В Америке М.А. Горький

У нас вы можете скачать книгу В Америке М.А. Горький в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Горький сообщал, что сенаторы пишут возражения, а рабочие хохочут. Говорят — я здесь делаю революцию. Позднее последний очерк М. Горьким в цикл не включался. В авторизованных машинописных экземплярах текста содержится указание на место создания произведения: Печатается по тексту, подготовленному М. Печатаются по тексту, подготовленному М. В собрания сочинений не включалось. Один из королей республики: Например, на вопрос, валить или не валить? Что такое развод в… — Андрей Троицкий, формат: Документальная проза электронная книга Подробнее Акты о Британской Северной Америке — АБСА представляют собой совокупность законов британского Парламента, принятых между и и учреждающих, а впоследствии и исправляющих конституцию Канадской конфедерации.

Евангелическо-лютеранская церковь в Америке — Евангелическо лютеранская церковь в Америке , крупнейшая лютеранская церковная организация США, 5 я по числу последователей деноминация страны. Колониальный режим Испании в Латинской Америке и предпосылки войны за независимость.

Колониальное господство Испании в странах Америки было установлено в 16 в. В Америке есть таланты — Эта страница требует существенной переработки. Возможно, её необходимо викифицировать, дополнить или переписать. Пояснение причин и обсуждение на странице Википедия: Христианская реформатская церковь в Северной Америке — Христианская реформатская церковь в Северной Америке, одна из реформатских церковных организаций США.

Православная церковь в Америке — Православная церковь в Америке, самая молодая из автокефальных православных церквей. Реформатская церковь в Америке — Реформатская церковь в Америке, одна из старейших протестантских церковных организаций США. Иногда её называют Голландской реформатской церковью. Мы используем куки для наилучшего представления нашего сайта.

Продолжая использовать данный сайт, вы соглашаетесь с этим. Горький Максим Горький Фотография с автографом Имя при рождении: Алексей Максимович Пешков Дата рождения: Нижний Новгород , Российская империя Дата смерти: Чехов и Максим Горький. Максим Горький и Генрих Ягода. Памятник Горькому в Харькове. Горькому в Нижнем Новгороде. Памятник Алёше Пешкову Нижний Новгород. К летию со дня рождения. История локомотивного депо станции имени Максима Горького Волгоградского отделения Приволжской железной дороги.

Фильмы Этого вы не видели. Перелет, ставший легендой , — Фильм рассказывает о чествовании в Америке советских летчиков,перелет которых в году стал знаменательной вехой в истории развития советско-американских отношений. Репортаж с Карибского меридиана. Экспорт словарей на сайты , сделанные на PHP,. Лерои Скотт грозил ей муками ада, но она была непреклонна, и все его пылкие угрозы от нее отскакивали, словно она была бронированная.

Дальнейшие события показали, что у нее была весьма крепкая позиция, а Лерои Скотт, как и все прочие наши защитники, оставшись в меньшинстве, что называется сдрейфил и только конфузливо оправдывался в своем бессилии перед распоясавшейся желтой прессой.

Даже сам Марк Твен в ответ на наши телефонные звонки к нему вдруг занемог и скрылся из виду, а ведь только накануне он обнимал Горького и уверял его в своей необычайной к нему любви. Кое-как приведя в порядок наши чемоданы, простясь с Лерои Скоттом, ушедшим домой, мы вызвали по телефону кеб и очутились вдвоем с Николаем Заволжским в три часа ночи в центре Нью-Йорка на панели перед закрытыми дверями отеля.

Полицейские издали поглядывали на нас, и я по старой привычке конспиратора обращать внимание на всё, что происходит вокруг, заметил, что недалеко остановился другой кэб, из него выскочил какой-то субъект, что-то записал в свою книжечку и опять уселся в экипаж.

Мне пришла в голову блестящая мысль: Так мы и решили. Нагрузив кеб вещами так, что сами еле-еле уместились в нем, мы тронулись в путь.

Взглянув в окошечко, я увидел, что подозрительный кеб едет на приличном расстоянии за нами, и, куда бы мы ни свернули, - он, как тень, следует по пятам. Подъехав к Пенсильванскому вокзалу, мы с трудом добились носильщика. Субъект опять выскочил из кеба, опять что-то записал в книжечку. Тогда я решил от него отделаться. Когда Заволжский вышел, мы с быстротой молнии буквально провалились сквозь землю. Было пять часов утра, но нас впустили и почему-то отвели огромный номер.

Сначала нас это удивило, но когда на звонок вошел толстый слуга-китаец в своем национальном костюме, с длинной косой и чуть ли не в пояс мне поклонился, я понял, что меня приняли за какую-то важную персону, вероятно потому, что был я во фраке и лакированных ботинках.

Китайцу трудно было понять, что мы за люди: Когда китаец вышел, мы переглянулись с Заволжским, невольно расхохотались и только тогда поняли всю трагикомичность нашего положения.

Значит, план удался - все следы заметены! Преследовавший нас субъект, очевидно, был репортер, которого мы ловко надули. Я стремился как можно скорее увидеть Марию Федоровну и постараться смягчить то, что на нее навалилось, - газеты были полны всякими нелепыми сообщениями, касавшимися личной жизни Горького, а на Марию Федоровну выливались ушаты грязи. Мы застали их на положении арестованных. В доме писателей говорили шепотом, шторы на окнах, выходящих на улицу, были спущены, и Горькому не позволяли подходить к окнам.

Сначала мы пытались скрыть от Марии Федоровны то, что о ней писалось в газетах, но она видела нас насквозь и, казалось, приготовилась к самому худшему. Меня беспокоила мысль, что порученное нам дело лопнуло, - значит, надо уезжать или что-то предпринимать.

Снова явились эсеры, предлагая Горькому свою помощь при том условии, если он поделится с ними собранными деньгами, но Алексей Максимович категорически отказался иметь с ними какое-либо дело.

Горький получил ряд писем от рабочих-социалистов из разных штатов Америки, особенно из штата Мэн, с предложением приехать в их скромное жилище, но он решил во что бы то ни стало противостоять поднявшейся против него клеветнической буре, победить ее и не уезжать из Нью-Йорка.

В корреспонденции, полученной М. Андреевой, было письмо от некоей Престонии Мартин, сравнительно богатой американки, дочери известного в свое время нью-йоркского врача и жены английского школьного учителя. Горький и Андреева попросили меня поехать к этой миссис Мартин и попытаться уговорить ее принять их в качестве платных гостей. Мне удалось это устроить, и приблизительно после недельного пребывания в общежитии молодых американских писателей М. Горький переехали на виллу Мартин.

Так как желтая пресса не прекращала нападок на Горького и даже на супругов Мартин, приютивших его и Андрееву, Престония Мартин опубликовала в газетах следующую заметку:. Двери виллы Мартин наглухо закрылись для всевозможных репортеров и других непрошеных гостей. Американская реакция пыталась заглушить гневный голос Горького. Но великий русский писатель-революционер смело вступил в борьбу против американских витте и пуришкевичей. Его пламенное слово звучало на рабочих митингах в Нью-Йорке, Бостоне, Филадельфии и других городах.

В этой телеграмме Горький писал: День справедливости и освобождения угнетенных всего мира близок. Реакционная печать требовала выслать его из страны. Но дикие крики озлобления взбесившейся американской реакции, казалось, только прибавляли энергии Алексею Максимовичу. Он говорил, что ему не страшна выпитая в Америке доза яда, так как он слишком хорошо иммунизирован всевозможными ядами в царской России. Андреевой постепенно стала утихать. В этой статье разоблачалась позорная кампания против Горького.

Как я уже писал выше, необходимое пристанище, где бы Горький мог жить и работать, мы нашли у супругов Мартин. Вначале мы жили на их вилле. Затем Престония Мартин предложила нам поехать на лето к ним в имение, находившееся в горах Адирондакс, на границе с Канадой.

В это имение от ближайшего города Элизабеттоун надо было ехать на лошадях верст двадцать пять. Имение Мартин состояло из двух крупных участков.

Один - в низине, окруженный со всех сторон горами, другой - на склонах горы Хоррикен, описанной Майн-Ридом. Каждый вечер собирались в гостиной, занимавшей больше половины дома, с огромным камином, в который входили буквально полусаженные бревна. На большой ступеньке возле камина были разбросаны подушки, на которых удобнобыло сидеть и смотреть на огонь. Через огромное, сажени в полторы, окно на противоположной стороне комнаты видны были ночное небо с яркими звездами и темные силуэты гор, закрывающие горизонт.

Во всю длину окна тянулся диван. Большой концертный рояль казался маленьким в этой огромной комнате; играть приходилось при десяти свечах, вставленных в железные подсвечники-шандалы, превышающие рост человека. Потолка в комнате не было, свет от камина и свечей терялся в вышине, слабо освещая стропила, поддерживающие крышу, и не доходил до стен. Где-то в темном углу жутко поблескивали глаза большой рогатой головы буйвола, висевшей на одной из стен.

В углах комнаты и между мебелью в больших фаянсовых ведрах и вазах стояли срубленные молодые деревья, преимущественно клены. Вся эта исполинская гостиная, неясный, борющийся с темнотой свет, окно, которого, казалось, и не было вовсе, ночь, своими звездами глядевшая в комнату, - создавали необычайное настроение.

Алексей Максимович был увлечен своей работой, но каждый вечер, после упорного труда, приходил в гостиную посидеть с нами. Он любил ворочать огромные поленья в камине и слушать своего любимого Грига. В течение трех месяцев Горький неизменно слушал Грига и неоднократно просил повторить одно и то же произведение. Сочно и густо запели струны. Вздохнув глубоко, к ним прилилась еще нота, богатая звуком. Испуганно затрепетали молодые голоса и бросились куда-то торопливо, растерянно; снова закричал громкий, гневный голос, всё заглушая.

Должно быть - случилось несчастье, но вызвало к жизни не жалобы, а гнев. Так мог написать человек, глубоко воспринимающий музыку. Она будит в нем воспоминания, рисует образы, вызывает новые чувства, согласные с чувством композитора, отвечающие ему…. Горький слушал внимательно, затаенно и, бывало, просидев с нами целый вечер, молча уходил к себе.

Вначале это меня очень смущало, - казалось, моя игра ему неприятна, раздражает его,- но, когда в следующий вечер он просил играть то же самое, я понял, что он боялся забыть свое впечатление от музыки и уносил его с собой, никому не раскрывая. Когда за год до смерти Алексея Максимовича я был у него в Горках, он живо вспоминал наши музыкальные вечера в сказочной гостиной на вилле Мартин и заставил меня повторить многое из того, что я тогда ему играл.

В комнате по вечерам сидели, кроме Марии Федоровны и Заволжского, наши хозяева: Престония Мартин и ее муж Джон Мартин. Они глубокомысленно играли в шахматы, очень смешно называя друг друга русскими именами:.

Кроме нас у них гостила профессор Колумбийского университета в Нью-Йорке мисс Гариэт Брукс, уже прославившая себя важным открытием в области радия. Все они не понимали по-русски, но сидели тихо, как завороженные. Казалось, они воспринимали рассказы Горького как музыку, - не понимая слов, но угадывая их значительность. Когда Горький умолкал, Престония Ивановна с горячностью восклицала: И всё просила Андрееву перевести, что рассказывал Горький.

Мария Федоровна переводила с большим искусством, захватывая слушателей, так как передавала почти дословно то, что говорил Алексей Максимович. Мы засиживались до глубокой ночи, свечи в шандалах выгорали, и только огонь в камине то вспыхивал, когда шевелили поленья, то угасал и, догорая, освещал комнату причудливым красным светом. Люди сливались с темнотой, и голос Горького звучал, как легенда о пережитом прошлом, то рисуя природу и красивых душою людей, то леденя наши души тем тяжелым и безотрадным, что ему пришлось пережить в его богатой приключениями жизни.

Марш Шопена в те годы действительно часто исполнялся в России духовыми оркестрами при торжественных похоронных процессиях, должно быть, поэтому он и потерял свою остроту для Горького, так как в его представлении был тесно с ними связан. Очень любя Шопена, я сердечно горевал, что не мог так его сыграть, чтобы заставить Горького полюбить Шопена так же, как он любит Грига.

Играла Шопена и наша хозяйка Престония Ивановна, играла изящно, со вкусом, но вкладывала в свою игру слишком много сентиментальности: Он слушал ее игру с удовольствием, но чаще просил Престонию Ивановну потанцевать. Это она делала замечательно! Ее муж приставлял к пианино фонолу… Звучала негритянская музыка.

Престония Ивановна снимала туфли, ставила их аккуратно в сторонку и в одних чулках начинала танцевать. Она импровизировала свой танец. Некрасивая, довольно полная, уже немолодая, она танцевала с необычайной грацией и поразительной ритмичностью. Мне кажется, что это чувство ритма и восхищало Горького. Я вообще неоднократно замечал, что ритмические движения вызывали в нем музыкальные эмоции.

Иногда к нам приезжали и американский миссионер со своей женой, мистер и миссис Нойз, вернувшиеся из Японии. Он - человек лет шестидесяти, необычайно высокого роста, худой до невероятности, плешивый, большерукий. Казалось, кости вот-вот проткнут его серый костюм. Жена была немного моложе, маленькая, щупленькая, быстрая в движениях. По вечерам, развеселившись, они устраивали своего рода варьете, как будто и не совсем подходящее для миссионера.

Миссис Нойз протягивала веревочку по полу и говорила, что это проволока, натянутая в воздухе, потом подтыкала юбки наподобие шаровар, брала раскрытый зонтик и веер и изображала танцовщицу на проволоке.

Я садился за рояль, играл вальс, а она балансировала. Зрители были убеждены, что перед ними самый настоящий эквилибрист на проволоке. Миссионер же изображал человека-скелета. Он начинал танцевать, и по мере ускорявшегося музыкального темпа кости его как бы отрывались от сочленений, болтались у него в рукавах, в брюках, мы ясно видели, что целого скелета больше нет, а есть что-то вроде мешка с костями.

Темп замедлялся, и миссионер как бы разваливался на куски. Всё это он проделывал в абсолютном ритме. Нас, русских, американцы просили что-нибудь исполнить, просили спеть русские песни или потанцевать. Она пела ее бесподобно. Рассказывая очень просто про комара, про его встречу с мухой, она незаметно меняла интонацию, когда комар оставался один и садился, свесив ножки, на дубовый листок. Налетал ветер, в голосе слышно было волнение.

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress