Гнев, злоба, раздражение. Учение Евагрия Понтийского о гневе и кротости Схиархимандрит Гавриил (Бунг

У нас вы можете скачать книгу Гнев, злоба, раздражение. Учение Евагрия Понтийского о гневе и кротости Схиархимандрит Гавриил (Бунг в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Уныние заражает леностью, которая ведёт к небрежению в исполнении обязанностей монашеской жизни, и прежде всего — при совершении богослужений:. Как больной не выносит тяжёлого бремени, так преданный унынию не сделает прилежно Божия дела: Против помысла уныния, который нас отвращает от чтения Священного Писания и размышлений над смыслом духовных поучений, внушая нам: Итак, другим характерным признаком уныния является минимализм , который обычно нетрудно распознать, хотя во втором фрагменте он и не сразу бросается в глаза.

Кто из нас не слышал, например, таких возражений: В самом деле, монаху Евлогию Евагрий пишет: То же происходит и со многими мирянами, независимо от того, посещают они церковь или нет. Мы чувствуем себя на последнем издыхании, как человек, который бежит за уходящим поездом и в конце концов сдаётся. Но кому может прийти в голову, что в этот момент он просто стал добычей уныния? Иные не без причины нам возразят, что это чувство перегруженности может иметь и объективные основания.

Древние отцы прекрасно знали, что такое переутомление, и Евагрий не проявляет в этом отношении ни беспощадного максимализма, ни излишней щепетильности. Так, совершенно замечательным образом он предостерегает от любых целей, к достижению которых принуждают себя клятвой, поскольку эти крайности чужды самому духу монашества и внушаются лукавым. В этом он усматривает подлинный смысл монашеского подвига. За этим предостережением стоит поразительный, на первый взгляд, опыт: Он коварно меняет поле состязания, чтобы предстать рекордсменом в самых возвышенных добродетелях.

Такая проницательность вызывает лишь восхищение: И речь об этом заходит не случайно. Позже мы увидим, кому именно Евагрий обязан столь утончённым чувством меры, — в этом он выступает истинным наследником монашеских традиций.

О том же соблазне чрезмерности, как нам кажется, речь идёт и в одном изумительном фрагменте, который мы приведём ниже. В нём, не вскрывая глубокие корни уныния, Евагрий указывает на непосредственную причину этого недуга — переутомление kamatos в духовном делании.

Из вышеприведённых текстов явствует, что в духовной жизни, как нигде более, не следует ограничиваться поверхностными суждениями. Уныние — это зло с очень глубокими корнями, которое искусно скрывает свою природу.

Тогда возникает вопрос, как в данном конкретном случае отличить истинные мотивации от ложных. Евагрий специально возвращается к этому вопросу в своих письмах. Надёжным критерием в оценке действий человека ему служит намерение, которое обусловливает тот или иной поступок.

Иными словами, следует точно знать, благо избирается ради него самого или — как в случае эгоизма — ради чего-то постороннего.

То есть ему удаётся придать эгоистическую направленность даже самым благим побуждениям. Евагрий предлагает свой выход из этого порочного круга и советует решительно держаться первого благого намерения, поскольку Дух Святой знает, что в борьбе с бесами человек не может без искушений сохранить благой помысел. Впрочем, справедливо и обратное. Кто одержит победу — зависит от человеческой воли, от нашей изобретательности и целеустремлённости или нерадивости и равнодушия.

Итак, свобода воли предполагает личную ответственность. Теперь вернёмся к проявлениям уныния. Если отшельник сразу же не покинул свою келью, бес уныния будет вызывать в его душе состояние общей подавленности духа. И если оно проникает в душу, легко представить, к чему это может привести.

Нет ничего удивительного, если в конце концов становиться под сомнение и сам смысл монашеского жития:. Кто не слышал этого довода, который, как ни странно, звучит весьма современно?

И не только в том, что касается монашеской жизни, но в зависимости от обстоятельств и в отношении всего, что не отвечает нашим наклонностям. И это ещё не всё. Сомнения относительно смысла монашеской жизни могут радикально поставить под вопрос и само это призвание:. В конце концов у несчастного одна лишь мысль: Никто не станет утверждать, будто подобные помыслы знакомы лишь отшельникам.

И какую проницательность обнаруживает Евагрий, разоблачая тайные сомнения относительно подлинности призвания, относительно выбора определённого образа жизни, будь то монашество, священство или брак! Они проникают тихо и незаметно, и подобно тому, как вода точит камень, эти сомнения постепенно подрывают нашу уверенность в самих себе. Говоря простым зыком, всякое решение содержит в себе клубок истинно благородных и поверхностных, лукавых мотивов.

Мы и сегодня нередко поддаёмся этому коварному лукавству. Какой дар различения требуется тогда, чтобы разобраться в том, что же в наших помыслах является подлинным, а что тысячу раз — лишь бесовская уловка! По различным внешним и внутренним причинам унылый не видит для себя никакого выхода из своего печального положения, по крайней мере пока он не исчерпал все обычные способы развлечений; и по-прежнему он пребывает в унынии.

При этом он может легко впасть в состояние глубокой нервной депрессии , симптомы которой Евагрий описывает с удивительной точностью:. Последний проблеск сознания — тщетность любой попытки бегства. Если отчаяние не проходит, оно душит ум, убивает личность , и унылый испытывает то, что Евагрий говорит о печали — непосредственной причине уныния:. Когда же нападает с большим ожесточением, тогда порождает помыслы, которые советуют отшельнику извести душу свою и понуждают его бежать далеко от места.

Сие помыслил и потерпел некогда и святой Иов, тревожимый сим демоном, ибо сказал: Кто бы мог подумать, что поддавшийся в начале просто дурному настроению кончит столь плачевно? Однако Евагрий это ясно предвидел: В этой главе едва ли найдётся фраза, в которой перед читателем не ставился бы экзистенциальный вопрос. Уныние — всеобщий феномен и в определённом смысле присущ самому человеческому бытию. Времена, места и обстоятельства жизни меняют лишь конкретные его проявления.

По сути своей уныние пребывает вне времени. Столь беспощадная анатомия уныния может привести к мысли, что этот недуг неизлечим. Однако это ложное понятие, ещё одна иллюзия, порождённая тем же унынием.

Евагрий, как первые монахи и древняя Церковь , — непоколебимый оптимист в вопросе победы над злом. Поэтому уныние, которое представляет собой как бы некий итог воздействия всех воображаемых страстей, по мнению Евагрия, вполне излечимо, и те средства, которые он предлагает, на удивление просты.

Это лекарства двух типов: Поскольку уныние — болезнь двух способностей души гневливой и вожделеющей , необходимо добиться полного исцеления этих последних. Вера укрепляется страхом Божиим, а он в свою очередь — воздержанием. Говорить о познании, любви и воздержании означает говорить о духовной жизни во всей её полноте, и это невозможно сделать в тесных рамках нашего исследования.

Мы остановимся лишь на том, что Евагрий говорит о печали , роковой и неизменной предтече уныния, и его тесной связи с другими страстями. Духовная любовь любит другого ради него самого, не причиняя ему никакого вреда, ничем не уязвляя; вожделение же, напротив, представляет собой исключительно эгоистическую отчуждённость самости, её похоть неутолима по определению и неизбежно приводит к печали и унынию.

Не усиливается печаль, когда нет других страстей, как и узы не вяжут, когда нет связующих. Кто связан печалью, тот побеждён страстями, и в обличение своего поражения носит узы, потому что печаль бывает следствием неудачи в плотском пожелании, а пожелание сопрягается со страстью. Кто победил вожделение, тот победил страсть, а кто победил страсти, тем не овладеет печаль. Не печалится воздержный, что не удались снеди, и целомудренный, что не успел в задуманном неразумно непотребстве, и негневливый, что не возмог отомстить, и смиренномудренный, что лишён человеческой почести, и несребролюбец, что потерпел утрату.

Для полного исцеления необходимо истребить самый корень зла; но чаще всего в нашей повседневной жизни проявление недуга уныния не считают таковыми. Поскольку так или иначе необходим курс лечения, следует как можно скорее прибегнуть к испытанным средствам, которые тут же принесут ощутимые результаты. Для этого Евагрий предлагает многочисленные специальные лекарства. Вообще говоря, уныние он определяет, как упадок сил, слабость atonie души и тем самым указывает на его связь с трусливым малодушием deilia.

C другой стороны все его проявления отмечены душевной неустойчивостью и склонностью к бегству от жизни. Пороку малодушия противостоит добродетель мужества andreia. Мы обратимся к уже упомянутому тексту, в котором описаны присущие от природы и отвечающие замыслам Творца три способности души в их действии.

В нём говорится, что добродетели гневливой части души суть мужество и любовь, и каждая исполняет назначенную ей роль:. Если уныние представляет собой разновидность малодушия, здесь требуется прежде всего активное сопротивление этому противоприродному действию гневливой части души.

Евагрий описывает это состояние причём он замечает, что ему редко подвержены те, кто живёт в братствах такими словами, которые остаются на все времена и не требуют комментариев. Быть может, сегодня не столь оптимистично прозвучит утверждение, что бес был бы окончательно постыжен, видя наше сострадание к тем, кому он в данную минуту причиняет зло. Современного человека уже не так легко убедить в этом. Ударяешь ты в перси, когда душа стремится ко греху, — и она не чувствует этого; говоришь ей от Писаний — и она в совершенном ослеплении и не слышит; представляешь ей укоризну людей — и она ни во что вменяет людской стыд и вовсе не понимает его, наподобие свиньи, смежившей глаза и пробивающейся сквозь ограду.

Помысел тщеславия kenodoxia , честолюбия, суеты непосредственно предшествует появлению гордыни , которая внушает мысль, что ты не такой, как все. Такому монаху и Сам Бог не нужен. Поскольку этот помысел совершенно суетен и пуст kenos и не имеет никакого отношения к реальному положению вещей, жажда славы остаётся неутолённой. Рано или поздно с осознанием этой суетности приходит уныние, чувство полной опустошённости. Перед этой бездной человек иногда в прямом смысле одержим страстью бегства, его как будто хватают за горло.

Затем можешь делать всё, что сочтёшь более разумным. В такой предельной ситуации, как пустынножительство, терпение выражается в простой выносливости, решимости не покидать свою келью:.

Разве благоразумный человек в подобной ситуации не повёл бы себя совершенно иначе? И действительно, только на собственном опыте и можно проверить совет, который даёт авва Моисей:. Кому-то это покажется непониманием элементарных человеческих потребностей. Другой монах, который был искушаем теми же самыми помыслами, однажды услышал, как авва Арсений Великий даёт удивительный ответ, в котором разводит главное и второстепенное:.

Подобно тому как существует своя иерархия добродетелей, существует иерархия пороков. Что касается уныния, которое представляет собой свершение всех страстей, выносливость в уединении становится важнее всех подвижнических трудов. Разумеется, это возможно только в том случае, если мы незаметно для самих себя не оказались всецело во власти уныния.

Сами по себе отдых, отлучка прогулка, например не возбраняются, но при том условии, что ты не остаёшься в уединении. Ужасна бывает нелепая мания докучать другим рассказами о своих несчастьях, равносильная бегству.

Однако отцы-пустынники не возражают против общения с другими людьми, а, скорее, наоборот. Если бы они охотно не разговаривали с людьми, у нас не было бы и многочисленных собраний их изречений. Даже отшельнику не возбронялось принимать друзей, с которыми он един в мыслях. Можно было бы ещё многое сказать здесь о дружбе монахов, и прежде всего среди пустынников, которые чаще всего были не такими уж неотёсанными, как иногда может показаться.

Однако вернёмся к нашему предмету. Исповедь сердца, или открытие помыслов, всегда совершались в присутствии духовного отца. Ему можно без страха и ложного стыда открыть все тайные брани и духовные опыты, спросить совета или его личного мнения. Приведённый выше отрывок из Жития показывает, с какой деликатностью Евагрий умел выслушивать исповедь. Мы увидели также, что он сам, будучи уже весьма почитаемым аввой, обращался за советом и суждением к своему близкому другу.

Эти духовные отцы и матери и сегодня их во множестве можно встретить на христианском Востоке не обязательно были священниками; Евагрий всю свою жизнь оставался диаконом.

На пять тысяч насельников Нитрийской пустыни и шестьсот наиболее испытанных братьев, живших в непосредственной близости с Евагрием, было всего лишь восемь священников.

Духовное отцовство или материнство никак не связаны с местоположением в церковной иерархии, это свободная харизма, дар, добытый ценой побед и поражений в собственной духовной жизни, это опыт, которому невозможно научиться по книгам. Это не связано с возрастом: Нередко, особенно на Западе, можно услышать, что сегодня нигде не найти духовных отцов. Но не следует забывать, что в делах благодати не отец порождает сына, а сын — отца.

Современному западному человеку существенно недостаёт подлинного духа сыновства, из которого возродится и духовное отцовство. Причину этого объясняет известный отец пустыни, современный коптский монах Матта Эль-Маскин в своём определении духовного отцовства Духовный отец — это прежде всего человек, которого ведёт Дух и который стал послушным орудием в руках Божиих. Именно поэтому он никогда не призовёт своих учеников следовать за ним, поскольку мы все остаёмся учениками единого Учителя — Христа.

Он даже не будет пытаться окормлять ученика, ибо он всего лишь человек, а не Ангел. Он, скорее, смиренно последует за ним как слуга, чтобы в случае нужды оказаться полезным тому, кто, как и он, по настоянию Духа, следует по стопам Христа. Чтобы жить так, ему надлежит с ещё большим вниманием, чем ученик, слушать, что именно Дух Божий ждёт от него, ему следует отринуть всё личное в себе. Ученик из его уст не должен услышать ни единого слова простой человеческой премудрости, но лишь слово Божие.

Терпение в келейном уединении — та высшая способность, символический смысл которой заслуживает особого внимания. Лучше занять позитивную жизненную позицию, возвести преграду на пути губительного потока уныния повсюду, где он врывается в нашу жизнь. Евагрий предлагает настоящую стратегию, которая становится правилом жизни:. Заметим, что сам Евагрий не был фанатически привержен этому правилу:.

Это обычное правило не было писанным монашеским уставом, в Скиту его вообще тогда не существовало. В обычное время следует безоговорочно придерживаться этого келейного правила, но в исключительных случаях следует поступать, помня о христианской свободе.

Умелое балансирование на грани послушания и свободы составляет самую суть духовного учения древних отцов. Испытанное средство предотвратить связанное с тоской душевное смятение или победить его, если оно уже проникло в душу, — это тяжёлый, но исполненный со тщанием труд, который не является ни самоцелью, ни поводом к корыстолюбию, — монахи всегда его почитали своим долгом.

Евагрий даёт этому следующее объяснение:. Так, в нескольких строках, Евагрий кратко изложил весь духовный опыт отцов-пустынников, своих учителей, и каждое из этих положений можно подтвердить изречениями и других монахов. Совершенно справедливо преподобный Венедикт Нурсийский просит своих братьев ничего не предпочитать богослужениям.

В обеих этих крайностях Евагрий проницательно усматривает формы того же уныния. Помимо мужественного терпения, которое способствует исполнению природного назначения гневливой части души, другие лекарства от уныния врачуют вожделеющую часть души, тоже пострадавшую, утратившую свои добродетели и уже не способную соответствовать заданной от природы цели:. Можно легко распознать те формы уныния, которые ополчаются на эти две добродетели души; в качестве примера мы уже называли необузданное желание недоступного или неосуществимого и всевозможные иррациональные вожделения.

Мы не можем привести здесь всех многочисленных средств, которые Евагрий предлагает для исцеления вожделеющей части души. Подробно остановимся лишь на воздержании. Проблемы чревобесия необузданного аппетита и гортанобесия нездоровой потребности постоянного наслаждения от вкушения пищи — их природа и сегодня остаётся неизвестной — как и многие другие, были хорошо известны древним отцам.

По этическим соображениям в таких случаях прибегали к средству, которое сегодня можно применять разве что в эгоистических или терапевтических целях, — голодание. Всё сказано в одной фразе:. В этом отношении Евагрий опять же не был непреклонным ригористом. Кто по слабости или болезни должен питаться три раза в день или чаще тогда как монахи обычно принимали пищу только раз в день, после 15 часов не должен печалиться об этом.

Не менее строго Евагрий обличает и противоположную крайность. Так, одной монахине советует:. Какой бы строгой ни была аскеза отцов-пустынников, она всегда умеренна , то есть всегда в меру сил каждого. Тем более она не предполагает беспрекословного исполнения всех запретов и во всём подчинена духу евангельской свободы, как это неоднократно подчёркивает Евагрий. Из этого можно понять, что не только чревоугодие, но и чревобесие буквально: Однако сами по себе мудрые советы и самые проницательные замечания ничего не меняют, ибо яростная и вожделеющая части души своими корнями уходят в иррациональное и инстинктивное.

Конечно, ум бывает уязвлён страстями души, но он никогда не теряет от природы присущей ему способности воспринимать слово Божье и навсегда остаётся условием свободного выбора, в нём определяется подлинная или иллюзорная ценность любого человеческого деяния.

К этим трём добродетелям следует добавить праведность, как общую добродетель, которая устанавливает своего рода гармонию, согласуя между собой три части души. Несколько примеров позволят наглядно представить, как действуют эти добродетели в случае уныния. В самом деле, враг испытывает нашу твёрдость. Наперёд разгадать его тактику и определить противника: Он советует совершать чинопоследование, зная о характере бесовских наваждений. Если враг подстрекает ослабить голос, то следует, напротив, читать псалмы громко и вразумительно.

Если же он внушает читать нараспев, тогда лучше читать тихо, вполголоса и медитативно. Пробудиться поздно означает начать свою работу скрепя сердце и в дурном расположении духа. Когда чувствуешь, что хочется закончить как можно скорее, лучше будет, напротив, завершить работу с величайшим тщанием. В сущности, это простые опыты житейской мудрости, хорошо знакомые каждому. Но немногие отдают себе отчёт в том, что нередко всё зависит от самых ничтожных вещей, которые могут, вызвав уныние и отвращение, отравить жизнь.

Житейская мудрость защищает от уныния, но, когда оно уже поразило ум, требуются более действенные лекарства. Следуя учению отцов, Евагрий упоминает и такие средства, которые, на первый взгляд, приводят современного человека в растерянность. Первое из них упоминается чаще других — это слёзы. Плакать можно по самым разным причинам, и слёзы слезам рознь: Ибо, по учению отцов, молиться, как ни странно, также означает проливать слёзы пред Богом:.

Почему столь высоко ценится слёзная молитва? Почему Богу столь отрадно видеть, как мы в молитве проливаем слёзы? Ответ можно найти в самом Священном Писании. Слёзы великой блудницы, слёзы Петра после постыдного отречения имеют то же значение, что и исповедь мытаря в храме: Христос пришёл не для того, чтобы призвать не имеющих нужды в покаянии праведников, а чтобы призвать грешников, которые себя признают таковыми. Следуя святоотеческому учению, Евагрий настаивает на том, что слезами надлежит начинать всякую молитву, исповедуя тем самым свою греховность и нужду в спасении.

Слёзы, проливаемые в молитве, воздействуют не только на Бога, но и на нас самих, производя в нас перемены:. Ничто так не мешает обрести благодать Божию, как ожесточённость, присущая каждому из нас. Разве в заповедях блаженства Христос не обещает радость плачущим? Но что делать, когда даже самая усердная молитва о стяжании дара слёз остаётся бесплодной?

Противостояние, в частности, состоит в многократном повторении с горячим сердцем тех стихов из Священного Писания, которые выбраны в зависимости от состояния духа молящегося. В этой практике, получившей необычайно широкое распространение, Евагрий опять непосредственно обращается к святоотеческой традиции. В нём содержится всё, о чём следует просить Бога: Весьма знаменательно, что коптская традиция возводит эту форму молитвы к Макарию Великому, упоминая в качестве гаранта её подлинности имя Евагрия.

Вероятно, он полагает, что каждый со временем находит собственную молитву. Всё сводится к стиху псалма 69, 2: В главе, посвящённой унынию, о которой мы уже не раз говорили, он упоминает и слёзы:. Слёзы — великое средство против ночных страхов, которые происходят от уныния. К этому лекарству с мудростью прибегал в минуты страданий пророк Давид, говоря: Этот метод противостояния — плод долгих размышлений над Писанием, и смысл его совершенно понятен.

Внушения врага надлежит вытеснить богоносными словами утешения и ободрения, они помогут человеку сдвинуться с мёртвой точки в его духовной жизни.

Слово Божье размыкает адский круг собственных и чужих помыслов, нескончаемые внутренние рассуждения-монологи, которые не одного привели на грань безумия. Как это сделать, Евагрий учит в двух следующих текстах, которые, вероятно, имел перед глазами миниатюрист Штутгартской Псалтири каролингской эпохи IX в. Когда подступает бес уныния, со слезами разделим нашу душу на две части: Уповай на Бога, ибо я буду ещё славить Его, Спасителя моего и Бога моего.

В приведённом ниже фрагменте раскрыты новые аспекты проблемы уныния, о которых речь пойдёт в следующей главе. Как и в других фрагментах, здесь говорится, что уныние может стать следствием тех усилий, которые являются неотъемлемой частью самой духовной жизни, когда мы преступаем положенную меру или руководствуемся неправедными соображениями. Иногда этому изнеможению подвержены излишне ревностные души. Евагрий, кстати, к ней тоже оставил обширные комментарии. Таким образом, первостепенную роль Евагрий отводит псалмопению.

Уныние уходит тайными корнями в себялюбие, это плод болезненной переоценки земной и материальной жизни со всеми её перипетиями и неизменной враждебностью. Ибо ясное осознание тщетности всего перед лицом смерти в конечном счёте послужит укреплению святой воли к жизни. Так, добродетель надежды умереть Бога ради означает обрести жизнь в Боге, согласно Писаниям: В этом же ключе надлежит понимать следующий фрагмент, который, на первый взгляд, может показаться нехристианским и враждебным телу.

Наконец, духовное разумение — это подлинная мудрость, которая даёт возможность рассмотреть последний смысл уныния на той глубине, где обнажается вся нищета этого лукавого помысла. Станет ли он после всего этого восклицать: Так, уныние и депрессия, лишённые изначально всякого положительного смысла, постепенно теряют свой исключительно вредоносный характер, чтобы стать дорогой к подлинно христианскому житию, sequella Christi.

Многим, вероятно, предложенные средства от уныния не покажутся столь уж притягательными, поскольку так или иначе все они предполагают отказ от всякого рода наслаждений. Однако, приведённые фрагменты из трактатов Евагрия позволяют судить о том, насколько конечный выигрыш выше первоначальной ставки.

Вот зачем Бог попустительствует искушениям, как и в случае Иова Но почему же в нём столь важное место занимает уныние? Насколько можно судить по многочисленным цитатам, приведённым выше, между унынием и молитвой существует на первый взгляд парадоксальная связь:.

Едва ли можно понять истинный смысл этих утверждений, если не знаешь, какое значение Евагрий придаёт молитве:. Когда уныние и печаль в душе задерживаются надолго, они умерщвляют духовную жизнь. Совершенно справедливо Евагрий считает молитву самым надёжным средством познать своё внутреннее состояние, поскольку в молитве нам представляется своего рода итог нашей прежней жизни. Уныние проявляется в чувстве подавленности и агрессивности. Нет ничего удивительного в том, что Евагрий называет печаль и гнев главными препятствиями на пути к молитве:.

Также [не предавай себя и помыслу] блуда, мечтая постоянно о наслаждении. Первый помысел омрачает душу, а второй призывает её к разжиганию страсти, но оба оскверняют ум твой. Вот почему Евагрий увещевает примириться с нашим врагом, прежде чем приступить к молитве, иначе она станет напрасным трудом. Как и уныние, печаль и гнев помрачают святое сияние. В состоянии смятения яростная часть души помутняет взор ума.

При этом речь идёт, разумеется, не о чём-то, воспринимаемом чувствами, а об опыте откровения, теофонии ипостасного Бога в самой личности человека. Только познавший его на опыте может говорить об этом. Если уныние и его приспешники, печаль и гнев, разрушают это состояние, становится понятным категорическое утверждение Евагрия:. Весьма характерно, что Евагрий при этом не просто отождествляет молитву и радость.

Молитва — это не только состояние радости. Это, скорее, плод радости, который перерастает самого себя. Такое различие существенно, поскольку оно позволяет избежать ошибочного представления о счастье, как самоцели, или стремиться к этому чувству, что было бы ещё хуже. Это означало бы подменить цель средствами, как и в отношении слёз. Итак, молитва в том виде, как её понимает Евагрий, возможна только тогда, когда в душе воцарилось состояние глубокой умиротворённости, вдали от бушующих страстей, всякого рода душевной экзальтации и эмоциональных потрясений.

Весьма знаменательно, что у Евагрия, в отличие от многих других духовных авторов, понятие восторга ekstasis никогда не употребляется в положительном смысле. Эта трезвенность — позже мы увидим её отличительные признаки — придаёт духовному учению Евагрия печать подлинности. Сказанное о радости в ещё большей степени относится к умиротворённости. То, что Евагрий говорит о двух мирных состояниях души, сопоставимо и с разными проявлениями радости:.

За первым следует смиренномудрие вместе с сокрушением, слёзы, беспредельная томительная любовь к Божеству и безмерное усердие к труду; за вторым — тщеславие вместе с гордыней, которые увлекают монаха в пагубные [западни] остальных бесов. Это состояние внутренней безмятежности oikeia eremia, букв.

Страсти, грехи для него — нечто чужеродное, пришедшее извне, они вызывают смущение и приводят к помрачению. Молитва вдруг обретает новый смысл, становится созерцанием мистической скинии Божией в человеческой душе:. И святой Давид ясно научает нас относительно того, что есть место Божие.

Он не может оказаться по ту сторону их , если не совлёкся страстей, которые сковывают его посредством помыслов, привязанных к чувственным вещам. К тем, кто удостоился его, нисходят святые Ангелы. Памятозлобие помутняет это видение, и кипение гнева окончательно гасит его своей яростью. Это видение сияющей Божественной славы — высочайшая форма познания Бога, которое возможно уже в этой жизни.

Жажда этого познания безгранична , из неё рождается неутолимое желание Бога, познание Бога тоже будет безграничным Вслед за унынием, которое потрясало человека до самых сокровенных глубин его естества и было мужественно перенесено, возникает не просто чувство облегчения или удовлетворённости — иначе бы уныние осталось лишь психологическим феноменом.

Совершившийся переворот знаменует собой прорыв к подлинно личностному существованию во встрече с личностью Самого Бога. В этом отношении уныние и духовная жизнь неразлучны.

Наши экскурсы в мир духовного учения Евагрия, как может показаться, завели далеко в неизведанные и диковинные края. Но это впечатление обманчиво.

Уныние, как его представляет Евагрий, — чрезвычайно сложное и противоречивое явление, своего рода перепутье. Оказавшийся здесь должен совершить духовный выбор: Депрессия может знаменовать собой как конец, так и начало подлинной жизни. Уныние — это порок, страсть, от которой человек в буквальном смысле слова страдает, как и от любой другой болезни души.

Свои силы она черпает в иррациональном вожделении, отчуждающее желание которого по самой своей сущности никогда не может быть удовлетворено до конца:.

Невозможность удовлетворить эгоистическое вожделение самости объясняется тем, что по самой своей сущности оно противоестественно:.

Fecisti nos ad Te, Domine, et inquietum est cor nostrum donec requiescat in Te. Ты создал нас для Себя, и не знает покоя сердце наше, пока не успокоится в Тебе. Само естество Бога, для которого был сотворён человек, — любовь; взаимная любовь ипостасей Пресвятой Троицы обретает свою полноту в безусловном принесении себя в дар. Евагрию наряду с этим хорошо известно желание, направленное к Богу, о котором он тоже говорит, как о ненасытном.

Она не связана с бодренностью того, что вожделенно и что никогда не в состоянии утолить жажду сердца, а объясняется ограниченностью самого человеческого существа перед лицом Бога.

Это желание присуще уму и устремляется к Богу — Fecisti nos ad Te, Domine — оно обретает удовлетворение и блаженство именно в той неудовлетворимости, которая происходит от безмерности Самого Бога. И парадоксальным образом Евагрий говорит:. Совершенно иначе обстоит дело с эгоистическим вожделением. Невозможность испытать удовлетворение, чувство обманутости в своих смутных желаниях неизбежно погружают нас в печаль, а затем порождают чувство разочарованности и опустошённости, за которыми немедленно наступает уныние.

Не во всём совпадая друг с другом, печаль и уныние до такой степени родственны, что у Евагрия они нередко выступают, как взаимозаменяемые понятия. Однако, в отличие от печали, уныние вызывает одновременное продолжительное возбуждение двух иррациональных частей души: Оно, подобно двуликому Янусу, смотрит назад и вперёд — не довольствуется настоящим и вожделеет будущего. Этим объясняется противоречивый характер его крайних проявлений: Являя собой смешение и конечный итог в сущности всех страстных помыслов, оно может быть долговременным и в конце концов оборачивается различными формами психической депрессии, которая может привести к самоубийству, этой последней попытке бегства.

Поскольку наиболее характерным проявлением уныния является именно склонность к бегству, в самых различных формах, все лекарства, которые прописывает Евагрий, можно свести к одному — терпению. Терпение может полностью исцелить от этой болезни — чрезмерного себялюбия.

Ибо терпеть — означает не сдаваться под натиском иррациональных желаний. Однако это терпение не имеет ничего общего со слепой покорностью, скорее оно представляет собой осознанное ожидание Бога. Но собственное лицо человек открывает для себя лишь во встрече с ипостасным Богом, в котором заключено и скрыто всё сущее, и поскольку Бог есть любовь, только встреча с Ним может окончательно исцелить от болезненной самости, этой жалкой боязни потеряться в принесении самого себя в дар.

Другие целебные средства так или иначе связаны с терпением и тоже ориентированы на непосредственную личную встречу с Богом.

Отныне человек плачет уже не скорбя о самом себе, от жалости к себе, но плачет пред Богом, исповедуя ожесточённость своего сердца в надежде избавиться от неё благодатью Божьего милосердия. Единственный смысл антиррезиса, противостояние козням искусителя, состоит в том, чтобы разомкнуть железные оковы собственной замкнутости силой Слова Божия, чтобы вырваться из оков нескончаемого монолога с самим собой к освобождающему диалогу с Богом.

Для христианина упражнение в смерти состоит в том, чтобы представить в уме последний миг, когда ты неминуемо встретишь Господа лицом к лицу.

Ибо все предстанут пред Ним — и тот, кто пламенно ожидал этого часа, и тот, кто всю свою жизнь старался его избежать. На смену смертельному отчаянию и беспомощности вдруг приходит глубокая умиротворённость и неизречённая радость — предвкушение того мира, который Христос обещал апостолам накануне Своих страданий и который Воскресший в пасхальное утро сделал нашей реальностью.

Ибо для Евагрия молитва в глубочайшем смысле есть. И никто не может заставить, и многие — увы! Им, может быть, и надо-то было всего лишь часок переждать в молчании. Этот шаг за пределы самого себя каждый должен совершить сам, и всё же мы не одиноки в этом, ибо несть числа тем, кто уже совершил его до нас. И если тогда несчастное и сокрушённое человеческое существо вслед за Антонием Великим, отцом монахов, обратит ко Господу вопрос, полный изумления и упрёка:.

Почему не явился вначале, чтобы положить конец моим страданиям? Ибо Бог настолько любит Своё создание и уважает его свободу, что оставляет за человеком право и возможность самому совершить этот последний шаг навстречу к Нему. Аскетические и богословские трактаты. Творения преподобного отца нашего Нила Синайского. У истоков культуры святости: Памятники древнецерковной аскетической и монашеской письменности. Псевдодополнения к Сотнице назиданий. Epistula 63 Epistula fidei, Послание о вере. Epistula 64 Epistula ad Melanium, Послание к Мелании.

Сирийский текст с обратным пер. Сирийский текст с паралл. PG79, D — A; переизд. Gnostikos Умозритель, или К тому, кто удостоился ведения.

Scholia in Psalmos, Схолии на Псалтырь. В работе над книгой мы использовали копию манускрипта Vaticanus graecus , любезно предоставленную нам М.

Kephalaia Gnostika Умозрительные главы. De diversis malignis cogitationibus, О различных лукавых помыслах. PG79, D — A; франц. Bureaux du Muson, Ad Monachos Sententiae ad Monachos, Зерцало иноков и инокинь. De Okto Spiritibus Malitiae О восьми лукавых помыслах.

PG79, A — D; J. Echrer, на основе манускрипта Coislin из Франц. De Oratione Слово о молитве. Заслуживает внимания также перевод И. Praktikos Capita praktika ad Anatolium, Слово о духовном делании, или Монах. Ad Virginem Зерцало иноков и инокинь. De Vitiis De uitiis quae opposite sunt virtutibus, О пороках, противоположных добродетелям. PG 79, B — D; ed. De Historia Lausiaca, quaenam sit hujus ad monachorum Aegyptiorum historiam schribendam utilitas.

Палладия, епископа Еленопольского Лавсаик, или Повествование о жизни святых и блаженных отцов. Study of Accidie and some of its literary phases. Melancholie und Melancholiker in den medizinischen Theorien der Antike. Das Mittagsgespenst daemonium meridianum. Schmitt, Quellen und Studien zur Volkskunde; 9.

Untersuchungen zur Vorgeschichte eines literarischen Motivs. The sin of sloth: Acedia in medival Thought and Literature. University of North Carolina Press, Подробно биография Евагрия изложена в кн.: Origenism in the Desert.

Liturgical Press, — Cf. Palladii Historia Lausiaca 7. Этот обычай ярко описывается в статье: По-прежнему сохраняет актуальность монография: О Евагрии и Альбине см. Фрагмент пространного Жизнеописания Евагрия в кн.: The Lausiac History of Palladius.

Об Анатолии и Евагрии см.: Именно так озаглавлено посвящённое ему исследование A. Церковная история Сократа Схоластика. По этому вопросу существует обширная и разнообразная литература, см. Библиографию, помещённую в приложении к этой книге. Эту же точку зрения автор высказывает и в других публикациях. Акедия от а — не, и kedon — старание, труд — беспечность, нерадивость, расслабление, упадок духа. Cassian, De Institutis X, 1. Иоанн Кассиан не утверждает, что уныние знакомо лишь отшельникам, последние его испытывают не исключительно, а по преимуществу.

В данном же случае речь идёт о совместных братских молитвах. Здесь и далее цит. Мартис, , с сохранением пунктуации указанного издания. Здесь, вероятно, Евагрий намекает на прямые нападения бесов, о чём он говорит довольно часто, см.

Aux prises aves le mal. О взглядах Евагрия на предмет см.: Epistula 7, 2; ср. Символ бесовского внушения, ср.: Cfssian, De Institutis X, 1. De Okto Spiritibus Vflitiae De Okto Spiritibus Malitiae 14 Цит. Отметим, что четвёртый час соответствует примерно 10 часам утра, восьмой час — 14 часам. Это выражение происходит из Пс. Vom Sinn der Schwermut. De Octo Spiritibus Malitiae Nach dem Intellekt leben. Kephalaia Gnostika III, 24; cf. В том, что касается первых, Евагрий приводит Пс.

De Octo Shiritibus Malitiae В этом месте мы не следуем тексту академического издания А. Гийомона, поскольку такое прочтение вступает в противоречие не только с возможным источником й главы трактата, но и с самим учением Евагрия, который неоднократно указывает, что любовь связана не с вожделеющим, а с яростнным началом души.

В пользу этого свидетельствует и отдельная группа сохранившихся рукописей этого фрагмента. Orientalia Christiana Analecta; De Okto Spiritibus Malitiae Иов 30, 24 ; Mal.

De Okto Spiritibus Malitiae I. Эта тема заслуживает специального изучения. Rerum monachalium rationes 8. Le travial manuel dans le monacisme ancient. De Okto Spiritibus Malitiae 1. Rerum monachalium rationes Смиряет собственную гортань по образу Самсона, см.: Другой возможный вариант перевода: В Синодальном переводе Библии таких слов нет. Творения преподоброго отца нашего Нила Синайского. Institutio ad monachos Suppl.

Kephalaia Gnostika III, Ignorance infinie ou science infinie? Изд-во Сретенского монастыря, Athanasius, Vita Antonii Русский перевод жития Антония Великого см. Творения в 4 т. Спасо — Преображенский Валаамский монастырь, Евагрий, как духовный наставник 1. Определение понятия зла 3.

Происхождение и характерные особенности уныния 4. Уныние и духовная жизнь Заключение Источники. Евагрий, как духовный наставник История древнего монашества повествует о целой плеяде ярких, незаурядных личностей — начиная с преподобного Антония Великого , чьё Житие, составленное святителем Афанасием Александрийским , открывает изумлённому читателю мир первых насельников египетской пустыни. В одном из своих посланий он открыто признаётся в том, что ему был ведом этот порок: Сам Евагрий пишет, вероятно, об этом же в своём Послании к инокам, которые спрашивали его о том, как быть, если под натиском уныния тебя одолевает соблазн покинуть свою келью: Такова история, которую передаёт нам Евагрий: Эти восемь помыслов суть бесовские наваждения, и поэтому не следует их рассматривать, как грехи, и уж тем более их стыдиться: В действительности мы не подвержены ему… Зло происходит от неверного употребления наших талантов: Евагрий находит этому подтверждение в самом Евангелии: Он даёт ему следующее определение: Уныние вошло в этот мир одновременно с человеком.

В чём же основное различие между печалью и унынием? Евагрий так объясняет происхождение печали: Вот первая часть ответа: Вероятно, именно это имеет в виду Евагрий, когда пишет следующее: Вслед за своим учителем Григорием Богословом Евагрий так описывает качества души, исцелённой до самых глубин: В этом отношении описания Евагрия совершенно справедливы: Однако от него не ускользает, что власть свободной воли бывает узурпирована: Уныние — воздушная приязнь, хождение кругом — ненависть к трудолюбию, борьба с безмолвием — буря во время псалмопения, лень к молитве — расслабление в подвиге, безвременное усыпление — непрестанно возвращающийся сон, тяжесть безумия — ненависть к келье, противоборство трудам — противление терпеливости, узда размышлению — неведение писаний, причастница печали — часы, показывающие голод.

Однако затем, в годы его беспокойного епископского служения и изгнания в Египет, он уже никогда не жаловался на слабое здоровье… Палладий был хорошо знаком с учением Евагрия и знал, что озабоченность состоянием своего физического здоровья нередко происходит именно от уныния: Против бесовского помысла уныния, который ненавидит рукоделие и освоенное нами ремесло и хочет овладеть другим, менее трудным, но более прибыльным и не столь тяжёлым… Во времена Евагрия соблазну объяснить собственное неблагополучие условиями труда или спецификой своего ремесла поддавались многие; во всяком случае он не раз говорит об этом.

И вот унывающий с мучителиной остротой перебирает в памяти нанесённые ему обиды, реальные и воображаемые, вспоминает несправедливость, которую ему пришлось претерпеть: Испокон века существует испытанное средство, во всяком случае на первое время, облегчить тяжесть уныния — это развлечения: Против помысла, который нам внушает в момент уныния идти к братьям, чтобы они нас утешили… К Господу из-за помысла уныния, который сокрушает терпение и внушает немного передохнуть, пойти навестить после долгого времени свой дом, родных… Сегодня целая индустрия развлечений направлена на то, чтобы облегчить нашим современникам бремя уныния, то есть отвлечь от сознания, что они подвержены этому недугу.

Против ума, которого со всех сторон осаждает помысел уныния, гонит его прочь с этих мест, хватает за горло, и тянет к новым местам, братьям или родственникам, или в мир, который его уже столько раз унизил и уничтожил… Сколько бы ни длилось это состояние, оно в конце концов может принять формы неврастении, столь реалистично описанные в тексте, который мы приведём чуть ниже. А уклонение от посещений иногда расценивалось как выражение гордыни: Против помысла гордыни, который мешает посетить братьев, потому что они не превосходят меня в познании… Как показывает приведённый выше эпизод из жизни Палладия, в случае уныния посещение духовного отца считалось не только позволительным, но и обязательным, то есть рассматривалось как долг смирения и, в конце концов, как проявление простого благоразумия.

В следующем фрагменте, который по справедливости получил широчайшую известность, Евагрий не без иронии изображает, к какому гротескному поведению может привести уныние: Ранее мы уже приводили отдельные фрагменты, и вот этот пассаж целиком: Уныние заражает леностью, которая ведёт к небрежению в исполнении обязанностей монашеской жизни, и прежде всего — при совершении богослужений: Нет ничего удивительного, если в конце концов становиться под сомнение и сам смысл монашеского жития: Сомнения относительно смысла монашеской жизни могут радикально поставить под вопрос и само это призвание: При этом он может легко впасть в состояние глубокой нервной депрессии , симптомы которой Евагрий описывает с удивительной точностью: Если отчаяние не проходит, оно душит ум, убивает личность , и унылый испытывает то, что Евагрий говорит о печали — непосредственной причине уныния: В нём говорится, что добродетели гневливой части души суть мужество и любовь, и каждая исполняет назначенную ей роль: И действительно, только на собственном опыте и можно проверить совет, который даёт авва Моисей: Другой монах, который был искушаем теми же самыми помыслами, однажды услышал, как авва Арсений Великий даёт удивительный ответ, в котором разводит главное и второстепенное: Евагрий предлагает настоящую стратегию, которая становится правилом жизни: Заметим, что сам Евагрий не был фанатически привержен этому правилу: Евагрий даёт этому следующее объяснение: Помимо мужественного терпения, которое способствует исполнению природного назначения гневливой части души, другие лекарства от уныния врачуют вожделеющую часть души, тоже пострадавшую, утратившую свои добродетели и уже не способную соответствовать заданной от природы цели: Всё сказано в одной фразе: Так, одной монахине советует: Ибо, по учению отцов, молиться, как ни странно, также означает проливать слёзы пред Богом: В главе, посвящённой унынию, о которой мы уже не раз говорили, он упоминает и слёзы: Прежде всего требуется внутренний покой, безмятежность ума hesychia.

Насколько можно судить по многочисленным цитатам, приведённым выше, между унынием и молитвой существует на первый взгляд парадоксальная связь: Нет ничего удивительного в том, что Евагрий называет печаль и гнев главными препятствиями на пути к молитве: Всё сказанное о гневе в равной мере относится и к унынию: То, что Евагрий говорит о двух мирных состояниях души, сопоставимо и с разными проявлениями радости: Молитва вдруг обретает новый смысл, становится созерцанием мистической скинии Божией в человеческой душе: Свои силы она черпает в иррациональном вожделении, отчуждающее желание которого по самой своей сущности никогда не может быть удовлетворено до конца: И парадоксальным образом Евагрий говорит: Ибо для Евагрия молитва в глубочайшем смысле есть собеседование ума с Богом, нескончаемая доверительная беседа между личностью человека и личностью Бога, выражение безграничной любви к Богу, Отцу нашему, любовь-вожделение pothos , которая не перестаёт расти никогда, и не имеет границ познание, которое в силу бесконечности Познаваемого всегда остаётся радостным неведением.

И если тогда несчастное и сокрушённое человеческое существо вслед за Антонием Великим, отцом монахов, обратит ко Господу вопрос, полный изумления и упрёка: Rerum monachalium rationes Основы жизни монашеской. PG40, D — C. В конце работы Габриель приводит краткое жизнеописание аввы Евагрия учение и жизнь которого были очень кроткими. Так же из собственных измышлений на заданную тему мне хотелось поделиться следующим соображением.

Для нас очень важно, что гнев возникает в попытке страсть сладострастия чрево и гортаннобесия, в том числе винопития табакокурения, телесного и душевного покоя не исихии , разные приятные мечтания, самоуслаждение выдающие себя за благодатные осенения и многое другое исходящие из темного хаоса магическо-суррогатного, душевно-телесного вещества столь необходимого гневу защитить себя саму.

Еще гнев сразу следует за превозношением даже в мысли , за чувством собственного превосходства. Далее важно, что Евагрий считал, что даже праведного гнева нужно всячески воздерживаться и единственным оружием против греха и зла может быть только любовь в виде кротости. Гнев всегда следует за какой то страстью и ее защищает, иногда думая, что борется за добродетель. Важно и то, что гнев внешне себя может никак не выражать, а как бы тихонько тлеть в вышепоказанной магической душевно-телесности ослепляя ум nous и исполняя сердце яростью к обидчику, или к совершенной неправде, или мнимой, кажущейся неправде.

В общем вот такой морок. В завершении хотелось бы привести две цитаты для размышления, все таки это обще человеческая проблема, из Вавилонского Талмуда, трактата Йома:.

Они не злопамятны хотя бы потому, что ленивы. Им не хватает сил для мстительного рвения. Для подлинного зла им не хватает чистого энтузиазма. За многие годы благополучия их чувства притупляются до снисходительности. Подписаться на уведомления о новых комментариях.

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress