Историческая наука на рубеже XX-XXI вв. Л. П. Репина

У нас вы можете скачать книгу Историческая наука на рубеже XX-XXI вв. Л. П. Репина в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Здесь на первый план выходят вопросы об условиях и способах производства знания, борьбе за признание полученного результата, о культурно-исторических стандартах научности, способах использования признанного знания в различных целях.

Органичным продолжением этих размышлений является следующая, девятая глава монографии, посвященная интеллектуальной культуре и истории историографии.

Непосредственно к проблематике культурной памяти примыкает и еще одна обозначаемая автором задача интеллектуальной истории — изучение интеллектуальных традиций как формы хранения, актуализации и передачи наследия, которая сама по себе одновременно является и результатом и предпосылкой интеллектуальной деятельности. Разговор же об интеллектуальных традициях выводит на проблему изучения их творцов и носителей — интеллектуальных сообществ.

Особенно подробно автор останавливается на такой важной составляющей интеллектуальной культуры любой эпохи, как исторические знания и представления, полученные, зафиксированные и используемые в характерных для данной культуры формах и присущими ей способами.

Таким образом понятая история исторического знания далеко выходит за рамки традиционной историографии и истории науки вообще, превращаясь в важную составную часть анализа коллективных представлений людей, принадлежащих той или иной культуре. Лорина Петровна отмечает особую важность темпоральных представлений в системе исторической культуры общества и необходимость их изучения в сравнительно-исторической перспективе с целью поиска культурных универсалий человеческого восприятия времени.

Памятуя известную формулу Й. История историографии определяется как история исторической культуры, история образов прошлого, играющих важнейшую роль в конструировании коллективных идентичностей и конфликтов.

Фактически понятая таким образом история историографии понимается как важная часть культурной памяти общества. В дополнение к этому, дискурсивные практики историографии также стали привлекать к себе все больше внимания. Также актуальным становится вопрос и об изучении научных сообществ, тех корпоративных профессиональных норм, которые влияют на историков. Таким образом, анализ историографических концепций превращается в дискурсивный анализ мемориального нарратива, выработанного в рамках определенного сообщества и составляющего основу коллективной идентичности общества в целом.

От этих рассуждений Л. Репина вполне закономерно переходит к проблематике коллективной памяти. Эта сфера является сегодня одной из наиболее актуальных как для исторической науки, так и для memory studies. Диапазон мнений колеблется здесь от позитивистского размежевания пристрастно-избирательной, субъективной памяти с научной, объективно-беспристрастной исторической наукой до их постмодернистского отождествления, признания исторической науки одной из исторических форм мифологии.

Анализируя соотношение истории и памяти, Л. Репина, солидаризируясь с позициями П. Ле Гоффа и других выдающихся историков, приходит к заключению, что история призвана осуществлять критическую, демифологизирующую функцию.

Однако при этом следует признать, что историческая наука постоянно используется в прагматических целях, не имея мощных защитных механизмов от злоупотребления историей.

В первую очередь здесь рассматривается соотношение исторических мифов и национальной идентичности. Репина отмечает, что одним из самых интересных направлений работы в этой области является анализ взаимосвязей научного знания, системы образования и национального сознания. Также обращает она внимание на то, что в диахронном анализе идентичности есть две принципиально важные проблемы: Большое внимание уделено в работе анализу понятий исторической культуры и исторического сознания, а также актуальным аспектам их изучения.

Историческая культура понимается автором в широком смысле как форма артикуляции исторического сознания, определяемого в свою очередь в качестве внутренней установки по отношению к истории, присутствующей в обществе и диктующей как критерии отбора актуализируемого исторического содержания, так и степень востребованности исторического знания.

Автор отмечает, что в отечественной науке путь к постановке вопроса об исторической культуре пролегал через рассмотрение проблематики исторического сознания, и подчеркивает в связи с этим значение новаторского и недооцененного в свое время научного наследия М. Наши беглые заметки, конечно, не могут заменить непосредственного знакомства с этой замечательной книгой.

Сказанного здесь, думается, достаточно для того, чтобы показать, что глубокая и вдумчивая работа над этой монографией чрезвычайно важна для всякого культуролога, особенно для тех из них, которые заинтересованы проблематикой исторической культурологии. Если рецензенту удалось донести до читателей эту мысль и вызвать у них желание познакомиться с сочинением в полном объеме, то автор настоящих слов считал бы свою задачу выполненной.

Слава 9 июня г. Честь 21 июня г. Судьба 12 июня г. Maryvale Institute — Международный Католический колледж катехизации, богословия, философии и религиозного образования в Бирмингеме. Но в раю Адам потерял Дух. Более того, Адам сделал Иоанн Златоуст всё-таки видит намерение Адама в богоуподоблении: Но здесь не говорится об имитации "гноми" или тварной личности Писания известно только о двух доновозаветных праведниках взятых на небо Краткое наставление, как искать Бога и лица Его.

Современная историческая наука — культурологии. Другие новости раздела Всеобщая история. Мир в XX веке: Это посильнее Викиликс будет.

На русский язык перевели одну из самых известных книг о мормонизме. Русский крест Ивана Тургенева в преддверии летия писателя. Как избавиться от страха и начать жить 31 октября г. Семинар по проблемам кодификации церковного законодательства. Часть 2 19 февраля г. Часть 1 18 февраля г. Издания на русском языке Воронова А.

В память о Лидии Успенской 5 августа г. Древлехранилище памятников иконописи и церковной старины в Русском музее. Она позволяет уйти от противопоставления культурной истории, занимающейся герменевтикой значений и смыслов, и традиционной истории социальных структур и процессов, от мнимого противостояния культурологов и представителей социальных наук.

Здесь возникает новый образ социальной реальности как мира, состоящего из значений и смыслов, понятий и ценностей. Любые социальные институты, общности, процессы и нормы перестают восприниматься как данность. Вместо этого задачей историка культуры становится раскрытие тонкой внутренней механики, позволяющей всем этим социальным феноменам сущеcтвовать.

Анализу подвергаются те способы, при помощи которых субъекты, ограниченные социальными рамками и обстоятельствами, оперируют теми средствами восприятия мира, конструирования культурных практик, наделения реальности смыслом, которые им предоставляет культура.

Глава шестая рецензируемой монографии также посвящена важной культурологической теме — проблеме диалога культур в контексте истории и в историческом познании. Опираясь на теоретические положения М. Библера, Лорина Петровна рисует панораму перспективных направлений историко-культурологических исследований в этой области. В первую очередь, речь здесь идет об исторической имагологии имаджинологии как междисциплинарной области знания, опирающейся, прежде всего, на историческую антропологию, психологию и культурологию.

Наряду традиционными направлениями имагологических исследований межкультурного диалога изучение путевых записок, например , автор предлагает и новые пути развития исследований в этой области. Выделяется и такое направление, как сравнительное изучение культурно-исторической специфики историографических традиций и диалога между ними.

Репина обращает внимание и на историю международных культурных связей. Отмечается, что сегодня история международных контактов и трансферов приобрела самостоятельный дисциплинарный статус. Необходимым условием реализации такого проекта является отказ от всяких форм культуроцентризма в том числе и европоцентризма и изучения истории межкультурных контактов в глобальном масштабе.

Методологически важным для современной культурологии представляется и проведенный в главе восьмой анализ современного состояния интеллектуальной истории. Эта сфера принадлежит к числу особых научных интересов автора. Обозначенные здесь подходы значимы с точки зрения задач культурологического анализа интеллектуальной деятельности, понимания истории мысли в качестве неотъемлемой части истории культуры. Эта смена названий отражала коренное переосмысление интеллектуальными историками предмета, метода и дисциплинарного статуса своей области знания.

Составной частью этой новой интеллектуальной истории становится история научной мысли, которая также начинает трактоваться как часть культуры современного ей общества. Здесь на первый план выходят вопросы об условиях и способах производства знания, борьбе за признание полученного результата, о культурно-исторических стандартах научности, способах использования признанного знания в различных целях.

Органичным продолжением этих размышлений является следующая, девятая глава монографии, посвященная интеллектуальной культуре и истории историографии. Непосредственно к проблематике культурной памяти примыкает и еще одна обозначаемая автором задача интеллектуальной истории — изучение интеллектуальных традиций как формы хранения, актуализации и передачи наследия, которая сама по себе одновременно является и результатом и предпосылкой интеллектуальной деятельности.

Разговор же об интеллектуальных традициях выводит на проблему изучения их творцов и носителей — интеллектуальных сообществ. Особенно подробно автор останавливается на такой важной составляющей интеллектуальной культуры любой эпохи, как исторические знания и представления, полученные, зафиксированные и используемые в характерных для данной культуры формах и присущими ей способами.

Таким образом понятая история исторического знания далеко выходит за рамки традиционной историографии и истории науки вообще, превращаясь в важную составную часть анализа коллективных представлений людей, принадлежащих той или иной культуре.

Лорина Петровна отмечает особую важность темпоральных представлений в системе исторической культуры общества и необходимость их изучения в сравнительно-исторической перспективе с целью поиска культурных универсалий человеческого восприятия времени.

Памятуя известную формулу Й. История историографии определяется как история исторической культуры, история образов прошлого, играющих важнейшую роль в конструировании коллективных идентичностей и конфликтов. Фактически понятая таким образом история историографии понимается как важная часть культурной памяти общества. В дополнение к этому, дискурсивные практики историографии также стали привлекать к себе все больше внимания.

Также актуальным становится вопрос и об изучении научных сообществ, тех корпоративных профессиональных норм, которые влияют на историков. Таким образом, анализ историографических концепций превращается в дискурсивный анализ мемориального нарратива, выработанного в рамках определенного сообщества и составляющего основу коллективной идентичности общества в целом.

От этих рассуждений Л. Репина вполне закономерно переходит к проблематике коллективной памяти. Эта сфера является сегодня одной из наиболее актуальных как для исторической науки, так и для memory studies. Диапазон мнений колеблется здесь от позитивистского размежевания пристрастно-избирательной, субъективной памяти с научной, объективно-беспристрастной исторической наукой до их постмодернистского отождествления, признания исторической науки одной из исторических форм мифологии.

Анализируя соотношение истории и памяти, Л. Репина, солидаризируясь с позициями П. Ле Гоффа и других выдающихся историков, приходит к заключению, что история призвана осуществлять критическую, демифологизирующую функцию.

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress