Человек случайностей Айрис Мердок

У нас вы можете скачать книгу Человек случайностей Айрис Мердок в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Я в тебя влюбилась с той самой минуты, когда мы поцеловались за гробницей в Британском музее. Я раньше и не представляла, что можно быть такой счастливой. Не мыслю жизни без тебя. Но ты, как бы это сказать, слишком роскошная. Но ты ведь останешься здесь. Мы будем жить в Оксфорде. Господи, Грейс, все еще не верю.

Какое счастье… Дорогая, пожалуйста…. Располагавшийся под длинной белой полкой диванчик, на котором они сейчас сидели, был страшно узок. Людвиг стукнулся теменем о полку.

Одну ладонь он подсунул под теплую ногу Грейс. Наклонив голову, ощутил небритой щекой шелковистость ее облегающего платья… Два сердца бились рядом — каждое в своей клетке.

Завеса безмятежности куда-то улетучилась. Они еще ни разу не занимались любовью. Но Людвиг уже падал, подвернув под себя ногу и тем смягчив падение. Вот он и на полу с кофейником в объятиях. А над ним сдавленный смех Грейс: Людвиг уже успел поломать два стула. За тоненькой стеной комнаты Грейс всегда находились родители. Как раз в эту минуту Клер Тисборн, склонившись над перилами, объявила мужу: Неподходящий момент для занятий любовью, даже если бы Грейс не возражала.

А к себе он не мог ее привести, потому что Грейс не симпатизировала Митци Рикардо. Не навестить ли снова Британский музей? Они никогда не разговаривали о сексе. Девственница Грейс или нет, кто знает. Может, именно сейчас надо рассказать ей о своих прошлых связях?

Он глядел в непостижимо простодушные глаза девушки, которой готовился посвятить всего себя — свою жизнь, свои мысли, свои чувства, все свое духовное существо. Она так невообразимо молода. Он чувствовал себя лет на сто старше этого бутона, лишь готовящегося расцвести. Грубым, заурядным, старым и нечистым. И в этот же самый миг к нему пришла мысль, что он ее совсем не знает.

Он влюбился, он дал обещание существу, совершенно ему незнакомому. Ну прошу тебя, Людвиг, не сейчас. Мама может заглянуть в любой момент, ты же знаешь. А женаты мы будем долго. Так что насладимся обручением. Это такое необыкновенное время. Первые пять минут мне очень понравились. Ты же знаешь, я и без него сделаю все, что ты захочешь. А вдруг она умрет как раз в день свадьбы?

И еще… Да, из-за тебя. Грейс, ты не осуждаешь мой поступок? Что я никогда не вернусь на родину, что отказался воевать, ты понимаешь….

Почему я должна быть против того, что ты останешься в Англии и станешь англичанином? Они сидели бок о бок, неуверенно, словно в лодке. Ее правую руку Людвиг крепко держал в своей, левой обнимал за плечи, костистым коленом прижимаясь к ее круглой золотистой коленке, просвечивающей сквозь ажурный чулок.

От нее пахло юностью, душистым мылом, цветами. О Господи, если бы можно было сбросить одежду! Шел теплый летний дождь, теплый дождик раннего лета, и струйки мягко сбегали по оконному стеклу… Белые и розовые домики на фоне темно-серого металлического неба. Над парком наверняка повисла радуга. А где-то идет война, бомбы, напалм, смерть и увечья.

И где-то там обитают люди, для которых война вытеснила из жизни все остальное. Время на обдумывание закончилось. Он порвал свое призывное свидетельство. Он сделал шаг — обдуманно выбрал изгнание. И ни о чем не жалел, разве что о родителях. Он был единственным ребенком. Ни о чем другом они и не помышляли. Марципаны, я знаю, ты любишь. Маленькая спальня, которую она называла своей гостиной и в которой они действительно пока только сидели более-менее чинно, была чистенькой и уютной.

Эта смесь школьной аккуратности с затейливой пестротой картинок, вещичек, цветов отражала, как подозревал Людвиг, не только несформировавшийся вкус Грейс, но и былые пристрастия ее родителей. Однажды ему довелось услышать, как дочь спорит с матерью, у которой родился замысел как-то по-новому декорировать комнату. Причем Грейс не разбиралась в архитектуре, ничего не знала о птицах и постоянно путала Ван Гога с Сезанном.

Создавалось впечатление, что она вообще мало что знает, потому что очень рано бросила школу и отказалась учиться дальше. Людвигу как-то пришла в голову мысль: Позднее он даже начал в некотором роде восхищаться этой самоуверенной малообразованностью. Грейс была лишена претензий и амбиций, которые правили бал в его собственной жизни.

Ее незамысловатость, веселость, может, даже и глуповатость просветляли его пуританскую печаль. Но он понимал, что это полудитя — не просто милая кошечка. В едва расцветающем бутоне пряталась немалая пробивная сила. Миниатюрная Грейс любила поесть.

У нее была матовая кожа, яркие голубые глаза и коротко подстриженные золотистые волосы. Когда она сердилась, то становилась похожа на терьера. В минуты самодовольства, что случалось нередко, в ней появлялось что-то восточное. Не считая себя кокеткой, Грейс в то же время была уверена в своих козырях — юности и миловидности. И надменный крохотный ротик выдавал эту уверенность.

Людвигу она казалась драгоценным реликтом, хранительницей женственной утонченности, чего-то почти викторианского. Думаешь, я мечтаю выйти замуж за космонавта, так, что ли? Но я такая невежественная. Наверное, мне придется сидеть скромно в уголке и улыбаться. Но надеюсь, и кроме меня такие жены в Оксфорде есть. Зато за остальное семейство краснеть не придется.

Папа когда-то в Кембридже был одним из лучших по математике, мама училась в Бедфорде, и, наконец, Патрик…. Тревога о том, выйдет ли с Оксфордом, ни на минуту не отпускала Людвига, он так хотел там оказаться. За эти месяцы Оксфорд в его сознании расширился до неимоверных размеров, превратившись во что-то волшебное, громадное. Это тоже была в своем роде неодолимая любовь. Он воображал себя в Оксфорде, как иные воображают себя в раю.

И боялся неудачи, как можно бояться низвержения в ад. Но после года, проведенного в Лондоне, обратно в любом случае уже не собирался. Афина достаточно крепко ухватила его за кудри. Какое счастье… Дорогая, пожалуйста…. Располагавшийся под длинной белой полкой диванчик, на котором они сейчас сидели, был страшно узок.

Людвиг стукнулся теменем о полку. Одну ладонь он подсунул под теплую ногу Грейс. Наклонив голову, ощутил небритой щекой шелковистость ее облегающего платья… Два сердца бились рядом — каждое в своей клетке. Завеса безмятежности куда-то улетучилась. Они еще ни разу не занимались любовью. Но Людвиг уже падал, подвернув под себя ногу и тем смягчив падение.

Вот он и на полу с кофейником в объятиях. А над ним сдавленный смех Грейс: Людвиг уже успел поломать два стула. За тоненькой стеной комнаты Грейс всегда находились родители. Как раз в эту минуту Клер Тисборн, склонившись над перилами, объявила мужу: Неподходящий момент для занятий любовью, даже если бы Грейс не возражала. А к себе он не мог ее привести, потому что Грейс не симпатизировала Митци Рикардо. Не навестить ли снова Британский музей?

Они никогда не разговаривали о сексе. Девственница Грейс или нет, кто знает. Может, именно сейчас надо рассказать ей о своих прошлых связях? Он глядел в непостижимо простодушные глаза девушки, которой готовился посвятить всего себя — свою жизнь, свои мысли, свои чувства, все свое духовное существо. Она так невообразимо молода. Он чувствовал себя лет на сто старше этого бутона, лишь готовящегося расцвести.

Грубым, заурядным, старым и нечистым. И в этот же самый миг к нему пришла мысль, что он ее совсем не знает. Он влюбился, он дал обещание существу, совершенно ему незнакомому. Ну прошу тебя, Людвиг, не сейчас. Мама может заглянуть в любой момент, ты же знаешь.

А женаты мы будем долго. Так что насладимся обручением. Это такое необыкновенное время. Первые пять минут мне очень понравились. Ты же знаешь, я и без него сделаю все, что ты захочешь. А вдруг она умрет как раз в день свадьбы? И еще… Да, из-за тебя. Грейс, ты не осуждаешь мой поступок? Что я никогда не вернусь на родину, что отказался воевать, ты понимаешь…. Почему я должна быть против того, что ты останешься в Англии и станешь англичанином? Они сидели бок о бок, неуверенно, словно в лодке.

Ее правую руку Людвиг крепко держал в своей, левой обнимал за плечи, костистым коленом прижимаясь к ее круглой золотистой коленке, просвечивающей сквозь ажурный чулок. От нее пахло юностью, душистым мылом, цветами.

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress