А. Б. В. христианского благонравия Коллектив авторов

У нас вы можете скачать книгу А. Б. В. христианского благонравия Коллектив авторов в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Не судите, увещевает нас и апостол, не судите прежде времени, пока не придет Господь, Который осветит скрытое во мраке, и обнаружит сердечныя намерения 1Кор. О, как неприятны Богу дерзкие и неосновательные суждения!

Суждения сынов человеческих дерзки и неосновательны во-первых потому, что люди частные не поставлены друг над другом судьями, и, произнося о ближнем суд, они присваивают себе право, принадлежащее единственно Господу нашему, Который един есть Законодатель и Судия.

Итак, чтобы не быть осужденным, надобно судить не других, а самого себя. Ибо, как Господь запрещает судить других, так апостол повелевает судить себя, говоря: Гордый оный и глупый фарисей мытаря почел великим грешником и, может быть, хищником, неправедным и прелюбодеем, но как Он жестоко ошибся!

Ибо мытарь в то самое время был уже оправдан. Подобным образом кто бы разбойника, висящего близ Иисуса Христа на кресте, не почел уже совершенно осужденным и погибшим? Но ему первому покаяние и вера отверзли врата рая.

Итак если благость Господа столь бесконечна, что одной минуты достаточно для испрошения и получения Его милости, то как мы можем быть уверены, что человек, который вчера был грешником, и ныне есть такой же грешник?

По прошедшему дню не должно судить о настоящем, ни по настоящему о прошедшем: Постараюсь же всегда помнить, что нам не предоставлено судить ближнего, а повелено только любить его. Не оставайтесь должными никому ничем, кроме взаимной любви; ибо любящий другого исполнил закон Рим. Во всем, как хотите, чтобы поступали с вами люди, так поступайте и вы с ними. Ибо в том состоят закон и пророки. О как был бы счастлив, кто на страшном суде мог бы сказать Спасителю своему: Суждения наши о ближних бывают большею частью ложны, потому что нам неизвестно внутреннее расположение других, и потому что мы большею частью судим о них с пристрастием, которое не дает нам видеть и признавать истину.

Таким образом мы никогда не можем назвать кого-либо злым, не подвергаясь в то же время опасности солгать. Мы можем, если требует того необходимость, сказать только, что такой-то сделал такое то худое дело, что он жил в такое то время худо, или что он и теперь делает худо; но не можем заключать от вчерашнего к нынешнему, а тем более к завтрашнему, и также по одному частному поступку не можем определять целый характер человека.

А с ними соединено и осуждение ближнего, так что, произнося бранное слово, мы часто творим три греха: Посему, воздерживаясь от брани и осуждения, мы вместе предохраним себя и от лжи. Ложь человеку ни в каком состоянии не естественна. Она есть свойство и порождение дьявола: Пророк Давид говорит о людях, что они от матерней утробы блуждают, говоря ложь. Начало же восстановленной благодатью природы есть истина: Я есмь путь и истина и жизнь.

Не оттого ли всякий особенно и стыдится лжи, что она показывает, что нет в нем того основания, которым человек, просвещенный благодатью, отличается от ветхого, погруженного в заблуждение человека. И самая глубина корня сего зла достаточно доказывает причину, по которой человек так трудно освобождается от сего порока.

И в самом деле недостаточно только вознамериться, чтобы отстать от сего греха; но необходимо нужно употреблять для того продолжительные вооружения, упражнения, добрые навыки и разные по особенному каждого состоянию средства.

Прекрасно определяют добродетель, что она есть навык в добре. Итак и сию добродетель, чтобы не лгать, не иначе можно приобресть, как продолжительными трудами и привычкою.

Посему привыкай никогда не лгать с сознанием, ни для извинения себя, и ни под каким-либо другим предлогом, помня, что Бог твой есть Бог истины; что закон Его истина Пс. Все заповеди Его — истина Пс. Он любит истину Пс. Пророк Захария, изображая бедствия, постигшие людей за их нечестие и беззакония, за которые Бог попустил, чтобы каждый человек восставал один против другого, возвещает избавление от сего зла и наслаждение благоденствием, но под сим только условием: Итак, пусть слова твои будут всегда мирны, истинны, сладостны, откровенны, искренни, чисты и верны.

Если же случится тебе произнести ложь нечаянно, и если можешь исправить ее чрез какое-либо объяснение, то сделай это тотчас. А когда ложь твоя причинит кому-либо вред, то почитай это столь же тяжким грехом, как воровство, и немедленно постарайся загладить нанесенный вред. Кто на чистый вопрос нечисто отвечает, тот дает повод подозревать его в нечистой совести. Напротив того, кто на ясный вопрос отвечает прямодушно и совестно, кто к чужим словам, когда их передает другому, ничего не прибавляет и ничего от них не убавляет и не превращает их, кто напрасно не употребляет увеличительных или уменьшительных выражений против того, что на самом деле есть или что он хочет сказать, тот своим чистосердечием заставляет всех его уважать и любить и заслуживает доверенность и честь, и можно о нем думать, что он исполняет сие повеление ап.

Чрез бранные слова мы впадаем, как показано, в три греха: Доколь убо сыны человеческие, доколь вам любить суету, искать лжи? Послушайтесь спасительного увещания, предложенного в слове Божием: О настави меня, Господи, на истину Твою!

Не отыми от уст моих словесе истинна, и я, отвергнув ложь, пойду во истине Твоей, и правдою явлюся лицу Твоему! Когда мы замечаем, что другой делает то, чего он не хотел бы делать или показать людям, или что с ним случилось нечто неприятное, чего он не предполагал, тогда одолевает нас смех, если только сожаление, или скромность, или учтивость не успеют нас удержать от того.

Таким неожиданным, невольным смехом ближний наш не обижается, когда не нарушаются оным обязанности сожаления, скромности и учтивости. Но когда смех делает насмешкою, т. Обижаем его также и тогда, когда без исследования дела, по одному показанию других или по собственному нерадению и неосмотрительности, верим и говорим, что он сделал, чего не хотел сделать, или что с ним случилось иначе, нежели как он желал.

Допуская такие показания или занимаясь делами ближнего нерадиво, мы лишаем его права, которое он имеет на наше справедливое уважение, обижаем его, обременяем его поношением, и наконец, по повреждении любви, можем дойти до презрения и даже до отвращения и ненависти к ближнему.

Что было сказано о гневе, что он нам мешает правильно рассматривать дела ближнего, то же можно сказать и о смехе. По причине презрения, которое соединяется со смехом, обида сего рода ближнего нашего часто бывает еще чувствительнее, нежели бранные слова и превратные суждения. Веселое расположение духа не шутками и смехотворством поддерживается, а оно есть один из собственных плодов христианской жизни.

Радуйтесь всегда в Господе, писал апостол к Филиппийцам из темницы и уз, и еще говорю радуйтесь. И мир Божий, превышающий всякий ум, утвердит сердца ваши и мысли ваши во Христе Иисусе. Впрочем, братия мои, что истинно, что честно, что справедливо, что чисто, что любезно, что достославно, что составляет добродетель и похвалу, о том помышляйте Фил.

Но должно быть осторожну, чтобы она не перешла той границы, за которою нарушается право ближнего на нашу внимательность и начинается презрение. Итак, уповая на всемогущую помощь Божию, от души обещаюсь, во всех моих отношениях к ближним, помятовать, как правило, наставление св. Братия, если и впадет человек в какое согрешение, вы, духовные, не по званию только , исправляйте такового в духе кротости. Но смотри и за собою, чтобы тебе не впасть в искушение. Носите бремена один другого, и таким образом исполняйте закон Христов.

Для тех особ, которые внимательнее размышляют о случаях в которых можно допустить гнев, мы здесь поместим изъяснение по сему предмету, взятое из трактата Франциска де-Саль 50 , о любви Божией. Francois de Sales, 2 vol. Благочестивая ревность есть горячность и сильный порыв любви, а посему ревность должна быть руководима благоразумием, ибо в противном случае она преступит границы скромности и приличия.

И это не потому, чтобы Божественная любовь могла сама в себе заключать какое-нибудь излишество: Причина, почему ревность должна быть руководима благоразумием, заключается в следующем: Божественная любовь для исполнения своих преднамерений употребляет орудием наше мышление, заставляя его приискивать средства для их успеха, и также употребляет орудием смелость и гнев, дабы преодолевать встречаемые ею препятствия.

Но весьма часто случается, что мышление избирает средства слишком крутые и насильственные и что гнев и смелость, однажды возбужденные, не могли удержаться в границах благоразумия, возмущают сердце наше и приводят его в беспорядок, так что от сего ревность действует неприлично и непорядочно, и тем самым становится достойною не одобрения, а порицания.

Давид, послав Иоава с войском против мятежного сына своего Авессалома, приказал ему не налагать на него рук, и во всех случаях заботиться о сохранении его жизни; но Иоав, в пылу сражения, живо преследуя побежденных, убил несчастного Авессалома, презрев убеждения и повеление царя. Подобным образом, ревность употребляет орудием гнев противу зла и приказывает ему всегда, очень ясно и определительно, чтобы, истребляя нечестие и грех, он щадил и сберегал, сколько возможно, грешного и нечестивого.

Но гнев в пылу своем уподобляется разъяренному коню, который уносит всадника за черту ристания и усмиряется лишь тогда, когда выбьется из сил. Тот добрый хозяин поля, о котором говорит Господь во Св. Евангелии, очень знал, что ревностные и круто действующие слуги, при исполнении приказаний господина своего, привыкли переступать за черту его намерений, и потому, когда работники его предлагали ему, не прикажет ли он им выдергать плевелы, выросшие на поле, ответил: Подобного опасаться должно от гнева: Поселяне наши почитают нехорошим хозяином того, кто держит в доме павлинов; ибо хотя павлины гоняются за пауками и очищают от них дом но, с другой стороны, они до такой степени портят кровли и навесы, что этот вред от павлинов гораздо значительнее приносимой ими пользы.

Правда, что природа дала нам гнев в пособие уму, и что Благодать иногда употребляет его на служение ревности и для достижения ее целей, но тем не менее справедливо, что гнев — пособие опасное, которого не очень должно желать; ибо когда он действует сильно, то, свергнув с себя начальственную власть ума и исполненные любви законы ревности, сам делается господином; а когда действует слабо, то не совершает ничего, что бы ни могла совершить и одна ревность, без гнева; между тем все заставляет иметь справедливое опасение, чтобы он не сделался сильным и не овладел нашим сердцем и нашею ревностью, подчинив их насильственно своей власти.

Так, нередко потешные огни внезапно охватывают здание и причиняют пожар, который нелегко потушить можно. Призвать на помощь осажденному городу чужеземное войско, которое может сделаться сильнее внутренних защитников города, есть мера отчаянная.

Самолюбие весьма часто обманывает нас, и под личиною ревности пускает в ход собственные страсти свои. В прежние времена гнев действительно служил орудием или пособием для благочестивой ревности; ныне же, напротив, ревность служит гневу, который, прикрывшись ее личиною, предается постыдному своему неистовству.

Гнев, говорю я, пользуется личиною ревности, самою же ревностью пользоваться не может, ибо все добродетели вообще, и в особенности любовь к ближнему, которой второстепенною принадлежностью бывает благочестивая ревность, уже по самой сущности своей столь хороши и благодетельны, что никто не в силах употребить их во зло.

Случилось однажды, что великий грешник пришел к одному добросердечному и достойному священнику, пал к ногам его и просил с великим смирением исцеления недугов своих, то есть святого отпущения грехов его. Это происходило при некоем монахе Демофиле, который, рассудив, что несчастный кающийся дерзнул подступить к Алтарю на слишком близкое расстояние, столь сильно вознегодовал на сие, что бросился попирать несчастного грешника ногами, стал наносить ему удары и, изгнав его из священного места, начал поносить милосердого священника, который только исполнил долг свой, приняв кротко грешника, обратившегося к нему с покаянием.

Потом Демофил поспешил в Алтарь и принял стоявшие на нем Святыни из опасения, что приближение грешника могло осквернить место, где они хранились. Совершив такой подвиг ревности, Демофил не удовольствовался тем, но уведомил о всем Великого Дионисия Ареопагитского, и в письме к нему похвалялся своим поступком.

Дионисия был превосходен и вполне достоин Апостольского духа, которым одушевлен был сей славный ученик св. Он ясно указал Демофилу, что ревность о чести, приличествующей Святыне, сама по себе хороша и похвальна, однако он обнаружил ее действиями бесчинными и совершенно безрассудными, позволив себе брань, попирание ногами, обиды и укоризны в святом месте, при священном действии, противу такого лица, которому он должен был оказать честь и которого должен был любить и уважать; а посему ревность его, обнаруженная с таким безчинием, не может быть доброю.

В этом же ответе Великого св. Дионисия приводится другой, достойный удивления, пример сильного порыва ревности, овладевшего мужем святым, который, однакож, погрешил, предавшись чрезмерному гневу.

Вот что повествует о сем св. Один язычник совратил к идолопоклонству христианина, жившего в Крите и незадолго пред тем принявшего истинную веру. Карп, один из семидесяти апостолов, сиявший чистотою ума и святостию жизни и, по всей вероятности, бывший тогда епископом Критским, в такой пришел от сего гнев, что проснувшись в полночь для молитвы, не переставал возмущаться в духе, и помыслив, что жизнь нечестивых не должна длиться, молил Бога, да поразит небесный огонь обоих грешников соблазнителя язычника и совращенного христианина.

Но подивись тому, что сделал Бог для исцеления его от овладевшего им гнева. Внезапно потряслась храмина, в которой стоял св. Карп, и он узрел отверстое небо и Господа Иисуса Христа, сидящего на небеси и окруженного бесчисленным множеством ангелов, предстоявших ему в человеческом образе. Потом увидел внизу расступившуюся землю и под нею необозримую, страшную и темную бездну. Два бедные грешника, которым Карп желал погибели, стояли у самого края этой бездны, объятые страхом и трепетом от того, что готовы были пасть в нее.

Под ними было множество змей которые, выползая из бездны, оплетались около их ног, опаляли их прикосновением зубов и хвостов своих и, заставляя несчастных грешников скользить, тянули их с собою в пропасть. Тут же какие-то люди толкали и ударяли их, в намерении ввергнуть в бездну, так что погибель их казалась неминуемою. Карп смотрел с удовольствием на бедствие двух грешников, так, что даже не помышлял обратить взоров к небу, а еще негодовал, что замедляется их гибель, и пытался сам низвергнуть их; но, не могши тотчас успеть в этом, стал проклинать их с сильною досадой, до того времени, пока, наконец, возведши взоры на небо, увидел, что Господь Иисус, умилосердившись над несчастными грешниками, востал с престола Своего, низшел до того места, где находились они, и простер к ним руку, а святые ангелы поспешили поддержать их и не допустить до падения в ужасную бездну.

Тогда благий и кроткий Иисус, покрыв рукою Своею грешников, обратясь к разгневанному Карпу, сказал ему: Из этого примера видно, что святой муж Карп имел справедливую причину исполниться ревности против тех двух грешников, и ревность породила в нем справедливым образом гнев против них; но этот гнев, однажды возбужденный, далеко опередил разум, и ревность нарушила заповеди и пределы святой любви, а следовательно и святой ревности, которая есть не другое что, как сила и горячность любви.

Ненависть ко греху через гнев обратилась в ненависть к грешнику, а кротчайшее милосердие и любовь — в жестокое бесчеловечие.

По этой-то причине некоторые люди мыслят, что там мало ревности, где нет сильного гнева, и полагают, что нельзя принести и малой пользы, не испортив прежде многого. Напротив того, истинная ревность почти незнакома с гневом. Сей брат мой, всякий человек, есть любезное создание Бога моего, яко же и я, создание по образу Божию и по подобию сотворенное и падшее, кровью Сына Божия, Спасителя моего, как и я, искупленное, и к вечному животу словом Божиим позванное.

Надобно мне его любить, яко любезное создание Бога моего; любить, яко же самого себя люблю; не делать ему ничего, чего себе не хочу, и делать то ему, чего себе хочу. Тако бо и Бог мой повелел мне. В наше время текст переиздавался в книгах Врата милосердия. Книга о докторе Гаазе. Древо добра, г. Благотворительный фонд социальной поддержки населения "ЭСКО", г. Привожу к современной норме орфографию с пунктуацией и оформление библейских цитат, в комментариях даю те же цитаты в современном синодальном переводе.

В Протоколах Московского Попечительного о тюрьмах Комитета есть фрагменты повествующие о работе над этой книжкой: ФонВизин, Поль, Маслов и Карепин. Гааз испрашивает разрешения Комитета экземпляры означенной книги раздать всем служащим и арестантам, присоединить оную к числу книг, рекомендуемых для чтения и подражания; цену этой книжки полагает по 35 коп. При чтении сего Г. Вице-Президент Князь Димитрий Владимирович изволил отозваться об ней одобрительно и упомянул, что присланные Г.

Гражданский Губернатор Василий Димитриевич Олсуфьев отослал в Рабочий и Смирительный дом, для чтения там содержимым людям. Директора Доктора Гааза, приобрести для раздачи арестантам представленной им ныне книги две тысячи экземпляров; о выдаче же за оные двухсот рублей серебром из благотворительной суммы сообщить Г.

Наставление каким образом в будущем лагере производить ученье как в пехоте так и в кавалерии сп легиона с. История педагогики и образования как учебная дисциплина давно является неотъемлемой частью педагогического образования, это одна из самых старых отраслей педагогического знания, которая выделилась внутри педагогики уже в середине xixв.

Отделение умственного труда от физического приводит к появлению новой профессии - наставник, учитель. Наибольшее влияние на развитие школы и педагогики в древнем китае оказало учение до н. Об оставлении браных и укоризненных слов, и вообще неприличных на счет ближнего выражений. Дегтярев введение своеобразие исторического пути русской литературы x первой четверти xviii века. Русская литература x первой четверти xviii векавведение своеобразие исторического пути русской литературы x первой четверти xviii века.

Скачать pdf а б в христианского благонравия - коллектив Книга доступна в форматах fb2 , pdf , epub. Но кто не водится ревностью любви, а, предаваясь гневу, и пренебрегая ближнего своего, огорчает его словом, заставляет пролить слезу, которая не должна была быть пролитою, тот противится действиям благости Божией; нечестивою рукою ставит преграду между человеком и его Создателем, и как бы разрушает Его благодетельные намерения о человеке, а через это дает право ближнему своему сказать: Пусть эта мысль, обращаясь всегда в уме христианина, предохраняет его от бесполезной, гневной строгости, своевольных и горделивых требований, и мрачной жестокости; и пусть напоминает ему, что если он распространяет вокруг себя счастье ближних, то через это делается участником и споспешником в делах милосердия Божия на земле.

Веселое лицо дитяти, отдохновение бедного работника, чистые наслаждения домашними удовольствиями, которые мы успеем доставить ближнему нашему, суть приятная от нас Богу жертва за его бесчисленные нам благодеяния. Помяни последняя и перестани враждовати, Сирах. Итак в глубине совести своей произнеси вместе с Давидом сей добровольный обет свой: Это есть, как выше сказано, как бы азбука в христианском законе о любви к ближним. Как знание азбуки какого-либо языка, конечно, не есть еще знание сего языка, но незнание ее есть едва ли не крайняя степень незнания самого языка, так неупотребление бранных слов, конечно, не есть еще полнота добродетели, но привычка к ним не показывает ли совершенного неведения первых начатков любви христианской?

Оставление бранных слов, конечно, есть только одна часть исполнения закона Божия; но и сия часть драгоценна пред очами Божиими, потому что она есть опыт самоотвержения, без которого невозможно последование Господу Иисусу Христу. Итак, будем следовать сему спасительному совету мудрого сына Сирахова: Но если кто-либо, по невниманию или рассеянности, нарушит это свое свободное обещание: Конечно это не будет плата, или искупление за грех, ничем кроме заслуги Христовой и сердечного покаяния не выкупаемый; но чрез сие внешнее и, по-видимому, маловажное действие дается большая важность и самому внутреннему обязательству.

Пусть это будет только обличением тебя перед тобою самим в неверности и слабости, которое заставит тебя быть более снисходительным к слабостям собратий твоих. Невозможно, кажется, этого исполнить тому, кто обращается с людьми подчиненными, заметила одна госпожа при разговоре о настоящем предположении. Однако ж рассказала при этом следующее происшествие.

Один ее знакомый, беспрестанно произносивший бранные слова, более по привычке нежели от сердца, открыл об этом на исповеди. Духовник предложил ему, чтобы он, каждый раз, как выговорит бранное слово, отрезывал на платье своем пуговицу, и потом сам бы ее пришивал. Шедши из церкви до дому, он с одной стороны платья обрезал уже пуговицы, а к вечеру того дня обрезаны были и все остальные.

По совету духовника он сам пришил их; но на другой день опять все они были обрезаны. Тогда, пришедши к духовному отцу, просил он отменить эпитимию. Духовник же убеждал его продолжать. Та же госпожа рассказывала, что сама она с детства имела привычку весьма часто божиться.

Получивши из благочестивого дома сочинение преосвященного Тихона Задонского, и прочитывая оное, она возгнушалась сею греховною привычкою и вскоре оставила ее вовсе. Из сих случаев видно, что нет невозможности отстать от употребления бранных слов, хотя бы кто и привык к тому. Такие непозволительные выражения, употребляемые в простонародии, суть: II Случается слышать и то, что некоторые бранят и самих себя не по глубокому чувству своего окаянства, а по легкомыслию и привычке к суесловию, прилагая выше исчисленные и сим подобные бранные слова к самому себе.

Но и такое употребление бранных слов неблагоразумно, вредно и несогласно с духом кротости. Неблагоразумно, потому что такою бранью мы ничего не достигаем — ни своей погрешности не исправляем, ни нанесенного нами ближнему вреда не уничтожаем.

Но этот же человек верно оскорбился бы, если бы другие, выслушав его брань против себя, объявили, что и они не иначе о нем думают. Наконец, употребление бранных слов против себя не согласно с духом кротости. Повеление быть кроткими, простирается равно и на обращение наше с ближними, и на обращение с самим собою.

Мы должны быть кротки и к самим себе по той же самой причине, по которой мы наблюдаем сие правило в отношении к другим, т. Если и впадет человек в какое согрешение, вы исправляйте таковое в духе кротости.

И подлинно, кротостию все привлекается и ей все покоряется. Разум твой кротко, но постоянно и благоразумно обуздывая беспорядочные страсти, мучащие тебя, и вместе возбуждая дремлющие силы души, будет, как мудрый царь, владеть всеми способностями души с долготерпением, как выше сказано, и учением, преимущественно же с долготерпением; и сим только образом ты соблюдешь душу свою, и в некоторой степени узнаешь на самом опыте глубокий смысл и силу сего изречения: Если же ты знаешь о своем сердце, что оно недовольно повинуется кротким убеждениям, то можешь употреблять против себя и более строгие способы, дабы возбудить в нем должный стыд и ревность к исправлению.

Но, оканчивая жестокие упреки, старайся их умягчить, обращая все свое негодование против себя в сладостное и святое упование на Бога и подражая в этом великому кающемуся, который, чувствуя в душе своей скорбь, ободрял ее таким образом: Он прощает все неправды твои, исцеляет все немощи твои. Что унываешь, душа моя, и смущаешься?

Итак после всякой погрешности обличай и исправляй сердце твое не с запальчивою против себя бранью, но с смиренным о себе сожалением, с благосклонностию и ласковостию.

Смиряя себя пред Богом и признавая свою бедность, отвращайся всеми силами от своей погрешности, и с полным усердием и упованием на милосердие Божие старайся снова следовать добродетели, от которой ты отстал. III Есть и еще слова поругания против души своей, к которым по справедливости можно приложить сие изречение сына Сирахова: Есть беседа облеченная смертью: Употреблять их есть великое нечестие, и вместе крайне безумное бесстрашие.

Ибо произносящий их изъявляет отчаянное презрение к своей жизни, которая есть драгоценный дар Божий, и в то же время отваживается играть когтями адского дракона и бесстрашно вызывать против себя исконнаго человекоубийцу, который, яко лев рыкая ходит, ища кого бы поглотить, Иоан. V, 8, обуздание дерзости и силы которого стоило крестной смерти нашему Спасителю.

А посему тот, кто обрекает отчаянно или бесстрашно себя дьяволу, не должен ли опасаться действительного оставления от Бога, которого сам оставляет, и обладания от того дерзкого врага рода человеческого, которому он предает себя. Нельзя не признаться, что таковое обладание от дьявола, которое прежде было часто, и ныне может случиться.

Да не обрящется беда сия, облеченная смертью, в наследии Иаковли, в обществе христиан! IV Поелику бранные слова заключают в себе осуждение ближних наших ибо, кто бранит другого, тот открывает его недостатки и укоряет его, так как и ап. Иаков сии два понятия: Поэтому, отказываясь от употребления бранных слов, равномерно обязуюсь воздерживаться и от осуждения других; впрочем кроме тех случаев, в коих обязан буду обсуживать что-либо по своему званию.

Но тогда должно поступок сравнивать с законом, дабы закон, а не человек был осуждающим. Пример Симона прокаженного, который жену, помазавшую миром ноги Господа, ложно назвал грешницей в ту минуту, как она была уже оправдана и принята в покровительство Господом, будет мне напоминать, что предшествовавшая грешная жизнь человека не дает права заключать, что и настоящее положение души его таково же.

Не судите, чтоб не быть судимыми. VII, 1, говорит Спаситель душ наших. Не осуждайте, и не будете осуждены. Не судите, увещевает нас и апостол, не судите прежде времени, пока не придет Господь, Который осветит скрытое во мраке, и обнаружит сердечныя намерения, I, Кор. О, как неприятны Богу дерзкие и неосновательные суждения!

Суждения сынов человеческих дерзки и неосновательны во-первых потому, что люди частные не поставлены друг над другом судьями, и, произнося о ближнем суд, они присваивают себе право, принадлежащее единственно Господу нашему, Который един есть Законодатель и Судия. IV, 12; вопервых потому, что главное зло поступка зависит от намерения и советов сердца, которые для нас сокрыты во мраке; в-третьих потому, что каждый так много должен быть занят тем, чтобы судить самого себя, что ему не останется времени судить ближнего.

Итак, чтобы не быть осужденным, надобно судить не других, а самого себя. Ибо, как Господь запрещает судить других, так апостол повелевает судить себя, говоря: Гордый оный и глупый фарисей мытаря почел великим грешником и, может быть, хищником, неправедным и прелюбодеем, но как Он жестоко ошибся! Ибо мытарь в то самое время был уже оправдан. Подобным образом кто бы разбойника, висящего близ Иисуса Христа на кресте, не почел уже совершенно осужденным и погибшим?

Но ему первому покаяние и вера отверзли врата рая. Итак если благость Господа столь бесконечна, что одной минуты достаточно для испрошения и получения Его милости, то как мы можем быть уверены, что человек, который вчера был грешником, и ныне есть такой же грешник? По прошедшему дню не должно судить о настоящем, ни по настоящему о прошедшем: Постараюсь же всегда помнить, что нам не предоставлено судить ближнего, а повелено только любить его.

Не оставайтесь должными никому ничем, кроме взаимной любви; ибо любящий другого исполнил закон, Рим. Во всем, как хотите, чтобы поступали с вами люди, так поступайте и вы с ними. Ибо в том состоят закон и пророки. О как был бы счастлив, кто на страшном суде мог бы сказать Спасителю своему: V Суждения наши о ближних бывают большею частью ложны, потому что нам неизвестно внутреннее расположение других, и потому что мы большею частью судим о них с пристрастием, которое не дает нам видеть и признавать истину.

Таким образом мы никогда не можем назвать кого-либо злым, не подвергаясь в то же время опасности солгать. Мы можем, если требует того необходимость, сказать только, что такой-то сделал такое то худое дело, что он жил в такое то время худо, или что он и теперь делает худо; но не можем заключать от вчерашнего к нынешнему, а тем более к завтрашнему, и также по одному частному поступку не можем определять целый характер человека.

III, 8, 9, и тем показывает, что сии два порока, т. А с ними соединено и осуждение ближнего, так что, произнося бранное слово, мы часто творим три греха: Посему, воздерживаясь от брани и осуждения, мы вместе предохраним себя и от лжи.

Ложь человеку ни в каком состоянии не естественна. Она есть свойство и порождение дьявола: В первоначальном падении человека участвовала ложь. Пророк Давид говорит о людях, что они от матерней утробы блуждают, говоря ложь. LVII, 4; посему то этот порок так всеобщ между людьми. Начало же восстановленной благодатью природы есть истина: Я есм путь и истина и жизнь.

XIV, 6, говорит о Себе Спаситель. Не оттого ли всякий особенно и стыдится лжи, что она показывает, что нет в нем того основания, которым человек, просвещенный благодатью, отличается от ветхого, погруженного в заблуждение человека. И самая глубина корня сего зла достаточно доказывает причину, по которой человек так трудно освобождается от сего порока.

И в самом деле недостаточно только вознамериться, чтобы отстать от сего греха; но необходимо нужно употреблять для того продолжительные вооружения, упражнения, добрые навыки и разные по особенному каждого состоянию средства. Прекрасно определяют добродетель, что она есть навык в добре.

Итак и сию добродетель, чтобы не лгать, не иначе можно приобресть, как продолжительными трудами и привычкою. Посему привыкай никогда не лгать с сознанием, ни для извинения себя, и ни под каким-либо другим предлогом, помня, что Бог твой есть Бог истины; что закон Его истина, пс. Дело рук Его — истина, пс. Все заповеди Его — истина, пс. Он любит истину, пс. Пророк Захария, изображая бедствия, постигшие людей за их нечестие и беззакония, за которые Бог попустил, чтобы каждый человек возставал один против другого, возвещает избавление от сего зла и наслаждение благоденствием, но под сим только условием: Итак, пусть слова твои будут всегда мирны, истинны, сладостны, откровенны, искренни, чисты и верны.

Если же случится тебе произнести ложь нечаянно, и если можешь исправить ее чрез какое-либо объяснение, то сделай это тотчас. А когда ложь твоя причинит кому-либо вред, то почитай это столь же тяжким грехом, как воровство, и немедленно постарайся загладить нанесенный вред.

Кто на чистый вопрос нечисто отвечает, тот дает повод подозревать его в нечистой совести. Напротив того, кто на ясный вопрос отвечает прямодушно и совестно, кто к чужим словам, когда их передает другому, ничего не прибавляет и ничего от них не убавляет и не превращает их, кто напрасно не употребляет увеличительных или уменьшительных выражений против того, что на самом деле есть или что он хочет сказать, тот своим чистосердечием заставляет всех его уважать и любить и заслуживает доверенность и честь, и можно о нем думать, что он исполняет сие повеление ап.

Кто так любит истину в словах, тот будет заботиться о ней и в сердце и делах. Чрез бранные слова мы впадаем, как показано, в три греха: Доколь убо сыны человеческие, доколь вам любить суету, искать лжи? Послушайтесь спасительного увещания, предложенного в слове Божием: О настави меня, Господи, на истину Твою!

Не отыми от уст моих словесе истинна, и я, отвергнув ложь, пойду во истине Твоей, и правдою явлюся лицу Твоему! VI Остается еще напомнить об одном неприличном насчет ближнего расположении, которое обнаруживается смехом.

Когда мы замечаем, что другой делает то, чего он не хотел бы делать или показать людям, или что с ним случилось нечто неприятное, чего он не предполагал, тогда одолевает нас смех, если только сожаление, или скромность, или учтивость не успеют нас удержать от того. Таким неожиданным, невольным смехом ближний наш не обижается, когда не нарушаются оным обязанности сожаления, скромности и учтивости.

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress