Остров безветрия Валерий Воскобойников

У нас вы можете скачать книгу Остров безветрия Валерий Воскобойников в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Своей почти шестилетке пока не читала, но хочу попробовать. Книга о загадочной судьбе экспедиции капитана Палтусова, о покорении Севера, об отважных и героических людях. А главные герои книги - мальчик и девочка, волей случая вовлеченные в необыкновенные приключения, раскрытие тайны, невероятные встречи, поиски пропавшего во время войны отца.

В своем городе смогла купить всего две книги, поэтому заказала еще на Озоне. Скоро Новый Год, подарю всем детям друзей лет. Книги еще не пришли, но я купила издания года, издательство то же. Изменился дизайн обложки, думаю остальное будет такое же. Качество книг хорошее, белые плотные страницы, крупный шрифт, небольшие главы.

Перед каждой главой маленький черно- белый рисунок. Анна, 36 лет, Омск. Валерий Иванович Воскобойников родился 29 ноября в Краснодарском крае — первый заместитель Генерального директора Росавиакосмоса. Координирует деятельность Агентства по вопросам развития, создания, эксплуатации авиационной техники различного назначения и всем вопросам, связанным с деятельностью авиационной промышленности в том числе вопросы экономики, реформирования и реструктуризации авиационной промышленности Росавиакосмоса.

Координирует и контролирует работы по подготовке и реализации Федеральной целевой программы развития гражданской авиационной техники России, государственного оборонного заказа по авиационной технике, по формированию и обеспечению реализации государственной научно-технической и промышленной политики в области авиационной техники; работы в области экспериментальной авиации и лизинга авиационной техники;.

Взаимодействует с органами государственной власти Российской Федерации и территориальными органами по вопросам проведения государственной политики в авиационной промышленности;. Координирует вопросы обеспечения лётной годности, организации сертификации авиационной техники гражданского назначения, проведения сертификации на право управления предприятиями и организациями авиационной промышленности независимо от формы собственности, выдачи лицензий на разработку, производство, утилизацию военной авиационной техники;.

Закончил Харьковский авиационный институт. Диплом инженера-механика по самолетостроению. Валерий Воскобойников Другие книги схожей тематики: Автор Книга Описание Год Цена Тип книги Валерий Воскобойников Остров безветрия Повесть известного детского писателя, лауреата многих литературных премий Валерия Михайловича Воскобойникова "Остров Безветрия" хорошо знакома как российским, так и зарубежным читателям.

В Японии… — Аквилегия-М, формат: Тузик, Мурзик и другие Великие географические открытия — Планисфера Кантино , старейшая из сохранившихся португальских навигационных карт, показывающая результаты экспедиций Васко да Гамы, Христофора Колумба и других исследователей. Мы используем куки для наилучшего представления нашего сайта. Продолжая использовать данный сайт, вы соглашаетесь с этим. Валерий Воскобойников Валерий Иванович Воскобойников родился 29 ноября в Краснодарском крае — первый заместитель Генерального директора Росавиакосмоса.

Внизу корова жила, а над нею на толстых жердях хранилось сено. Ночью бредил раненный в ноту командир, разболелась у него рана, утром лишь ненадолго пришёл в себя, метался на сене, скрежетал зубами. Так и прожили два дня командир с бойцом над коровой на сене, никому не показываясь.

А на третий день пришли в деревню два фашиста. Дом кузнеца Андрея Степановича был крайний, даже чуть на отшибе, они и зашли к нему. Возможно, фашисты отстали от своих, потому что были очень голодными. Сразу стали на Андрея Степановича с тётей Анютой кричать, размахивать автоматами.

С автоматами, готовыми к выстрелу, громко топая, с грязными ногами, они вошли в комнату, испугали ребёнка, рассердили попугая. Он подошёл, улыбаясь, к старшему фашисту, хитро подмигнул ему и поманил за собой во двор. Тот тоже подмигнул в ответ и, заинтересовавшись, отправился за хозяином. Автомат со складным железным прикладом он забросил за спину.

Андрей Степанович вывел фашиста за угол, всё так же подмигивая и улыбаясь, а там схватил заготовленный заранее тяжёлый кол и с размаху опустил фашисту на голову. Он деловито оттащил врага за ноги в крапиву, автомат его сунул между поленьев и пошёл за вторым.

Также улыбаясь и подмигивая, Андрей Степанович выманил и его. Правда, тот был более недоверчив, что-то спрашивал по дороге, а дойдя до угла, и вовсе остановился, нахмурился. Тогда Андрей Степанович, продолжая улыбаться, широко развёл руками, как бы рассказывая о чём-то большом, что ждёт его за углом. Опять у меня прыжки в высоту не получаются! Муж маминой подруги был мастером спорта и работал в бассейне. После ужина мама позвонила ему по телефону, а утром в воскресенье они поехали в плавательный бассейн.

Казалось бы, на маме одежда самая обычная, а люди на неё часто оглядываются. Сколько раз Оля слышала тихий разговор в троллейбусе:. И Оля знала — это про маму. Ей хоте лось оглянуться с гордостью. А мама не оглядывалась. А на маму уже сколько лет так смотрят, но она тех взглядов и шёпота будто не замечает. Только никакая не киноартистка она, а реставратор, ремонтирует разные старинные дворцы. Про маму и её дворцы даже по телевизору рассказывали. Вот и сейчас — едва они вошли в трамвай, как двое мужчин сразу встали, что бы предложить места маме.

Папа отдал ему свёрток с Алиной спортивной одеждой и сказал, что они зайдут за ней через час. Когда она переоделась, тренер провёл её в спортивный зал. Сначала они позанимались разминкой. Потом тренер посмотрел на её неудачные прыжки, покачал головой, поставил планку в два раза выше, так что Оле вытянутой рукой было не дотянуться, и показал, как надо прыгать. Оля разбегалась, торопилась, но перед самой планкой сбивала темп, путалась. И получалось, что она не столько вверх отталкивается, сколько назад.

Они стали прыгать по очереди тренер и Оля. Наконец Оля прыгнула на восемьдесят сантиметров, и тренер поставил восемьдесят пять. Такую высоту Оля никогда не перепрыгивала. А сейчас разбежалась спокойно, оттолкнулась резко, взлетела и уже в воздухе почувствовала, что взяла опять.

Сделай ещё прыжок, чтоб закрепить победу, и одевайся — час прошёл. О Никишкиной заимке в деревне мало кто знал, потому она и называлась заимкой, что стояла отдельно от деревни. Некоторые считали, что её вовсе нет, что это всё выдумки бабок, чтобы детей пугать. Дорога к заимке появлялась лишь в начале зимы по малому снегу.

А в другое время была тайная тропа среди болот. Сначала лес, потом болота, потом сухой сосняк, а там — большая поляна, заросшая мелколесьем, с кривой избой да сараями. Когда-то на том сосновом острове среди болот основал свою заимку Никишка. Что это был за человек, если за хотел жить отдельно от людей, теперь никто не знал: Лишь одно знал Андрей Степанович — был Никишка хозяином добрым, строил крепко.

Уж и память о нём растаяла, а в доме его до сих пор можно было жить, если крышу подправить. Собрал Андрей Степанович пожитки и пошагал первым. За ним тётя Анюта с городским мальчиком да с попугаем, которого посадили в посылочный ящик, а ящик укутали тёплым платком. За ними — боец с командиром. Командиру после лечения травами стало легче. Медленно, с остановками, но идти он мог. К вечеру вывел Андрей Степанович свою команду на Никишкину заимку.

Кое-как подправили они крышу в доме и стали жить. Андрей Степанович вместе с бойцом каждый день ходили в деревенскую свою избу — и постепенно подполье с картошкой в деревенском доме пустело, а на заимке наполнялось. Даже корыто для тёти Анюты перенесли, даже корову перевели по болотной тропе.

А однажды Андрей Степанович привёл на заимку сразу шестерых бойцов. Они уже давно шли из окружения и заблудились в здешних лесах. Теперь у нас всамделишный партизанский отряд.

Сначала Андрей Степанович и тётя Анюта называли ребёнка просто мальчик, дитя. Ведь у ребёнка было уже имя, только они его не знали, оно как бы временно затерялось. И уж на Федота я не откликнусь. Назовите мальчика Колей — красивое имя. У меня друг недавно погиб в бою, Николай, мой командир.

У попугая новое имя уже было — Орлик. Отряд скоро стал большим — человек под семьдесят. Добавились другие бойцы, шедшие из вражеского окружения. Некоторым деревенским жителям нельзя было оставаться дома — они тоже ушли в лес. Андрей Степанович перевёл и их на заимку.

Они построили тёплые землянки. Отбили у фашистов обоз с зерном, картошкой и коровами, отнятыми у местных жителей. Приходили партизаны с боевого задания, намёрзнувшись в лесу, рапортовали командиру и спускались в землянку, где жили Коля Найдёнов, попугай Орлик и тётя Анюта. Около них душа и отогревалась. Попугай научился от них новым словам и часто докладывал вошедшим:.

Однажды партизаны привели с задания тощего человека в изодранной одежде. Человек рассказал командиру, что сбежал из фашистской тюрьмы, просил принять в отряд, чтобы драться с врага ми. Его накормили кашей, дали место в землянке, повели к тёте Анюте, чтобы та помогла починить одежду. Лишь увидел попугай нового человека, рассвирепел, стал махать клювом и кричать:.

Всем доверяет Орлик, а ему — нет. И решил командир испытать того человека. Послал его с заданием в дальнюю деревню. А следом троих партизан, чтобы наблюдали, как он себя поведёт. Человек всё сделал, что приказывали, только на обратном пути свернул к дороге и в дупло кривой приметной берёзы забросил спичечный коробок. Посмотрели партизаны, что в коробке — а там подробный план, как выйти к Никишкиной заимке, где какие землянки, где штаб и где находятся партизанские секретные посты.

Поняли партизаны, что человек этот фашистский шпион, и что не зря командир послал их за ним наблюдать. Но шпион побежал по дороге в сторону города. А тут как раз ехала машина с тремя фашистами в кузове. Шпион замахал им руками, машина остановилась. Фашисты спрыгнули вниз с автоматами на изготовку. Из кабины вышел недовольный офицер. Шпион крикнул им что-то по-немецки. Партизаны первыми открыли огонь — шпиона надо было обезвредить обязательно.

Всё это рассказал командиру молодой парень — единственный оставшийся в живых после боя. Он собрал с убитых фашистов оружие и документы, машину поджег, похоронил двух своих товарищей и всю ночь шёл по лесу к отряду. Не он — мы все бы могли здесь полечь. Человека за такое дело награждают медалью, а птице… что же — лично объявляю благодарность. А был Орлик в эту зиму совсем не красавцем. Перья у него вылезли, наверно, витаминов не хватало, да солнца!

Остался лишь на голове хохолок. Попугай сидел в землянке на специальной жёрдочке, тощий, с голой синеватой кожей и учил городского мальчика, Колю Найдёнова, разговаривать. Был Коля уже не городским мальчиком, а партизанским. Один партизан, в мирной жизни сапожник, сшил ему сапожки. Из трофейной офицерской шинели сделал ему тёплое пальто. Даже шапка-ушанка, была у него со звёздочкой. Завидев командира, Коля Найдёнов, как и все партизаны, прикладывал руку к шапке, здоровался:.

Оля смотрела, как одна за другой прыгают девочки, и переживала. В классе привыкли, что у неё не получается с прыжками. Но сейчас она побежала и уже во время разбега знала, что прыгнет. Теперь кто хочет на пятёрку? Оля тоже встала в группу желающих пятёрку. Учитель взглянул на неё с удивлением и сказал:. И снова она побежала, но получилось это не так ловко, как в первый раз. Она от толкнулась изо всех сил, но задела планку, а главное — неуклюже упала на левую ногу.

Нога подвернулась, и сразу стало так больно, что до стены было не дойти. Она ещё верила, что через минуту боль пройдёт и у неё всё получится. Но боль не проходила, даже сильней стала, и она испугалась.

Девочки помогли ей одеться. Как раз началась перемена, и все ученики в коридоре смотрели, как Олю несут на носилках. И ей было так неудобно — спрятаться куда-нибудь подальше хотелось от такого внимания. В травматологическом пункте ей сделали рентген, определили, что кость цела, только сильный вывих, наложили гипсовую повязку.

Теперь Оля лежала одна и представляла, как придёт с работы мама и удивится, увидев любимую дочь лежащей на диване с ногой в гипсе.

А потом фашистов погнали, можно было вернуться в деревню. Только на месте деревни дымились сожжённые дома да стояли заросшие огороды. От командира отряда иногда приходили письма. Был он уже не партизаном, а командовал батальоном, освобождал от врагов другие города и деревни.

А к концу войны, когда брали Берлин, полком командовал. Андрей Степанович сначала ждал с боязнью, что вот-вот приедут незнакомые люди и заберут у них внука с попугаем Орликом. Но люди такие не появлялись.

На всякий случай он сам написал письмо в город. Так мальчик стал деревенским. Летом он играл вместе с другими ребятами, и всюду летал за ним верный попугай. А если начинались между ребятами ссоры и Колю могли обидеть, Орлик грозно кричал:.

В тёплую погоду попугай летал за ним следом. Иногда влетал в окно и усаживался в классе. На уроках рисования он был наглядным пособием — ребята рисовали его с натуры. Коля вырос, его уже многие Николаем звали, а попугай по-прежнему считал его ребёнком и пел иногда по вечерам нежным голосом:.

Поэтому после окончания школы отправили Колю Найдёнова в Петербург, учиться в заводском училище. Была у старика и тайная мысль: От этой мысли становилось Андрею Степановичу страшно. Ведь порвётся навсегда их деревенский корень и не будет наследника у их рода. Но с другой стороны, гордился Андрей Степанович, глядя на внука. Николай вырос большим, красивым и умным.

Встретит своих родителей — стыдно перед ними старику со старухой не будет. Сначала они думали попугая оставить в деревне. Сделали ему специальную клетку. Но Орлик так кричал, стонал и бился о стены клетки, что Николай не выдержал, взял его с собой. Так и приехал в Петербург, в заводское общежитие — с чемоданчиком и большой клеткой, а внутри — попугай. Были в его душе страх и радость.

Страх оттого, что начиналась новая, непонятная жизнь. А радость — от того же самого, от ожидания нового. Если бы Максиму сказали, что Оля называет его Злейшим Врагом номер один, он удивился бы. Он знал, что у девчонок бывают непонятные капризы: Ну обрызгал он ей передник первого сентября, так ведь не специально же — она сама видела. Не опечалился оттого, что раньше сидел с беспокойным Урьевым. Тот постоянно крутился, вздыхал, причмокивал, спрашивал о какой-нибудь ерунде.

А с Олей можно было сидеть тихо и думать о своих делах. Не обрадовался — оттого, что и Оля тоже была человеком, с которым о своих делах и мыслях разговаривать не станешь. Он мог нарисовать по памяти карты полярных морей, островов и прочертить по ним походы великих исследователей.

Не верилось, что два года назад Максим был обыкновенным человеком, без увлечений, без мечты. Тогда в библиотеке он читал то, что под руку попадало, что предлагала библиотекарь. Да и куда этих солдатиков понесёшь, не домой же? У каждого человека есть первое воспоминание.

Первым воспоминанием Максима была ссора матери и отца. Наверно, они ссорились и до его рождения — каждый день ссорились, по любому пустяку, яростно и со вкусом. Однажды Максим прочитал о профессии социальных психологов. Эти люди испытывают членов космических экипажей и дальних экспедиций на совместимость, чтобы не было потом ссор и распрей. Отца и мать Максима вместе не взяли бы ни в один экипаж. И всё-таки уже пятнадцать лет они живут одной семейной командой, в одной комнате, ежедневно ссорятся, но команда не распадается.

Однако существовать в такой команде тяжело, и Максим старался больше жить на улице, а не дома. Постепенно он открыл немало потайных мест. Даже в собственном доме на собственной лестнице было такое место.

Выше их квартиры пылились лишь одни заколоченные двери, потому что жильцы, которые жили выше, поднимались с другого входа. Стоило пройти два лестничных пролёта, сесть на широкий подоконник у жаркой батареи — и вот уже и наблюдательный пункт и место для чтения. Открытие Арктики для Максима началось два года назад в одно обыкновенное воскресное утро. Его прогнали с тайного подоконника трое взрослых, которым потребовалось говорить о чем-то своём, сидя именно на этом подоконнике. На улице шёл противный монотонный дождь, но дома у родителей ссора была в самом разгаре, и Максим бродил по улицам в промокших ботинках и сыром пальто.

Будто специально, все его потайные места в этот день были кем-нибудь заняты. Он совсем замёрз от дождя и ветра, когда шёл по небольшой площади мимо церковного здания с высоким каменным крыльцом. То, что там не церковь вовсе, а Музей Арктики и Антарктики, Максим знал давно — сколько раз мимо ходил. Но у него и мысли не было зайти в музей. Он бы и сейчас не пошёл, если бы не замёрз, если бы не увидел, что широкая дверь музея приоткрыта.

О билете он забыл, а денег не было. Он уже хотел повернуться и выйти снова на дождь. Но старик посмотрел в пустой музейный зал, взглянул на мокрое лицо Максима и махнул рукой:. Так Максим впервые очутился в музее, где теперь ему было знакомей, чем в своей комнате. Он вошёл тогда в полутёмный зал, а старик затопал валенками к стулу, уступив место настоящему контролёру.

Он ходил по залам и, задирая голову, глядел на одномоторный самолёт-амфибию с лыжами. Самолёт мог сесть на лёд, а мог и на воду. Потом останавливался у палатки, героической — папанинской, впервые в истории человечества поставленной на Северном полюсе. Потом у макетов знаменитых ледоколов.

Правда, в те минуты ему было всё равно, где стоять, где ходить — лишь бы скорей согреться. Он заметил в нише батарею, но тепло оттуда шло едва-едва. Он слышал, как куда-то, снова громко вздохнув, протопал в своих валенках старик, потом в зал спустились по лестнице двое смеющихся людей и пошли к выходу.

Но Максиму было не до них. Он продолжал трястись от холода, дрожь эта шла изнутри, и её было никак не остановить. Неожиданно сзади него оказался старик. Он положил Максиму на плечо руку и проговорил тихо:. Смотрителя звали Матвей Петрович. Они сидели в маленькой комнате за столиком, друг против друга, рядом стоял чайник, халва, сушки, две чашки в красный горошек. Они размачивали сушки в горячем чае, и Матвей Петрович учил Максима пить чай из блюдца.

Нынче совсем отвыкли от блюдец, все из чашек пьют, а из блюдца теплее чай, потому что пар лицо согревает и душу. Максим и в самом деле стал согреваться. И не хотелось ему никуда уходить из этой узкой комнаты, где только диван, шкаф да столик. Сидеть бы так в тепле да прихлёбывать чай из блюдца в красный горошек. В музей вошла группа молодых солдат, их привели на экскурсию, и Матвей Петрович пошёл на пост. А Максиму велел сидеть в комнате, доедать халву и читать книгу Нансена, если он в ней что-нибудь поймет.

Максим не догадывался тогда, что с этой книги начиналось увлечение Арктикой у многих знаменитых полярников, он просто открыл её и стал читать предисловие. Многие называли его сумасшедшим: Но мало кто знал, что молодой учёный-зоолог был чемпионом по лыжам в своей местности и умел предусмотреть в пятнадцать раз больше случайностей, чем могло произойти.

По другую сторону земли лежало селение эскимосов. Нансен достиг селения через полтора месяца, опоздал к последнему пароходу в Европу и остался у эскимосов на зимовку. Лишь в конце мая он прибыл на родину, в Норвегию. Его провожали как безумца, а встречали — как героя.

Теперь он стал готовиться к новой небывалой экспедиции. На специально построенном судне он решил подойти к полярным ледяным полям, вморозить корабль и вместе со льдами дрейфовать по Северному Ледовитому океану. Ни один северный мореплаватель не соглашался добровольно зимовать в океане. В зимовках погибли от цинги десятки знаменитых исследователей. Нансен собирался прожить среди пустынных ледяных полей года три-четыре.

Три года Нансен готовился к плаванию. Вместе со строителями обсуждал чертежи корабля, вместе с учёными испытывал продукты, паровые котлы и приборы. Три года корабль, вмороженный во льды, носили океанские течения, и вынесли точно туда, как рассчитал Нансен. Убедившись, что корабль выдерживает натиск могучих льдин, он решил пройти на лыжах через океан, чтобы исследовать полярную зону. С собой он взял лишь одного спутника — Йохансена.

К концу короткого полярного лета они достигли безлюдной земли. Начиналась долгая морозная ночь. Они построили из камней нору, пол выложили медвежьими шкурами и в этой норе прожили несколько зимних месяцев, питаясь мясом медведей. Все жители страны встречали Нансена. Огромные военные корабли салютовали Нансену тринадцатью залпами: Комендант общежития, в котором поместили Николая, смотрел на попугая хмуро: Комендант улыбнулся и вместо слов: В первые дни в комнате, где поселился Николай с Орликом, постоянно топтались люди.

Каждый хотел сказать птице что-нибудь приветливое. А по утрам стал будить выкриками:. Ваше благородие, экипаж на палубе выстроен. Койки катать, на молитву становиться. Поисками родителей он особенно озабочен не был. Пришёл однажды в газету с объявлением, его попросили зайти в другой раз. Но он так и не зашёл: А потом призвали его в армию. Написал письмо деду и бабушке. Собрал скромное своё имущество, посадил попугая в клетку, клетку обернул лёгким одеялом, чтоб Орлик не простудился от осеннего ветра.

И поехал служить в воинскую часть. Выстроил командир роту новобранцев. Стал обходить строй, остановился около Николая. Он не привык, чтобы на его приказ отвечали подобным образом. Он с тоски умрёт, если его домой отправить. Да и на почте не примут. Сначала он вспомнил, как всё детство мечтал о говорящем попугае. Потом подумал, что ведь и в самом деле в письмо попугая не вложишь да и в посылке его не пошлёшь. Николай Найдёнов сидел в казарме грустный. Рядом по подоконнику расхаживал ни о чём не догадывающийся Орлик.

Время от времени Орлик вскидывал голову, оглядывал собравшихся солдат и весело вскрикивал голосом Андрея Степановича:. Ему оставалось отслужить последнюю неделю. Но командир роты уже сам стоял у дверей казармы.

Но её перебила мысль другая: В казармах уже с утра солдаты наводили особенный блеск: Попугая решили убрать подальше от генеральских глаз. Клетку с ним поставили в шкаф, где хранилось имущество для учебных занятий. Когда увидели, что генерал в окружении старших офицеров из штаба направляется к казарме, майор выстроил роту, и едва генерал перешагнул верхнюю ступеньку лестницы, звучно скомандовал:.

Николай, как и все молодые солдаты, первый раз видел боевого командира и смотрел на него во все глаза. Седой генерал принял рапорт и громко поздоровался:. У командира роты даже ноги подогнулись от неожиданного позора. Все старшие офицеры смотрели на майора с суровым недоумением: Многие заметили, что голос хулигана был похож на голос генерала, и решились посмотреть в лицо командиру дивизии. Он оглядывал коридор, в котором выстроились солдаты, неожиданно спросил:. Командир роты хотел объяснить, что это он виноват, что это он позволил молодому солдату временно подержать редкую птицу в казарме.

Тут уж командир роты и вовсе растерялся. Откуда генералу известно имя солдата? Правда, солдат меня не помнит, а попугай — не забыл. Коля Найдёнов лишь сейчас понял, что за генерал командует их дивизией. Ведь когда они виделись в последний раз, Коле было всего года четыре. Генерал приказал отпустить солдат, а с Николаем и попугаем Орликом уединился поговорить о жизни. Все ходили на цыпочках мимо комнаты, где за дверью беседовали старые боевые друзья.

Перед тобой сейчас сидит не генерал, а старый знакомый. Николай посмотрел на генерала растерянно. О прежней своей фамилии он как-то не задумывался. Бабушка и деду тебя люди очень хорошие, ты им опорой должен стать.

Но может, и отцу с матерью тоже твоя помощь пригодится? А если погибли они, так память о них надо сберечь. О каждом человеке на земле должна сохраниться память. Простился генерал с Николаем и скоро уехал из полка. А попугаю с этого дня была обеспечена постоянная и спокойная жизнь в роте. Правда, спокойная жизнь длилась не долго. О том, что в воинской части появилась удивительная птица, узнали школьники.

И Николай с попугаем по выходным стал часто ездить на выступления — всем хотелось послушать, как разговаривает Орлик и рассказы Николая Найдёнова о жизни в партизанском отряде.

В первый день знакомства в музейной комнате у Матвея Петровича Максим прочитал только предисловие к книге Нансена. Максим не знал тогда, что это был тоже известный полярник, спутник Седова, научный руководитель экспедиций Отто Юльевича Шмидта. Пройдёт много лет, и Максим пожалеет, что не запомнил ни числа, ни месяца, когда случилось его первое знакомство со смотрителем музея. Он отмечал бы тот день как праздник, как ещё одну дату своего рождения. Пока Максим читал предисловие, смотритель несколько раз заходил в комнатушку, усаживался, вздыхал, покашливал, снова выходил.

В тот дождливый ветреный день экскурсантов было немного. Да и вообще, как Максим потом понял, в Музей Арктики заходили редкие люди. Зато уж если они заходили во второй раз, то увлекались полярной жизнью навсегда. И Максим пришёл точно через неделю, ведь его впервые всерьёз ждал взрослый человек.

Древний русский мореход был захоронен под ним. Их пока никто не сумел расшифровать. Я тоже пробовал… Может, ты сумеешь? В другой раз Матвей Петрович рассказывал о голландском мореходе Беренце. Казалось, все эти знаменитые исследователи были хорошими знакомыми смотрителя. Он осуждал их за ошибки, хвалил за находчивость и мужество. И показал на весёлого совсем молодого парня, который стоял сбоку.

Тогда он уже мог узнавать многих известных полярников. Они и на этой фотографии были с большой бородой — Отто Юльевич Шмидт, со светлыми добрыми глазами капитан Воронин. Долго мы тогда искали могилу Седова, да так и не нашли…. Только тут Максим сообразил, откуда у смотрителя столько книг с личными подписями авторов-полярников — он же сам был вместе с ними в экспедициях. Сначала их вовсе хотели отпилить, боялись гангрены.

Да спасибо хирургу, поверил в меня, решил рискнуть. Так я здесь валенками и шлёпаю. Предлагали другую работу, а мне здесь интереснее. Таких как ты, арктическим тайнам учу…. После армии Николай приехал в родную деревню к деду Андрею Степановичу и бабушке Анюте. Соскучился по ним за три года. Сначала он ехал в поезде, потом на автобусе, а потом шёл по лесной дороге пешком. Орлика он выпустил из клетки. Но Орлик оробел в лесу, забрался Николаю на плечо и сидел тихо.

Наконец Николай увидел свой дом на краю деревни. Дом так и остался стоять на краю. Дед вышел из избы, потянулся и стал смотреть на закат, потом позвал бабушку Анюту. Теперь они смотрели на закат вместе. Николая они пока не видели. И лишь когда он увидел коров, идущих по деревенской улице, затоптался по плечу, а потом замычал:. А потом из будки выскочил пёс с ушами врастопырку, и Орлик крикнул ему голосом бабушки Анюты:. Орлик принял его за старого знакомого Шарика.

Хотя и не Шарик это был, а сын его. На другой день Николай встал рано, надел свою солдатскую одежду и пошёл на сенокос, помогать ставить стога. Орлик летал по дому, словно и не уезжал никогда в город и не служил вместе с Николаем в армии. Только слов у него прибавилось. Вдвоём с Николаем они починили землянку на заросшей опушке. Ту, в которой жили два партизанских года. А вечером на костре вскипятили чай и пили его возле землянки по-партизански. Над ними шуршали от ветра лепестки молодой сосновой коры, поскрипывала невдалеке старая ель, крутились комары, густой стаей прилетевшие с болота.

А ну как найдёшь?! Будут у тебя два корня: Крепче в жизни станешь держаться. Ведь по-прежнему ни фамилии своей настоящей, ни имени он не знал. Зимой я люблю на санях с крыши кататься, — говорил на прощание Андрей Степанович. Оглянулся он в последний раз на родной дом, поднял клетку с попугаем Орликом и двинулся к станции, как когда-то, несколько лет назад. В тот вечер, когда Максим, Оля и собака Айка встретились с тремя бездельниками, Максим шёл из музея.

Баренц плавал по полярным морям четыре с половиной века назад, и Максим давно мечтал прочитать записки его спутника.

Он завернул книгу в газету, перед тем как идти домой на свою улицу Рубинштейна. Когда один из бездельников наступил на книгу, Максиму страшно стало. Нет, за себя он не боялся.

Подумаешь, нос бы разбили или синяк поставили. Страшно ему стало за книгу. Её могли разорвать в драке или просто испачкать грязью. Ведь никто не знал, какая она редкостная. Что бы сказал он потом Матвею Петровичу? Как пришлось бы оправдываться перед знаменитым профессором Михаилом Ивановичем? Уж он-то наверняка перестал бы давать свои книги после такого позорного случая. Но оказалось, что отец и мать возвращались из кино и увидели его.

Отец взял сына за руку и сказал, что детям нельзя гулять, когда уже стемнело, и что он сам отведёт его домой. Через минуту они забыли о сыне. Максим видел, как возвращается Оля с книгой, что ищет его глазами. Позориться перед ней он не хотел. Он осторожно вынул свой рукав из отцовской руки, отец этого даже не заметил, заскочил в парадную, которая была рядом, и захлопнул за собой дверь.

Отец с матерью спорили около этих дверей минут пять или десять, потом затихли, принялись оглядываться. Возможно, они хотели вспомнить, с чего начался спор, но им, как обычно, это не удалось. Они ушли, и Максим выбежал на улицу Рубинштейна.

Он думал догнать Олю, взять свою книгу, но Оли нигде не было. То, что книга теперь не пропадёт, Максим знал точно. Про Олю в классе знали, что она человек аккуратный и надёжный. И опять Николай жил в заводском общежитии. Прежде место, где стоял завод, было глухой окраиной. Теперь здесь строили красивые новые дома, но до главных улиц было всё-таки добираться далеко.

По вечерам Николай садился в трамвай и ехал к центру города. Он медленно ходил мимо широких красивых витрин, но на витрины он не смотрел. Он вглядывался в лица встречных людей — и молодых, и пожилых. Быть может, в те же минуты по тем же улицам проходили его мать и отец или брат и сестра…. Он писал во все газеты про осенний поезд, про себя двухгодовалого ребёнка, про попугая Орлика, но отовсюду приходил одинаковый ответ: Однажды тёплым майским вечером он свернул с Невского проспекта на незнакомую улицу, и вдруг сердце его забилось удивлённо и радостно.

Прежде он по этой улице не ходил. Но сейчас вдруг Николаю показалось, что всё здесь ему знакомо. Словно он был здесь множество раз, только не помнил когда — может быть, во сне?

И точно дальше стоял дом с грифонами, большими хищными птицами. И были ворота, и фонарь покачивался на толстой якорной цепи. И в этот момент из ворот вышла девушка удивительной красоты. Она заглянула в глаза Николаю и улыбнулась.

Теперь ему казалось, что, уже подходя к арке с фонарём на чугунной цепи, он знал, что увидит эту девушку. Они поравнялись, и Николай о чём-то её спросил. Он не помнил, о чём они говорили в тот первый вечер.

Они ходили по улицам долго. В городе было тепло и празднично. На улицах гуляло много людей. Это был вечер их первого знакомства. А потом они поженились, и Олин папа, Николай Николаевич, переехал в красивый дом на улицу Рубинштейна к Олиной маме.

Папа волновался, когда решил познакомить свою невесту с попугаем Орликом. Он не знал, как они отнесутся друг к другу. Попугай Орлик быстро подружился с Олиной мамой. А когда родилась Оля, он удивил всех. Едва увидев её в детской постельке, он вдруг запел ласковым нежным голосом:. А теперь снова запел. Пока Оля была маленькая, Орлик смешно охранял её, сердился, если незнакомые люди к ней приходили, грозно махал клювом. От попугая Оля научилась первым словам.

Уже в два года она выговаривала: Большой древний сундук стоял в Олиной квартире давно — до рождения Оли и даже до рождения Олиной мамы. Олина бабушка рассказывала Олиной маме, что много лет назад жили в их квартире соседи — муж с женой и ребёнком. Когда началась война, жена с ребёнком уехала в другой город. Больше от них вестей не было.

А муж, когда уходил на фронт с народным ополчением, взял с Олиных бабушки и дедушки клятву хранить сундук до тех пор, пока он не вернётся. Он так и не вернулся, а сундук до сих пор стоит в коридоре, где стоял и сорок лет назад.

На него санки ставили, когда Оля была маленькая. Теперь кошка на нём спала. Однажды, когда Оля ещё в детский сад ходила, хотела она в том сундуке спрятаться. А мама сразу испугалась. Разве можно, это ведь чужая вещь! Придёт тот человек или его сын, а мы что — ему выпотрошенный сундук преподнесём?

Я, когда школьницей была, заглядывала по секрету от бабушки. Там фотографии и тетради какие-то. Когда мама была школьницей она, оказывается, заглядывала в сундук, а дочери своей не разрешает. Оля давно мечтала посмотреть, что там спрятано в сундуке, из-за чего, уходя на фронт, надо было брать клятву с бабушки и дедушки.

В тот день родители пошли в гости к друзьям, а Олю оставили на диванчике лечить ногу и разговаривать с попугаем Орликом. Орлик раньше любил бродить по квартире. Где люди — там и он. А с этой зимы почему-то чаще стал забираться в клетку. И ни одного нового слова не выучил за последний год.

Зато стал вспоминать такие слова, которые выговаривал ещё при царе. Сейчас в квартире было пусто. Орлик скрежетал клювом в клетке, потом в комнату вошла кошка, и Орлик пригрозил ей на всякий случай:. Кошка сделала вид, что на него внимания не обратила, и улеглась на диванчик рядом с Олей.

И Оля, наконец, решилась. Приковыляла она к сундуку, сняла с него коврик, открыла запор и подняла тяжёлую крышку. И в самом деле, в сундуке лежали какие-то тетради необычайной толщины да несколько мутно-жёлтых фотографий. Оля взяла верхнюю фотографию и пошла с ней в комнату, где было светлее.

На фотографии были сняты люди в морской одежде. Она хотела вернуться к сундуку и взять следующие фотографии, но в эту минуту зазвенел звонок. Оля оставила фотографию в комнате, быстрее закрыла сундук, положила кое-как коврик и подошла к двери. В первый момент она подумала, что это мама с папой вернулись из гостей.

Но у них были свои ключи, они бы не стали звонить. Он изо всех сил вытирал ботинки о резиновый коврик у двери. В прошлом году, когда она болела, тогда заходила бывшая её любимая по друга Галя Малкова.

Мамины подруги приводили своих сыновей, но с ними Оля почти не разговаривала. Демонстративно брала книгу и сидела в углу, на них не глядя. Поэтому сейчас она растерялась. Гостю надо было помочь раздеться, пригласить в комнату и усадить на удобное место. Всё-таки он снял кургузое своё пальто и в растерянности уставился на ботинки. Оля поняла, отчего он мучается: Но тут, услышав гостей, из комнаты густым басом проговорил Орлик:. Максим забыл про ботинки и с удивлением посмотрел на Олю.

Сейчас был вечер, а по вечерам пионерской зорьки не бывает…. Попугай отнёсся к Максиму на удивление по-дружески. Не стал угрожать, шипеть по-змеиному, махать клювом и кричать: Оля с трудом удержалась от хохота, глядя на растерянного Максима. Он так и стоял с раскрытым ртом около клетки, не зная, что ответить попугаю на вопрос об успехах.

Максим отошёл от попугая, вынул дневник из-за ремня и вдруг уставился на фотографию, которую Оля не успела спрятать в сундук. Так в первую минуту показалось Оле. Он взял фотографию, долго смотрел на неё, а потом проговорил:.

Оля переписывала из дневника Максима уроки и в который раз тихо возмущалась, глядя на его каракули. А он продолжал разглядывать фотографию. А это штурман, он так и не поплыл в тот рейс, потому что сломал ногу… Можно, я эту фотографию одному человеку покажу?

Оля фотографию отдавать не собиралась. Но тут в двери щёлкнул замок. Теперь и в самом деле пришли мама с папой, Оля успела лишь проговорить шёпотом:.

К счастью, в кармане завалялась двухкопеечная монета, а около дома Оли был телефон-автомат. К счастью, Матвей Петрович был у себя. Из малопонятных восклицаний Максима он понял одно: И сказал, чтобы Максим немедленно топал к нему. Три дня назад Матвей Петрович с гордостью выложил точно такую же желтоватую фотографию. Пришлось тысяч двадцать снимков пересмотреть. Ведь говорил, что найду! А раньше там были только три снимка: Матвей Петрович недавно отыскал старика, который мальчишкой наблюдал за торжественным отплытием шхуны.

Бывший мальчишка, теперь старик, уверял, что весь экипаж снялся у борта корабля в Петербургской гавани, а снимал их фотограф Карл Булла. Ещё полгода Матвей Петрович искал следы фотографа. Он нашёл его сына. Сын тоже был фотографом, только изменил фамилию.

Фотограф-сын разрешил Матвею Петровичу порыться в архиве отца. И через две недели Матвей Петрович нашёл нужную фотографию! Гляжу — точно, в середине сам капитан Палтусов, а рядом — штурман. Ведь прежде считали, что общей фотографии экспедиции нет и не будет! А всего через три дня Максим в обычной квартире на собственной улице у своей ничем не примечательной одноклассницы обнаружил вторую такую же фотографию! Максим подбежал к музейному служебному входу.

Звонок находился высоко, но едва Максим дотронулся до него, как дверь открылась. Матвей Петрович, одетый в валенки, в меховую безрукавку, уже ждал его. Они прошли в боковой зал, где был стенд русских арктических экспедиций, и зажгли большой свет. Матвей Петрович взял фотографию, приложил её к той, что была на стенде, и удивлённо кашлянул. А на твоей — слегка повернулись друг к другу, будто разговаривают. А матросик с краю — тот и вовсе отвернулся.

И верно, весь экипаж сидел точно так же, кроме этих троих людей. Значит, снимок был сделан с другого негатива! Ему твоя фотография, может быть, пригодится для новой книги. И гипсовую повязку с неё уже сняли, и сегодня весь день ей хотелось петь. Сначала, напевая про себя, она сходила в поликлинику — к врачу не было никакой очереди. Врач тоже попался весёлый, он потрогал место Олиного вывиха и сказал медсестре:.

Сейчас бригада мамы отделывала дворец графа Гостомыслова. Он был недалеко от дома, на Невском. Мама показывала этот дворец Оле и папе. Там были большие гулкие залы с красивой лепкой и росписями на потолках, но в некоторых местах украшения от старости отваливались. К весне будет дворец новеньким! Мама сделала серьёзное лицо и развела руками: Оля хотела поговорить ещё, но мама уже отошла от окна, и ей тоже пришлось повернуть к дому. У ворот в своём куцем пальтишке и ушанке блином стоял её бывший Злейший Враг номер один Максим Михеев.

Лицо его было таким озабоченным и серьёзным, что Оля уже издали перестала улыбаться. Ей так хотелось ответить: Или ещё что-нибудь такое похожее.

Оля снова с деланно равнодушным лицом пожала плечами и сказала:. Он даже тугую дверь в парадной открыл перед Олей и пропустил её первой на лестницу. С одной стороны, Оле хотелось и самой узнать, что там хранится в сундуке, а вдвоём смотреть всегда интереснее. Но не со Злейшим же Врагом номер один делиться тайнами. И она неопределенно ответила:.

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress