержении.

Единственное возражение против свободы Христа от человеческих недостатков опирается на известном факте негодования Его при изгнании торговцев из храма, — единственное возражение, которое может быть выведено из известия о Его земной жизни. Но уже одно впечатление, какое производит на нас упомянутый факт, показывает, что это явление далеко не было следствием страстной вспыльчивости, а, напротив, негодование Христа было законным делом Лица в высшей степени религиозного, которое с справедливостью и святою ревностию оберегало и защищало честь храма Господня.

Это было явление не слабости, но достоинства и величия, пред которым осквернители чистоты храма, несмотря на свое численное превосходство и физическую силу, тотчас должны были замолчать и безропотно снести заслуженное наказание, исполнившись священного ужаса пред очевидною сверхчеловеческою силою. Еще менее можно воспользоваться, как возражением против свободы Христа от человеческих недостатков, проклятием бесплодной смоковницы, потому что оно наглядно, знаменательным символическим действием, выражало состояние нераскаянных иудеев и страшный приговор осуждения их.

Да, оба эти факта сделаются совершенно ясными и понятными только тогда, когда мы допустим присутствие Бога во Христе, потому что они представляют Христа, как Господа храма и как Владыку творения. Об этом же еще яснее засвидетельствовали самые враги Христа. Языческий судья Пилат и его жена, — представители римского права и законов, дрожат от страха и умывают руки, чтобы очиститься от невинной крови. Грубый, невежественный римский сотник, от имени безучастных зрителей, при кресте исповедует: Даже Иуда, непосредственный свидетель всей общественной и домашней жизни Христа, воскликнул в отчаянии: Наконец, безмолвная природа в таинственной симпатии является свидетельницей: Уже тот факт, что Христос пришел на землю с целью спасти грешников и сделать их блаженными, говорит, что Он лично был безгрешен и Сам не нуждался в спасении.

Отсюда понятно то впечатление, какое производят на нас вся жизнь и поведение Его. Он ни в чем не выказывает ни малейшей заботы о Своем собственном спасении; Он всегда сознает Себя в неразрывном единении с Своим небесным Отцем.

В то время, когда Он так торжественно и так внушительно призывает всех других к покаянию, Сам Он не нуждается ни в каком обращении, и возрождении, но только в правильном гармоническом развитии Своих сил.

В то время, когда Он всем Своим последователям заповедует в пятом прошении Своей образцовой молитвы каждодневно, как о насущном хлебе, молиться о прощении своих грехов, Сам Он никогда не просит о милости и прощении, кроме прощения других, и вместо того, по праву, один только между всеми человеческими детьми получает власть прощать другим грехи.

В то время, когда Он свободно обращается с грешниками, Он всегда обращается с любовию и в интересах Спасителя грешников. В сознании нравственной чистоты Своих побуждений и действий Христос спокойно мог отдать Свою жизнь даже на суд явных врагов Своих, и те, при всем своем желании унизить и оскорбить Его, могли однако ответить лишь вынужденным молчанием на Его вопросы кто из вас обличит Меня в правде Ин. Очевидно, в Его жизни они не знали ни единого факта, который бы являлся противоречием Его нравственному учению; иначе они, конечно, воспользовались бы таким фактом и несомненно обличили бы ненавистного им человека, что он только обольщает невежественную толпу народа ради пустой славы своего бесплодного учительства.

Но они промолчали, хотя в это самое время они усиленно подыскивали благовидные поводы, чтобы осудить Христа на смертную казнь, да и самый вопрос Иисуса Христа был именно спокойным ответом на эти искания их.

Очевидно, они ни в чем не могли обвинить Его, и потому молчание их в сущности говорит о том же самом, о чем свидетельствуют и ученики Христа, что Он не сделал никакого греха 1Пет. Конечно, это неимение греха, со времени первого падения людей, было и остается явлением необычным для человека; потому что даже самые великие праведники в роде человеческом могут являться праведными собственно не по нравственной чистоте своей жизни, а только по нравственному сознанию и осуждению ими своей греховности 1Ин.

Но в лице Иисуса Христа в мире неправды действительно явился праведник в собственном смысле, потому что, никогда не следуя внушениям человеческой плоти и крови, Христос действительно возвысился над всеми искушениями зла и действительно раскрыл в Своей человеческой жизни такую полноту нравственного совершенства, которая возможна только в жизни истинного человека от Бога.

Он не искал воли Своей, а хотел лишь того, чего хотел небесный Отец Его, и он не имеет Своего собственного дела на земле, а совершил лишь вечное дело Отца Своего. Поэтому Его жизнь на земле в подобии плоти греха явилась не только нравственно совершенной жизнью безгрешного человека, но она явилась совершенным воплощением мысли и жизни Самого небесного Отца Его, так что Он имел полное основание сказать о Себе: Безгрешный Спаситель среди мира, исполненнаго грехов, представляет удивительный факт, высокое нравственное чудо в истории.

Но эта свобода от всеобщей вины и греха человеческого рода представляет, однако, только отрицательную сторону Его характера, который возвысится еще больше, когда мы рассмотрим также и положительную его сторону, именно — абсолютное нравственное и религиозное Его совершенство.

Все вообще даже деисты отрицающие промысл и рационалисты о всем судящие так, чтобы было понятно разуму всех оттенков согласны в том, что Христос преподал самую чистую и самую превосходную систему нравственного учения, — систему, которая далеко оставляет за собою в тени все нравственные предписания и правила лучших и мудрейших мужей древности. Одна уже нагорная проповедь запечатлена бесконечно большими достоинствами, чем все, что об обязанностях и добродетели сказали и написали Конфуций, Сократ и Сенека.

Но различие сделается еще резче, когда мы станем рассматривать практику и жизнь. Все системы нравственной философии, взятые вместе, не в состоянии были бы обновить мир. Слова ничего не значат, когда они не подкрепляются и не оправдываются делами. Святая жизнь гораздо сильнее располагает к добру, чем прекраснейшие нравственные правила и сочинения. И с этой стороны различие между Иисусом Христом и знаменитыми мудрецами так существенно и важно, что всякое сравнение даже немыслимо.

Цицерон, при всем своем безграничном тщеславии все-таки один из благороднейших и достойнейших людей между древними римскими характерами, признается, что он никогда в своей жизни не встретил совершенного мудреца, и что философия только указывает нам, каким он должен быть, если явится когда-нибудь на земле. Известно, что мудрейшие мужи Греции и Рима одобряли рабство, деспотизм, месть, детоубийство или подбрасывание детей, многобрачие и сожительство вне брака и еще худшие пороки, или как корыстолюбивый и продажный Сенека, своею жизнью обличали во лжи проповедуемую ими чистую мораль правила нравственности.

Даже величайшие ветхозаветные праведники, не лишенные, однако, помощи Божественной благодати, не возвышались над погрешностями, и некоторые из них запятнали себя человекоубийством и прелюбодеянием. Можно смело утверждать, что благочестивейшие и лучшие люди, даже между христианами, в своей жизни никогда, даже по собственному несовершенному масштабу мерке , не достигали совершенства.

Его жизнь и поведение были совершенным осуществлением Его учения. Он был тем и делал то, чему учил. Он проповедовал Свою собственную жизнь, и жил по Своей проповеди. Он есть живое воплощение идеальной полноты добродетели и святости и должен быть признан высочайшим образцом и примером для всего, что вообще и чисто, и хорошо, и благородно в глазах Бога и людей.

С этим должны согласиться даже неверующие. Он свободно возвышается над всеми предрассудками Своего времени, народа и его сект; в Своей груди Он оставляет свободный путь Духу Божию; святой и истинный, Он не заботится о законе; Сам уважаемый как закон, пренебрегает и формами его, и жертвами, и священниками; Он отталкивает в сторону ученых законников со всею их хитростью и усвоенным авторитетом влиянием , и изливает Свое учение, чистое как свет, возвышенное как небо, истинное как Бог.

Мы находим Христа во всех обыкновенных и существенных отношениях жизни, как сына, брата, друга, гражданина, учителя, дома и в собраниях народа. Супружеские и семейные отношения должны быть исключены по причине возвышения Христа над всеми подобными связями, и по причине всеобщности Его жизни и Его миссии, которые требовали союза с Церковью искупленных, как союза с Его невестой, долженствовавшей заменить для Него союз с какою-нибудь дочерью Евы. Мы видим Его обращающимся со всеми классами общества, с грешниками и благочестивыми, с бедными и богатыми, с больными и здоровыми, с маленькими детьми и со взрослыми мужчинами и женщинами, с неучеными рыбаками и с образованными книжниками, с презренными мытарями и с знатными, уважаемыми членами синедриона, с друзьями и врагами, с удивляющимися учениками и жестокими гонителями, то в беседе с таким мужем, как Никодим, или с самарянкою, то в семейном кругу двенадцати, то в толпе народа.

Мы находим Его во всех положениях, в синагоге и в храме, дома и в путешествии, в деревнях и в городе Иерусалиме, и на берегах галилейского моря, и на веселой свадьбе, и на печальной могиле; видим Его в ужасной борьбе в Гефсимании, в доме судьи, пред первосвященниками, пред грубыми солдатами и фанатической толпой и, наконец, в жестоких крестных муках на Голгофе.

Во всех этих различных отношениях, обстоятельствах и положениях, в которых находился Христос в течение трех лет общественного служения Своего, Он везде, во всем и постоянно обнаруживает один и тот же характер, совершенно чуждый всякого порока. Он исполнил все обязанности по отношению к Богу, людям и Самому Себе, не нарушая их ни в чем, и представляется поэтому поступающим всегда согласно с законом, по духу и букве.

Жизнь Христа есть беспрерывное служение святой воле Божией, — единственное великое дело совершеннейшей любви — к Богу и людям — и личное самопожертвование ради славы Его небесного Отца и для спасения падшего человечества. Чем более мы изучаем жизнь Христа, тем более мы должны сказать языком народа, крайне удивлявшегося Его делам: В торжественной первосвященнической молитве к Своему небесному Отцу, в минуту разлуки с миром, Он мог возвестить всему миру, что Он прославил Своего Отца и совершил дело, которое Он Ему дал Ин.

Что в одном только, известном нам, совершенном характере Христа тотчас приковывает наше внимание, так это — полное единство добродетели и благочестия, нравственности и религиозности, или Божественной и человеческой любви.

Христос более, чем нравственен, и более, чем благочестив, — Он свят в собственном и полном смысле слова. В основании Его характера лежало внутреннее, самое, тесное и непрерывное соединение и общение с Его небесным Отцом, от Которого Он все производил и к Которому все относил. К Нему Он возводил взор в молитве пред началом каждого важного действия, и Своих учеников учил той образцовой молитве, которая по своей простоте и всеобъемлющей краткости и при выражении, однако, всех потребностей человека, навсегда останется бесподобною.

Он часто восходил на гору или иногда удалялся в уединение затем, чтобы помолиться, и этому высокому делу отдавал дни и ночи. Его обыкновение обращаться с Богом было так твердо и неизменно, что Он оставался ему верен даже среди толпы народа, и самый город, с его шумом и людской толкотней, превращал в религиозное пристанище.

В жизни Христа решительно не было ни одной минуты, в которую бы Его покидала мысль о Боге. Даже и тогда, когда Он в неописанных страданиях души и тела и искупительных мучениях из-за человеческого рода воскликнул: Это нравственное единение Христа с Богом в каждую минуту Его жизни было так твердо и полно, что Он в Своем лице поистине осуществил идею религии, цель которой заключается именно в достижении такого единения.

Поэтому, Он есть личный Представитель и живое Воплощение христианства — истинной религии. При всем этом, благочестие Христа состояло не в бездеятельном созерцании и в отвлеченном от всего мирского мистицизме и эгоистическом самоуслаждении, но оно было именно практическое, всегда обращенное на возрождение и преобразование мира в Царство Божие. В Своей жизни Христос представляет непрерывный ряд добрых дел, вытекающих из того же самого единения с Богом, одушевленных одною и тою же любовью, и преследующих одну и ту же цель: Это служение Свое Христос считал за единственную цель Своей жизни.

Он Сам говорил о Себе, что Он на то и родился, чтобы свидетельствовать об истине Ин. Мысль об исполнении Божией воли в совершении Божия дела в мире, по собственному выражению Иисуса Христа, была Его пищею: Ради совершения Божия дела Он добровольно принял на Себя труды и лишения скитальческой жизни Мф. И в зависимости от того, как именно люди относились к Его проповеди, так и Он относился к людям. Он не смотрел на лица людей, не различал их по общественному положению или по имущественному состоянию; все люди делились в Его глазах только на спасаемых или погибающих.

Кто верил в истину Его слов и во имя Его с верою обращался к Отцу, тот был дорогим для Него, и хотя бы то был ненавистный мытарь или презренная блудница, все равно — тот становился родным для Него: Этим равнением людей Он нередко оскорблял грешные человеческие самолюбия и нередко вызывал враждебное отношение к Себе, но Он никогда не судил судом человеческой правды, а всегда и всех судил только судом Божией любви, Бог для всех один, и ко всем Он одинаково относится.

Значит, пред Богом ни один человек не имеет никакого преимущества пред другим человеком, и потому самый последний из людей по суду человеческому может быть более достойным Божия Царства, чем какой-нибудь могущественный властелин земного величия. Поэтому, нравственное учение Иисуса Христа, основанное на отношении людей к Богу и Бога к людям, естественно было учением о всеобщем братстве людей Мф.

Кто действительно желает быть членом Божия Царства, тот, по Его наставлению, пусть будет слугою для всех Лк. Было бы большою ошибкой, если бы мы захотели допустить, что такому характеру, какой мы рассматриваем, можно сообщить удовлетворительную полноту посредством полного перечня его добродетелей.

В характере Христа мы находим не только полноту, но гораздо больше: Эта черта заканчивает возвышенную картину святости и величия, которая представляется нашему наблюдению.

Предложений от участников по этой книге пока нет. Хотите обменяться, взять почитать или подарить? Время от времени я прочитываю какой-нибудь детектив российских женщин-писательниц.

Для регистрации на BookMix. Подробнее об акции [x]. Я читал эту книгу. Рецензии Отзывы Цитаты Где купить. Александр Невский и история России. Зарегистрируйтесь, чтобы получать персональные рекомендации.

Аддисон можно приобрести или скачать: Новости книжного мира Сказки на ночь для юных бунтарок.

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress