Берсеркер Фред Саберхаген

У нас вы можете скачать книгу Берсеркер Фред Саберхаген в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Но теперь он, наверное, понимал, что столетия сражений ослабили его потенциал. Быть может, битвы в разных точках Галактики научили его осторожности. Детекторы неожиданно отметили появление силового поля позади корабля Дела. Подобно медвежьим лапам, они охватили корабль в кольцо, отрезая путь к отступлению. Дел замер, ожидая последнего смертельного удара. Его рука повисла над красной кнопкой — нажатие на нее запускало ракеты с ядерными боеголовками.

Нет, для атаки нужны три корабля: Красная кнопка была последним отчаянным средством. Так же Вы можете читать ознакомительный отрывок из книги на сайте LibFox. Ru ЛибФокс или прочесть описание и ознакомиться с отзывами. Купить полную легальную версию. Книга распространяется на условиях партнёрской программы. Все авторские права соблюдены. Напишите нам , если Вы не согласны. Давным — давно на просторах вселенной схватились две враждующие расы и истребили друг друга Единственным наследием этой войны остались машины, положившие ей конец.

Машины, стремящиеся лишь к одному: Направляемые компьютерами, более умными чем любой человек, эти огромые корабли несли смерть по всей Галактике — пока не прибыли на окраины космической Империи Людей.

Это — истории хрупких существ, которые встретили этого чудовищного и непримиромого врага и, стойко сражаясь, стали спасителями всей жизни в Галактике Первая книга включает рассказы: Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Похожие книги на "Берсеркер" Книги похожие на "Берсеркер" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.

Валентин Егоров - Дальняя разведка. Виталий Вавикин - Старый новый мир сборник. Тимоти Мэдден - Запредельник. Альберто Чудов - Империя Аратан. Гай Геолди - Хайдон. Олег Авраменко - Галактики, как песчинки. Питер Гамильтон - Дисфункция реальности: Питер Гамильтон - Обнажённый Бог: Питер Гамильтон - Нейтронный Алхимик. Питер Гамильтон - Нейтронный Алхимик: Филипп Палмер - Ничейный космос. Сергей Баталов - Новобранцы. Дуглас Адамс - Автостопом по Галактике. Олег Авраменко - Галактики как песчинки.

Фред Саберхаген - Эскадрилья из забвения. Наталия Ипатова - Наследство Империи. Оставьте Ваш комментарий, поделитесь впечатлениями или расскажите друзьям. Все книги автора Фред Саберхаген Фред Саберхаген. Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. И подобно дикарям, жившим на крохотном островке и вдруг осознавшим, что за морями существуют громадные государства, ваши народы — угрюмо, недоверчиво, чуть ли не вопреки собственной воле — мало-помалу забыли свои мелочные раздоры и дрязги.

В том же столетии люди старой Земли сделали свои первые шаги в космос. И изучали наши инопланетные голоса, когда могли их расслышать. А когда люди старой Земли научились путешествовать быстрее света, они пошли на голос, дабы отыскать нас. Наши расы, ваша и моя, принялись изучать друг друга с пристальным научным интересом, но притом с величайшей осмотрительностью и галантностью. Мы, кармпане, и наши старшие друзья куда пассивнее вас. Мы живем в разном окружении, и мысли наши устремлены преимущественно в разных направлениях.

Мы не представляли угрозы Земле. Мы видели, что наше присутствие ничуть не стеснило землян; физически и интеллектуально им приходилось буквально вставать на носки, чтобы дотянуться до нас. Мы же пускали в ход все свое искусство, дабы поддержать мир. Увы и ах, ведь близился немыслимый день — день, когда мы пожалели, что не воинственны! Вы, уроженцы Земли, отыскивали необитаемые планеты, где могли процветать под теплыми лучами солнц, чрезвычайно похожих на ваше собственное.

Вы рассеялись по единственному отрезку одной ветви нашей медленно обращающейся Галактики, основав колонии — большие и малые. Вашим первопроходцам и поселенцам Галактика уже начала казаться дружелюбной, изобилующей целинными планетами, истомившимися в ожидании ваших мирных трудов.

Чуждая безграничность, окружавшая вас, казалось, не представляет ни малейшей угрозы. Воображаемые опасности скрылись за горизонтом молчания и безбрежности. И тогда вы снова позволили себе роскошь опасных конфликтов, несущих в себе угрозу самоубийственного насилия. Планеты не связывал никакой свод законов, обязательных к исполнению. На каждой из ваших разбросанных там и сям колоний отдельные лидеры хитростью или силой добивались личной власти, отвлекая свои народы реальными или воображаемыми опасностями, исходящими от прочих выходцев с Земли.

Всяческие дальнейшие исследования были отложены, и именно в те самые дни, когда новые, непостижимые радиоголоса долетели до вас из дальних пределов за форпостами вашей цивилизации — странные голоса, несшие в себе семя смертельной опасности, оперировавшие только математическими категориями. Земля и земные колонии размежевались, их разделили подозрения, а взаимный страх повлек стремительное обучение и вооружение в предчувствии грядущей войны. Он посмотрел на анализатор воздуха, снял шлем.

Для кого же эта камера? Для друзей, дышащих земным воздухом? Все живое и дышащее было врагом берсеркеров — кроме тех существ, которые их создали. Так считалось до сих пор. Открылся внутренний люк шлюза, включились генераторы искусственной гравитации. Хемпфил вышел в скудно освещенный коридор. Пальцы крепко сжимали плунжер бомбы. Доброжизнь не то кашлянул, не то пробормотал что-то — наподобие заглохшего сервомотора.

Он испытывал незнакомое чувство, похожее одновременно на голод и страх наказания. Сейчас он увидит зложизнь в реальности. Он сознавал причины неприятного чувства, но это не помогало. Стараясь подавить колебания, он стоял перед дверью. Он был в защитном костюме: Костюм защитит, если зложизнь вдруг попытается причинить ему вред.

Если слово повторялось дважды, наказание было близко. Почти испытывая ужасную боль-не-оставляющую-ран, пронизывающую до костей, он поспешил открыть дверь. Он лежал на полу, в крови, сильно поврежденный, в непонятной рваной одежде. И при этом он продолжал стоять в дверях. Его форма лежала на полу, такая же человекоформа, которую он знал, но полностью со стороны никогда не видел. Он теперь был в двух местах сразу. Там и здесь, он и не он Доброжизнь прислонился к двери.

Он хотел укусить себя за руку, но вспомнил о защитном костюме. Тогда он принялся изо всех сил стучать ладонью о ладонь, пока боль не привела его в чувство и не стала якорем для ориентации. Понемногу он понял и объяснил ситуацию самому себе: Другое тело, похожее на мое, пораженное чумой жизни.

Только та жизнь намного хуже, чем я. Мария Хуарес молилась долго и горячо, крепко зажмурив глаза. Холодные, бездушные манипуляторы поднимали и передвигали ее с места на место. Появились гравитация и воздух для дыхания. С нее осторожно сняли скафандр. Потом манипуляторы попытались снять комбинезон, и она начала сопротивляться. Она была в комнате с низким потолком, со всех сторон — машины.

Когда она начала сопротивляться, манипуляторы робота перестали ее раздевать и приковали к стене за лодыжку. Потом робот-манипулятор укатил прочь. Умирающий офицер валялся на полу в другом конце комнаты, словно бесполезная вещь. Хемпфил, у него были холодные мертвые глаза, он хотел взорвать бомбу Теперь берсеркер не даст ей умереть быстро и легко Услышав стук двери, она снова открыла глаза.

Ничего не соображая, Мария смотрела на молодого бородатого мужчину в древнем скафандре. Сначала он почему-то принялся корчиться у двери, потом уставился на офицера.

Его пальцы двигались точно и быстро, когда он снимал шлем, но снятый шлем открыл косматую голову и безвольное бледное лицо идиота.

Человек поставил шлем на пол, почесал лохматую макушку, не спуская глаз с офицера. На Марию он даже не взглянул. Мария же смотрела только на него. Она еще никогда не видела у человека такого пустого лица. Так вот что берсеркер делает с пленными! Он был чем-то большим Бородач присел возле умирающего, протянул к нему руку. Офицер слабо шевельнулся, открыл глаза. Пол под ним был мокрым от крови. Бородач поднял руку офицера, несколько раз согнул вперед-назад, наблюдая за работой сустава.

Офицер застонал, начал слабо сопротивляться, выдергивая руку. Бородач вдруг сжал горло умирающего стальной перчаткой, Мария не могла шевельнуться, отвести глаз. Комната вдруг начала вращаться, все быстрее и быстрее, а в центре — бронированная перчатка, сжимающая горло умирающего человека. Это или нечто другое заставило человека повернуться в ее сторону. Взгляд его был быстрым, настороженным, но лицо — маской слабоумного лунатика.

Мышцы висели под кожей, как тряпки. Он пошел к ней. Совсем юноша, почти мальчик, подумала Мария. Она прижалась спиной к стене. Женщины на родной планете Марии не привыкли падать в обморок в опасных ситуациях. Но если бы этот зомби улыбнулся, она бы завопила и вопила бы, не переставая, сколько хватит сил. Он потрогал ее лицо, волосы, тело. Он словно изучал механизм. Ни злорадства, ни сочувствия, ни похоти. Он повернулся и, шаркая, пошел прочь. Мария такой походки еще никогда не видела. Он вышел из комнаты, захватив шлем и ни разу не обернувшись.

В углу была труба, из которой вытекала струйка воды и с урчанием уходила в сток на полу. Сила гравитации была отрегулирована до земного уровня. Мария сидела спиной к стене и молилась под бешеный стук собственного сердца. Сердце едва не остановилось, когда дверь открылась снова. Но это был робот-манипулятор, он принес брикет зелено-розовой субстанции, очевидно, еды. Робот аккуратно объехал мертвое тело на полу.

Мария едва успела откусить от брикета, как дверь открылась в третий раз. Это был Хемпфил, третий уцелевший пассажир.

Под мышкой он тащил бомбу и поэтому был немного скособочен направо. Быстро окинув взглядом комнату, он закрыл дверь и, едва взглянув на мертвого офицера, подошел к Марии.

Мария так и сидела на полу, от удивления не в силах шевельнуться или произнести хоть слово. Которые живут у него внутри и прислуживают. Берсеркер для них оборудовал до черта жилого пространства. Глаза Хемпфила сверкнули, он дал ей бомбу, показал, как нажимать на плунжер, начал резать цепь из лазерного пистолета, Мария подумала, что не смогла бы взорвать себя вместе с бомбой, но Хемпфилу об этом не сказала. Коридоры были слабо освещены, полны каких-то порогов и выбоин. Они пробирались в том же направлении, в котором ушел человек.

Через несколько минут Хемпфил услышал шарканье ног. Шаги становились громче, и они прижались к стене. Впереди обрисовался смутный силуэт. Косматая голова возникла в поле зрения так неожиданно, что Хемпфил немного промахнулся и его кулак в металлической перчатке влет коснулся затылка.

Человек вскрикнул, споткнулся и упал. На нем был скафандр очень старой модели. Хемпфил ткнул ствол лазерного пистолета ему в лицо. На Хемпфила смотрело лицо повергнутого в шок Лицо казалось мертвым, только глаза перебегали с Хемпфила на Марию.

На пистолет он внимания не обращал. Потом потянулся за пистолетом. Этого Хемпфил совсем не ожидал и едва не выпустил оружие. Рассказывай, кто ты такой, сколько вас, где остальные. У тебя в руке инструмент для убийства. Отдай его мне, и я вас уничтожу. Кажется, это был все-таки результат мозгостирания, а не немыслимое предательство. Но какая польза от идиота? Хемпфил отступил еще на шаг, опустил пистолет.

Комната была похожа на склад биотехнической лаборатории. Тусклый свет, стеллажи, контейнеры, столы с колбами. Очевидно, люди-техники здесь никогда не работали. Шепот Марии стал еще тише, как будто она снова испугалась.

Она взяла человека в старинном скафандре за руку. Тот внимательно посмотрел на ее ладонь. А меня зовут Мария. Был бой, зложизнь убила моих родителей. Но перед этим они отдали клетки своих тел машине, и машина создала меня из этих клеток. Теперь я единственный доброжизнь. Тишина и внимание, казалось, произвели на Доброжизнь большее впечатление, чем угрозы и просьбы. Лицо его дернулось, он отвернулся, уставился в угол. Потом заговорил сам, первым:.

Хемпфилу казалось, что ненависть к берсеркеру сейчас взорвет его, как бомбу. Если бы этот взрыв мог испепелить многомильного космического монстра! Вспышка гнева, как всегда, послужила толчком к появлению нового плана. Он опустил ладонь на плечо Доброжизни. Скорее всего, где-то в центре машины. Ты знаешь такое место? Я знаю, где находится стратегический центр.

Надежда вспыхнула с новой силой. Зложизнь были те, кто построил эту машину. Ее ведь тоже построили живые люди много-много лет назад. Вот они и были настоящая зложизнь. Хемпфил и я хотим жить. И мы хотим тебе помочь, потому что ты живой, как мы. Ты мог бы нам помочь?

На самом деле существуют только элементарные частицы, энергия и пространство. И законы работы машин. Мудрый человек сказал когда-то: Доброжизнь сел на палубу, обнял руками колени, начал покачиваться взад-вперед.

Здесь хватает воздуха, есть пища и вода. Берсеркера сейчас должны выслеживать крейсеры нашего флота. Если мы выведем его из строя, нас подберут через месяц-два. Там ничего не осталось. Этот берсеркер или другой, какая разница?

Она взяла его ладонь в свою. Оба смотрели на свои сплетенные пальцы, потом в унисон подняли глаза и улыбнулись. Бомба лежала в темном углу. Он подхватил бомбу, подошел к Доброжизни, который мерно покачивался, сидя на полу. Или за тех, кто построил эту машину? Доброжизнь встал и пристально посмотрел на Хемпфила. Они построили эту машину. Теперь эта машина хранит их изображения. Она сохранила изображения моего отца и матери, сохранит мое. Пожалуй, сначала нужно приручить это существо, заручиться его доверием, а потом уже заняться стратегическим центром.

Хемпфил придал голосу доверительный тон:. Это было самое большое помещение из тех, что они уже видели и в которых был воздух. Имелась сотня сидений, пригодных для землян. Театр был хорошо декорирован и освещен. Когда закрылись двери, сцена превратилась в большой зал. Зрачок глаза был выпуклым и подвижным, как шарик ртути. Речь оператора напоминала серию щелчков и жужжаний высокого тона. Большинство гуманоидов, стоявших за спиной оратора, было одето в форму.

Оратор сделал паузу, существа в унисон защелкали. За сценой возник экран и на нем сначала появился мужчина. Голубые глаза, аккуратная бородка, комбинезон, который обычно надевают под скафандр. Она закрывалась куском ткани и смотрела прямо в объектив. Широкоскулое лицо и рыжие волосы, заплетенные в косу. Больше ничего заметить не удалось — снова возник гуманоид-оратор, продолжавший речь с еще большим жаром.

Тон оператора, сначала торжественно-истеричный, стал более спокойным, даже поучающим. Возле него появилось объемное изображение картосхемы со звездами и планетами. Оратор что-то показывал на схеме. Марии почудилось, что в речи его слышны нотки триумфа. Он явно хвастал количеством звезд и планет на карте. Хемпфил не заметил, как подошел к сцене совсем близко.

Марии не понравилась игра отражений на его лице. Доброжизнь внимательно наблюдал за маскарадом на сцене, наверное, в тысячный раз. Трудно было угадать, какие мысли скрывались под маской человека, никогда не видевшего других живых людей, у которых он мог бы научиться мимике.

Ты поможешь нам остаться в живых? Тогда в будущем мы тоже будем тебе помогать. Мария вдруг представила картину: Он снял перчатку, сжал ее ладонь. Он покачивался вперед-назад, как будто она его притягивала и отталкивала одновременно. Они у нас вот здесь! Он вернулся от сцены, где продолжался бесплотный трехмерный фильм. Это звездная карта их завоеваний. Все звезды, планеты, даже астероиды. Изучив карты, мы выследим их, мы до них доберемся!

В какой части Галактики они сделаны? А если они вообще не из нашей Галактики? Эту информацию нужно сохранить. Там мы спрячемся и будем ждать, пока на берсеркер не нападут крейсера. А может, удастся бежать на шлюпке. Как может быть иначе? Она ничего не ответила. Главное, постарайся убедить помочь нам. От этого зависит все. Пойди, погуляй с ним. Что еще оставалось делать? Мария и Доброжизнь вышли из театра. Давно канувший в Лету гуманоид на сцене щелкал и жужжал, демонстрируя звездные завоевания своей империи.

Слишком многое произошло и продолжало происходить. Он вдруг почувствовал, что не может переносить присутствие зложизни. Он повернулся и бросился бежать по коридорам, переходам и лестницам, туда, где он всегда прятался еще маленьким, когда его одолевали непонятные страхи, приходившие из ниоткуда. В этой комнате машина всегда видела и слышала его, могла с ним разговаривать.

Потому что он отчетливо помнил время, когда она была гораздо больше, динамики и микрофоны, и сканеры зависали где-то над головой. Он понимал, что на самом деле выросло его тело. Тем не менее, комната ассоциировалась с образами тепла, еды, безопасности.

Машина ничего не сказала о наказании! Ведь машина знала, что слова зложизни сбили его с толку. И он даже подумывал в самом деле отвести их к стратегическому центру и положить конец всем наказаниям, навсегда. Он сильный, он задумал зло. Он будет бороться до конца. Такие, как он, наносят мне значительные повреждения. Я буду испытывать его до предела, до полного разрушения.

Он думает, что внутри меня он свободен. Он будет вести себя свободно. Доброжизнь выбрался из противного, натирающего кожу защитного костюма. Сюда зложизнь не доберется, ему ничто не угрожает. Он присел, обнял основание консоли сканера. Когда-то машина дала ему предмет, мягкий и теплый Он не сможет нанести мне повреждение.

Пистолет серьезного вреда не причинит. Ты думаешь, одна-единственная зложизнь способна меня победить? Во время великого сражения зложизнь убила их. Если эти единицы зложизни скажут, что хотят тебе добра, что ты им нравишься, не верь. Любая зложизнь изначально порочна, она таит внутри себя неправду.

Твои родители были доброжизнь и каждый дал мне несколько клеток своего тела. Из этих клеток я создал тебя. От твоих родителей не сохранилось даже тел, чтобы ты мог их увидеть. Это было бы хорошо. Проснувшись, он вспомнил сон.

Два человека звали его к себе на сцену. Он знал, что это его отец и мать, хотя выглядели они, как две зложизни. Сон кончился так быстро, что просыпающееся сознание не успело уловить его смысл.

Я его обезврежу, потом снова позволю бежать, чтобы он сделал новую попытку.

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress