Царство Флоры Татьяна Степанова

У нас вы можете скачать книгу Царство Флоры Татьяна Степанова в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Кроме этой красоты и хрупкости. Помимо разноцветного буйства лепестков, бутонов, листьев, стеблей. Кроме лилий и роз, тюльпанов, нарциссов, крокусов и гиацинтов, кроме….

Что там за алые брызги? Так странно похожие на бутафорскую театральную краску? Потом мотнул головой, как упрямый бычок. Как тут душно от этого запаха. А это же… это же просто картина на стене.

А он-то, чувак, деревня…. Он направился к противоположной стене, осторожно лавируя между подставками, вазами, ящиками. У него было ощущение, будто он плыл на лодке по озеру, только вот вместо кувшинок на него снизу глядели желтые подсолнухи.

Это в мае-то подсолнухи? Странное чувство не отпускало, голова кружилась все сильнее. Он приблизился к стене, буквально уткнулся в нее — нет, это не картина, это какая-то ткань, навроде гобелена.

Коснулся ее — новая, плотная, а по ней выткан рисунок. Что-то вроде здоровенного ковра, явно заграничного. Этакая белая нежная голизна, перламутровая нагота бедер, обнаженной груди. Вот так-то лучше, отчетливее.

Но тут что-то другое, необычное — дождь из лепестков над цветочной поляной, взвихренные в танце одежды, люди, земля, трава, четверка лошадей в солнечном диске — там, наверху, в вытканных шелком небесах. И — разящее лезвие, направленное прямо в чью-то голую грудь. Разинутый в яростном крике рот — мука боли.

Кровавая рана — и чей-то взгляд, устремленный на нее искоса, с хищным любопытством. Водитель вздрогнул, быстро обернулся. На пороге за его спиной стояла Марина Николаевна. Вытирала мокрые руки махровым полотенцем. Вроде картина, а вроде ковер. Это гобелен по картине, на фабрике под Версалем такие ткут, потом туристам продают. Так, ладно, пора за дело. Забираете это и это, осторожно.

Меч рукояткой в землю воткнул. Зарезаться, что ли, хочет? Марина Николаевна глянула на гобелен. Он был ей так хорошо знаком, что уже успел надоесть. Успело надоесть и то, что почти все, кто попадал сюда, в это помещение, впервые, задавали ей одни и те же вопросы ПРО ЭТО. Ну, так почитайте, и все узнаете, раз так моментально запали.

И давайте быстрее поворачивайтесь, любезный, вам заказы до двух надо развезти, а сейчас без малого одиннадцать. Он хотел было спросить еще: Марина Николаевна ему не слишком-то понравилась — и эти ее модные очки-гляделки, и тусклые волосы, собранные сзади, и то, что она только что из туалета — вон руки еще влажные.

Потом он вернулся за последним заказом. Рассматривал гобелен, пока Марина Николаевна возилась возле букета — нет, точнее, цветочной композиции в корзине из соломки. Композиция была выполнена в бело-розово-зеленых тонах. Розы здесь уже не использовались, только нарциссы и гиацинты на фоне темно-зеленых листьев, увитых лианой.

Прежде чем упаковать корзину в шуршащий пакет, она воровато сунула руку в цветы и достала оттуда открытку. Впилась в текст — ее интересовала подпись.

Она должна была знать имя того, кто посылал эти цветы по этому вот адресу: Имя было другое, совсем не то, что она ожидала. Надо же… а она-то психовала… А это вовсе не он шлет ей цветы…. Водитель принял груз в охапку. На пороге не удержался, обернулся — в воздухе кружились солнечные пылинки. И — гобелен на дальней стене: Кудрявый пацан, любующийся своим отражением в сосуде с водой, кони в облаках и их неистовый возничий, наклон, поворот, изгиб, пластика, как в балете, взгляд в упор — из-под длинных ресниц.

Лезвие меча, всаженное рукоятью во влажную землю, прорастающую семенами. Тот, кто воткнул этот меч, через мгновение бросится на него. А у того, другого, который с копьем, все бедро располосовано, в крови.

Он еще на ногах, опирается на древко, но вот-вот рухнет, уткнувшись лицом в эти цветы, в эти чертовы душные бутоны, в эту жирную, ненасытную землю.

Так звали одного из совладельцев фирмы. Дорога все устаканила, только где-то в самой глубинке, на донышке остался дискомфорт, смутное беспокойство — вроде бы совершенно беспричинное. Нужный дом на Долгоруковской улице водитель, хоть и был новичком, отыскал быстро. Дверь подъезда открыла консьержка. Пока водитель с корзиной цветов поднимался на скрипучем лифте, в квартире под номером часы как раз показывали два часа дня начиналось обычное для ее обитателей утро.

В квартире имелись две большие светлые комнаты — спальня и гостиная. В кухне гудел чудо-комбайн, шинкующий овощи на салат, пахло кофе, пыхтела соковыжималка, сражаясь с неподатливыми гранатами. В спальне, несмотря на то что в квартире обитали двое, была только одна кровать — широкая, затянутая шелковым бельем в леопардовых принтах.

И вот уже полтора года она делила свой кров с подругой по имени Аля. А еще в этой уютной, стильно отремонтированной и модно оборудованной квартире было очень много зеркал — в спальне они составляли стенное панно, маскируя двери шкафа, в ванной имелись не только на стенах, но и на потолке, в прихожей два винтажных зеркала были сооружены одно напротив другого, раздвигая сумрачное пространство. Аля — высокая, угловатая, мускулистая, очень спортивная — деятельно готовила завтрак.

Выключила комбайн, вытряхнула из контейнера в салатницу нашинкованную капусту, зачерпнула из открытой банки консервированные ананасы, полила соком, перемешала деревянной лопаточкой. Через два дня ей должно было исполниться двадцать семь. Когда-то звонкий голос ее осип от бесчисленного количества выкуренных сигарет — три пачки с ментолом и без была ее привычная норма.

В старом здании начался большой ремонт, уничтоживший перегородки, столы и шкафы, источенные жучком. И оказалось, что места даже слишком много. А свет чисто вымытых окон не только достаточен для нашего сумрачного северного климата, но даже избыточно ярок, лучезарен.

Новичок переступил порог и замер в восхищении, как и многие до него. Здесь было очень много цветов. На специальных подставках в керамических вазах, в глиняных горшках, в стеклянных сосудах вдоль стен, в углах и в центре стояли цветы, цветы, цветы. Но что-то было здесь не так. Что-то было еще — кроме. Кроме сладкого волшебного аромата. Кроме этой красоты и хрупкости. Помимо разноцветного буйства лепестков, бутонов, листьев, стеблей. Кроме лилий и роз, тюльпанов, нарциссов, крокусов и гиацинтов, кроме….

Что там за алые брызги? Так странно похожие на бутафорскую театральную краску? Потом мотнул головой, как упрямый бычок. Как тут душно от этого запаха. А это же… это же просто картина на стене. А он-то, чувак, деревня…. Он направился к противоположной стене, осторожно лавируя между подставками, вазами, ящиками. У него было ощущение, будто он плыл на лодке по озеру, только вот вместо кувшинок на него снизу глядели желтые подсолнухи.

Это в мае-то подсолнухи? Странное чувство не отпускало, голова кружилась все сильнее. Он приблизился к стене, буквально уткнулся в нее — нет, это не картина, это какая-то ткань, навроде гобелена. Коснулся ее — новая, плотная, а по ней выткан рисунок. Что-то вроде здоровенного ковра, явно заграничного. Этакая белая нежная голизна, перламутровая нагота бедер, обнаженной груди.

Вот так-то лучше, отчетливее. Но тут что-то другое, необычное — дождь из лепестков над цветочной поляной, взвихренные в танце одежды, люди, земля, трава, четверка лошадей в солнечном диске — там, наверху, в вытканных шелком небесах. Вход Войти на сайт Я забыл пароль Войти. Цвет фона Цвет шрифта. Когда погрузка закончилась, Марина Николаевна отметила наряд. Кроме лилий и роз, тюльпанов, нарциссов, крокусов и гиацинтов, кроме… Что там за алые брызги?

А он-то, чувак, деревня… Он направился к противоположной стене, осторожно лавируя между подставками, вазами, ящиками. Перейти к описанию Следующая страница. Для авторов и правообладателей.

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress