Чехов плюс В. Катаев

У нас вы можете скачать книгу Чехов плюс В. Катаев в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Писатель предстает в данной книге как один из центров тяготения и влияния в русской и мировой культуре. Книга адресована студентам, аспирантам, исследователям чеховского творчества, его истолкователям на сцене и на экране, всем читателям Чехова. Я спросил моего друга, который не так давно переехал жить в Америку, о его впечатлениях от страны и людей.

Только они не догадываются об этом. Его наблюдение сам он, возможно, об этом не думал в очередной раз подтверждает то, что сказал Лев Толстой сразу после смерти Чехова: Прошло сто лет с момента физической смерти Антона Павловича Чехова. Ему вторит Патрик Майлз: В последнее десятилетие его пьесы уступают по популярности на профессиональной сцене лишь шекспировским — уникальный феномен в истории нашего театра. Процесс его освоения был нелегким. Чехова часто переводили и ставили на сцене, но вплоть до середины х годов оставалось непоколебимым мнение мэтров немецкой теории драмы, что чеховские пьесы не отвечают законам драматического искусства, что в них отсутствует твердая драматическая форма, что они являются скорее новеллистикой, попавшей на театральные подмостки.

Сейчас нет ни одной серьезной работы по теории драмы, в которой не принимался бы во внимание и не изучался бы опыт Чехова-драматурга. Осмысление творчества Чехова началось при его жизни, и долгое время вполне очевидной казалась оценка, данная этой прижизненной критике Корнеем Чуковским: Считалось, что только постановки Московского Художественного театра дали адекватную интерпретацию чеховским пьесам. Несмотря на то, что сам автор по крайней мере половину из этих постановок две из четырех оценил резко критически[15], именно они на долгие десятилетия, вплоть до середины прошедшего века, определили направление трактовки Чехова на советской сцене.

Что касается оценки понимания Чехова прижизненной критикой, формулу Чуковского оспаривает в своих работах А. Чудаков, показавший, что современные писателю критики верно отметили многие особенности непривычной поэтики Чехова, хотя и встретили их при этом чаще всего неприятием[16].

Переломом можно считать е годы. Тогда во многом вследствие роста мирового интереса к Чехову и мировой же критики предшествующих советских изданий в Институте мировой литературы была начата работа над томным академическим собранием его сочинений и писем. Чеховская группа собрала лучших литературоведов и текстологов — Л.

Гришунина и других, привлекла начинавшую тогда молодежь — А. Для автора этих строк и других литературоведов нашего поколения обращение к Чехову начиналось в университетских семинарах В. Я вошел в группу в последний момент. Вопросы религии, церкви и антисемитизма в те годы как, впрочем, и сейчас были политически чувствительными, и тем, кто первоначально должен был писать комментарии, это, должно быть, показалось достаточно рискованным.

Рискнуть досталось мне, начинающему чеховеду. Тогда мы, конечно, не ограничивались вопросами текстологии и комментирования, а были поглощены серьезными проблемами нового подхода к Чехову. В те годы освежающим подходом, вызовом псевдосоциологическим схемам было само обращение к проблемам поэтики Чехова, к проблемам интерпретации его произведений, его мировоззрения, места в русской и мировой литературе.

Но вызов был услышан и подхвачен следующим, более молодым поколением исследователей книги И. Лапушина [22] и др. К счастью, времена изменились, и выражение неортодоксальных взглядов на Чехова давно перестало приравниваться к подрыву общественных основ.

Академическое издание сделало очень много для установления канонического текста чеховских произведений, для реального их комментирования. Но остаются поныне белые пятна, закрыть которые предстоит, может быть, будущим исследователям. Не только неоткомментированными остаются многие места в произведениях и письмах Чехова — многое, написанное его рукой, остается неопубликованным: И вопросы понимания Чехова, которые казались важными двадцать пять лет тому назад, остаются столь же важными и сегодня.

Чехова любят, но правильно ли его понимают? Какие пути позволяют приблизиться к осознанию истинного места и размеров этого явления русской и мировой культуры? Можно сказать, что сменявшие один за другим литературоведческие облики Чехова отражали не просто смену общественных и культурных парадигм или установок.

Художника, завершающего золотой век русского реализма, или, наоборот, открывающего пути литературного авангарда, литературы абсурда, а сейчас и постмодернизма? Все подобные истолкования представлены в литературе о Чехове, увеличивающейся в среднем на несколько сотен названий на разных языках ежегодно. Все более утверждается интерес к пониманию Чехова как оригинального мыслителя.

Сегодня изучение Чехова ведется не только традиционными культурно-историческими или структуралистскими методами. Не обошли его новейшие веяния в литературоведении, исходящие из концепций деконструктивизма, элиминации автора и сколь угодно произвольных читательских стратегий истолкования текста. Я не убежден, что плодотворны истолкования Чехова, которые требуют, например, едва ли не в каждом его произведении видеть отражение мифа о св.

Такие современные подходы как в литературоведении, так и на театральных подмостках , порой весьма остроумные, характеризуют, конечно, не столько Чехова, сколько его истолкователей. Да еще такого, определенно имевшего что сказать, как Чехов? Не лучше ли, не интереснее ли для начала попытаться услышать то, что такой автор хочет сказать нам?

В этой книге собраны работы, посвященные связям творчества Чехова с его предшественниками, современниками, преемниками как в русской, так и в некоторых зарубежных литературах.

В разные годы я обращался к различным сюжетам из истории литературы. И почти каждое такое обращение выводило меня в конечном счете на Чехова — изучал ли я со своими студентами следы взаимодействия русских писателей с творчеством Рихарда Вагнера, писал ли о сосуществовании реализма и натурализма в прозе рубежа веков XIX и XX — теперь нельзя без этого уточнения , прослеживал ли судьбу одной из крылатых фраз времен Потемкина и Фонвизина, или читал спецкурс о судьбах русской классики в эпоху постмодернизма.

Не обязательно все эти исследования изначально имели предметом творчество Чехова. Но чем далее, тем более я убеждался: Чеховское предстает либо как продолжение традиций, как перекличка-соперничество с современниками, либо как начало, получившее развитие в последующей литературе.

И многие забытые имена и произведения сегодня представляют интерес только в связях с чеховским творчеством.

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress