Сердце прощает Г. Косарев

У нас вы можете скачать книгу Сердце прощает Г. Косарев в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Скоро люди угомонились, и под стук колес раздался мирный храп В третьем часу ночи поезд неожиданно остановился. От толчка Марфа проснулась и обвела взглядом вагон. Стояла тишина, только чуть слышно попыхивал паровоз. Прямо перед составом, недалеко от железнодорожного полотна, темной стеной простирался невысокий ельник. Пахло мазутом и хвоей. Марфа налегла плечом на дверь, приоткрыла ее пошире, а поезд все не двигался. Марфа, беспокоясь, стала прислушиваться к разговорам.

Низенький полный мужчина с окладистой бородой сказал: Скорей всего, впереди разрушен путь. Не пешком же дальше идти? Ты это правду говоришь насчет путей-то? Время тянулось томительно медленно. На бледно-зеленоватом небе разлилась утренняя заря. Зашелестела листва придорожного кустарника, защебетали в ельнике невидимые птахи.

И вдруг, заглушая эти мирные утренние звуки, послышался прерывисто-монотонный гул. Он то нарастал, то затихал, как будто где-то далеко по ухабистой дороге полз трактор.

Но прошла минута, другая, рокот двигателей усиливался, и скоро всем стало ясно, что приближаются самолеты. Все с напряжением смотрели на небо. И вот, сотрясая воздух раскатистым гудом моторов, над головами людей появились три самолета с резко очерченными крестами на крыльях. Еще не отдавая себе отчет в том, что сейчас может быть, Марфа с любопытством разглядывала немецкие машины: И в тот же миг тревожно загудел паровоз, кто-то закричал: Марфа подскочила к Коленьке и спящего подхватила на руки. Только она хотела прыгнуть с сыном из вагона, как скрипнули колеса и состав тронулся.

Однако голос Марфы утонул в общем гомоне голосов, в стуке колес. И словно желая заглушить его окончательно, где-то совсем близко прогрохотал взрыв, за ним второй, третий От грохота проснулся Коленька и, дрожащий, прижался к матери. Марфа крепко обвила его руками, припала к стенке вагона Тем временем Люба и Виктор с отчаянием смотрели, как удаляется поезд. Кинулись его догонять и услышали: От страха и растерянности Люба словно оцепенела. Виктор потянул ее за руку и, распластавшись рядом с ней на землю, закричал: Издали хорошо было видно, как фашистские самолеты один за другим пикировали над эшелоном.

Люба с ужасом принялась считать: Воздушная волна резким накатом обдала ее. Лязгнув буферами, заскрежетав железом, поезд резко затормозил. От неожиданности Марфу вместе с Коленькой кинуло вперед, по вагонам покатились тюки, узлы, послышались крики. Марфа подалась в сторону и очутилась лицом к лицу с худенькой старушкой; та, не сводя с нее испуганных глаз, что-то бессмысленно бормотала.

Марфа протянула ей руку, хотела помочь приподняться, но в это время раздался новый удар, вагон вздыбился, с треском повалился набок, и Марфу с Коленькой отбросило вначале назад, потом метнуло к оконцу, прибило в угол.

Марфа увидела перед собой мутноватый просвет. Она потянулась к нему и боком, переползая через тюки, протиснулась вместе с Коленькой через полуоткрытую дверь на волю. Вдоль железнодорожной насыпи виднелись нагроможденные друг на друга искореженные вагоны, торчали шпалы, разорванные рельсы. Пахло гарью и жженой резиной. Схватив Коленьку за руку, Марфа поднялась и побежала было прочь от этого ужаса, куда угодно, лишь бы подальше от невыносимых криков.

Через минуту, однако, она остановилась. Среди них Марфа заметила Виктора и Любу и громко окликнула их. Люба кинулась к матери. К полудню беженцы, оказав помощь раненым, начали растекаться в разные стороны.

Тронулась в путь и Марфа с детьми. От деревни к деревне уходили они все дальше на восток. Каждый день над головами проносились фашистские самолеты с желтыми полукружьями на концах крыльев. Иногда, чаще всего возвращаясь с бомбежки, вражеские самолеты снижались и начинали обстреливать из пулеметов бредущих по дорогам беженцев. С каждым днем все отчетливее слышалась и артиллерийская канонада. Однажды на рассвете у опушки леса недалеко от места ночевки просвистели и разорвались два снаряда.

Все кинулись в чащу. И вдруг у самой кромки леса путь их был прегражден замаскированными окопами. Навстречу Марфе вышел советский командир, посмотрел на нее, на ребят и спросил: Она рассказала про бомбежку эшелона, как немецкие летчики обстреливали их из пулеметов и спросила у командира, куда им идти. Командир указал дорогу и, заспешив, стал спускаться в землянку. На следующий день они вышли на шоссейный тракт. По нему вереницей тянулись подводы, по обочинам шли группы пешеходов.

И удивительно было, что люди двигались молча, словно потеряли дар речи, даже лица детей выражали молчаливую сосредоточенность. Марфа упросила одного из возниц посадить на подводу Коленьку, рядом с сыном уложила уцелевшие узлы. Но движение вдруг прекратилось и стало известно, что впереди на магистраль вышли немецкие танки. Свернув с шоссе к березовой роще, беженцы остановились на привал. Виктор разжег костер, вскипятил чайник.

Марфа размочила в кипятке еще сохранившиеся засохшие куски хлеба и накормила Коленьку. Виктор и Люба сидели друг против друга. На щеках Любы заиграл румянец. Она опустила глаза и мягко сказала: Виктор сорвал поблизости от себя ромашку и принялся разглядывать ее лепестки. Беженцы не видели ни ожесточенных боев, ни грохочущих танковых колонн противника, но, обойденные ими с двух сторон, незаметно для себя очутились во вражеском тылу.

Исхудавшая от бессонных ночей Марфа со своими детьми и Виктором еще с неделю блуждали по лесам и, вконец обессилевшие, вернулись домой. Однако скоро по проселочному тракту потянулись машины тыловых служб фашистского вермахта: Однажды, свернув с тракта, в село прикатила черная легковая автомашина и грузовик с солдатами. Солдаты, держа винтовки наперевес, прошлись по улице, крича: Из легковой машины вылез полный щеголеватый офицер и узкоплечий солдат в очках и с фотоаппаратом. Когда невдалеке собралось десятка два деревенских жителей, офицер обратился к ним с речью: Вы должны благодарить нашего фюрера и германское командование.

Советский колхоз теперь нет, земля теперь Вы поняли меня, крестьяне? Пока он говорил, узкоплечий щелкал фотоаппаратом. Офицер снисходительно улыбнулся, снова щелкнул фотоаппаратом. К старику подошел солдат и сунул ему в руки бумажный рулон. Гут, - сказал офицер и сел в свою машину.

Через минуту немцы покинули село. Оставшись за председателя колхоза, Сидор Еремин собрал сход. Чтобы лучше видеть односельчан, встал на широкий дубовый чурбак. Покручивая темные усы, Сидор негромко сказал, что, по его разумению, надо часть урожая засыпать в общественный амбар для будущего посева, а остальное разделить на корню по едокам. Марфа смотрела на него и думала: С виду тихий да смирный, а на самом деле вишь какой смелый, бесстрашный".

Когда Еремин кончил говорить, Марфа не удержалась и первая крикнула: Разделить хлеб по едокам, и все тут, пусть каждый запасается им, кто знает, что дальше будет. Без хлеба-то не проживешь! Поддержали Сидора и другие колхозники. Без особых обсуждений так на том и порешили. В ход пустили и старую заржавленную косу с березовым косовищем, и щербатый затупившийся серп. Снопы обмолачивали прямо в поле на истертом брезенте. Впрягались в двуколку и везли хлеб домой.

Привыкшая к труду Марфа не страшилась работы, но страшное бродило совсем рядом. По тракту продолжали проходить воинские части. В ясные дни на восток пролетали самолеты. У Марфы холодело в груди от их натужного прерывистого гула, перед глазами вставали искореженные вагоны, неподвижные изуродованные тела погибших.

Через неделю после сходки Сидора Еремина вызвали в немецкую комендатуру и стали допытываться, почему он, старшина колхоза, разделил на корню хлеб между крестьянами? Кто дал ему на это право? Почему он не подготовил хлеб для сдачи германскому командованию? Она же богата, сильна В тот же день в село Кирсаново прибыл чиновник районной сельскохозяйственной управы Чапинский в сопровождении четырех солдат.

Высокий, лысый, с аккуратно подстриженной черной бородой, похожий на дореволюционного приказчика или волостного писаря, Чапинский собрал колхозников на сход и объявил решение военного коменданта об уборке хлеба. Марфа слушала его и возмущалась в душе: Мы что же, теперь должны умирать с голоду? За невыполнение приказа будете отвечать головой! Да, да, мы не остановимся ни перед чем Виктор, стоявший рядом, спросил шепотом: Тираж 75 экз.

Литературный текст Идет получение информации Глава первая По дороге на станцию Зерновых застала гроза. Внезапный ветер вихрем пробежал по проселку, взъерошил придорожную полынь. Когда издали донесся глухой рокот грома, а в дорожную пыль сорвались первые капли, Игнат с досадой сказал: Марфа лишь ступила на шаг поближе к мужу. Шестилетний Колька, плотно сжав губы и крепко вцепившись в рукав отца, семенил рядом.

И только Люба, пятнадцатилетняя дочь, невозмутимо шагала, будто ничего не замечая вокруг себя. Игнат спешил на сборный пункт. Накануне он получил повестку, и еще с вечера было решено, что провожать его на станцию отправятся всей семьей. И они шли дальше мимо сочно заблестевших луговин, полями, среди зреющих хлебов, минуя перелески и рощи.

Не в силах уберечь Колю от дождя, Игнат то и дело зачем-то оправлял на нем промокшую кепку. А гроза все бушевала. Вспыхивала молния, раскатисто и резко трещал гром, по проселку под уклон побежали кривые ручьи. Марфа поминутно бросала взгляд на мужа, тяжело вздыхала, а сказать - что еще могла сказать ему?

За ночь вроде бы все было переговорено, и лишь просьбу беречь себя готова была повторять бесконечно. На станцию пришли промокшие до нитки. Дождь утих, из-за порыхлевших туч проглянуло горячее солнце. Возле вагонов в людской суете голосили бабы да лихо, под переборы гармони, с частушками отплясывали парни. Игнат отметился в вокзальной комнате и вышел на платформу. В мокром, потемневшем от воды платье, со слипшимися прядями волос, Марфа выглядела утомленной. Лицо ее осунулось, под глазами обозначилась синяя кайма.

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress