Анна Ахматова. Стихотворения Анна Ахматова

У нас вы можете скачать книгу Анна Ахматова. Стихотворения Анна Ахматова в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Им я шлю прощальный свой привет. Март, Вступление Это было, когда улыбался Только мертвый, спокойствию рад. И ненужным привеском качался Возле тюрем своих Ленинград.

И когда, обезумев от муки, Шли уже осужденных полки, И короткую песню разлуки Паровозные пели гудки, Звезды смерти стояли над нами, И безвинная корчилась Русь Под кровавыми сапогами И под шинами черных марусь. На губах твоих холод иконки. Смертный пот на челе не забыть. Буду я, как стрелецкие женки, Под кремлевскими башнями выть.

Входит в шапке набекрень, Видит желтый месяц тень. Эта женщина больна, Эта женщина одна, Муж в могиле, сын в тюрьме, Помолитесь обо мне. Я бы так не могла, а то, что случилось, Пусть черные сукна покроют, И пусть унесут фонари Там тюремный тополь качается, И ни звука - а сколько там Неповинных жизней кончается Кидалась в ноги палачу, Ты сын и ужас мой. Все перепуталось навек, И мне не разобрать Теперь, кто зверь, кто человек, И долго ль казни ждать.

И только пыльные цветы, И звон кадильный, и следы Куда-то в никуда. И прямо мне в глаза глядит И скорой гибелью грозит Огромная звезда.

Как тебе, сынок, в тюрьму Ночи белые глядели, Как они опять глядят Ястребиным жарким оком, О твоем кресте высоком И о смерти говорят. Ничего, ведь я была готова, Справлюсь с этим как-нибудь. У меня сегодня много дела: Надо память до конца убить, Надо, чтоб душа окаменела, Надо снова научиться жить. Горячий шелест лета, Словно праздник за моим окном. Я давно предчувствовала этот Светлый день и опустелый дом. Лето, 8 К смерти Ты все равно придешь - зачем же не теперь? Я жду тебя - мне очень трудно.

Я потушила свет и отворила дверь Тебе, такой простой и чудной. Прими для этого какой угодно вид, Ворвись отравленным снарядом Иль с гирькой подкрадись, как опытный бандит, Иль отрави тифозным чадом. Иль сказочкой, придуманной тобой И всем до тошноты знакомой, - Чтоб я увидела верх шапки голубой И бледного от страха управдома. Мне все равно теперь.

Клубится Енисей, Звезда Полярная сияет. И синий блеск возлюбленных очей Последний ужас застилает. И поняла я, что ему Должна я уступить победу, Прислушиваясь к своему Уже как бы чужому бреду. И не позволит ничего Оно мне унести с собою Как ни упрашивай его И как ни докучай мольбою: Ни сына страшные глаза - Окаменелое страданье, Ни день, когда пришла гроза, Ни час тюремного свиданья, Ни милую прохладу рук, Ни лип взволнованные тени, Ни отдаленный легкий звук - Слова последних утешений.

I Хор ангелов великий час восславил, И небеса расплавились в огне. И я молюсь не о себе одной, А обо всех, кто там стоял со мною, И в лютый холод, и в июльский зной Под красною ослепшею стеною. II Опять поминальный приблизился час. Я вижу, я слышу, я чувствую вас: И ту, что едва до окна довели, И ту, что родимой не топчет земли, И ту, что, красивой тряхнув головой, Сказала: Хотелось бы всех поименно назвать, Да отняли список, и негде узнать. Для них соткала я широкий покров Из бедных, у них же подслушанных слов.

О них вспоминаю всегда и везде, О них не забуду и в новой беде, И если зажмут мой измученный рот, Которым кричит стомильонный народ, Пусть так же они поминают меня В канун моего поминального дня. А если когда-нибудь в этой стране Воздвигнуть задумают памятник мне, Согласье на это даю торжество, Но только с условьем - не ставить его Ни около моря, где я родилась: Последняя с морем разорвана связь, Ни в царском саду у заветного пня, Где тень безутешная ищет меня, А здесь, где стояла я триста часов И где для меня не открыли засов.

Затем, что и в смерти блаженной боюсь Забыть громыхание черных марусь, Забыть, как постылая хлопала дверь И выла старуха, как раненый зверь. И пусть с неподвижных и бронзовых век Как слезы струится подтаявший снег, И голубь тюремный пусть гулит вдали, И тихо идут по Неве корабли. Но кто нас защитит от ужаса, который Был бегом времени когда-то наречен? Ах нет, я забыла, Я люблю вас, я вас любила Еще тогда! Напрасных крыл напрасны трепетанья, Ведь все равно я с вами до конца. Вот отчего вы любите так жадно Меня в грехе и в немощи моей, Вот отчего вы дали неоглядно Мне лучшего из ваших сыновей.

Вот отчего вы даже не спросили Меня ни слова никогда о нем И чадными хвалами задымили Мой навсегда опустошенный дом. И говорят - нельзя теснее слиться, Нельзя непоправимее любить Как хочет тень от тела отделиться, Как хочет плоть с душою разлучиться, Так я хочу теперь - забытой быть. Над рекой своей Владимир Поднял черный крест. Липы шумные и вязы По садам темны, Звезд иглистые алмазы К богу взнесены.

Путь мой жертвенный и славный Здесь окончу я, Но со мной лишь ты, мне равный, Да любовь моя. Им бы этот же вылить напиток В их невинно клевещущий рот, Этим милым любителям пыток, Знатокам в производстве сирот. Звеня, косые падают дожди И, прежде небо отражавшим, водам Пестрят широкие плащи. В подводном царстве и луга и нивы, А струи вольные поют, поют, На взбухших ветках лопаются сливы, И травы легшие гниют. И сквозь густую водяную сетку Я вижу милое твое лицо, Притихший парк, китайскую беседку И дома круглое крыльцо.

Рахиль И служил Иаков за Рахиль семь лет; и они показались ему за несколько дней, потому что он любил ее. Стада подымали горячую пыль, Источник был камнем завален огромным. Он камень своею рукой отвалил И чистой водой овец напоил. Но стало в груди его сердце грустить, Болеть, как открытая рана, И он согласился за деву служить Семь лет пастухом у Лавана.

Для того, кто во власти твоей, Семь лет - словно семь ослепительных дней. Но много премудр сребролюбец Лаван, И жалость ему незнакома. И Лию незрячую твердой рукой Приводит к Иакову в брачный покой. Течет над пустыней высокая ночь, Роняет прохладные росы, И стонет Лаванова младшая дочь, Терзая пушистые косы, Сестру проклинает и Бога хулит, И Ангелу Смерти явиться велит. И снится Иакову сладостный час: Прозрачный источник долины, Веселые взоры Рахилиных глаз И голос ее голубиный: Иаков, не ты ли меня целовал И черной голубкой своей называл?

Ты подвигаешь кресло ей, Я щедро с ней делюсь цветами Что делаем - не знаем сами, Но с каждым мигом нам страшней.

Как вышедшие из тюрьмы, Мы что-то знаем друг о друге Ужасное. Солнце комнату наполнило Пылью жёлтой и сквозной.

Я проснулась и припомнила: Милый, нынче праздник твой. Оттого и оснежённая Даль за окнами тепла, Оттого и я, бессонная, Как причастница спала. А я иду, где ничего не надо, Где самый милый спутник — только тень, И веет ветер из глухого сада, А под ногой могильная ступень. В каждых сутках есть такой Смутный и тревожный час. Громко говорю с тоской, Не раскрывши сонных глаз. И она стучит, как кровь, Как дыхание тепла, Как счастливая любовь, Рассудительна и зла.

Да, я любила их, те сборища ночные, — На маленьком столе стаканы ледяные, Над чёрным кофеем пахучий, зимний пар, Камина красного тяжёлый, зимний жар, Весёлость едкую литературной шутки И друга первый взгляд, беспомощный и жуткий. Дал Ты мне молодость трудную. Столько печали в пути. Как же мне душу скудную Богатой Тебе принести? Долгую песню, льстивая, О славе поёт судьба.

Ни розою, ни былинкою Не буду в садах Отца. Я дрожу над каждой соринкою, Над каждым словом глупца. Подушка уже горяча С обеих сторон. Вот и вторая свеча Гаснет и крик ворон Становится всё слышней. Я эту ночь не спала, Поздно думать о сне… Как нестерпимо бела Штора на белом окне. Тот же голос, тот же взгляд, Те же волосы льняные. Всё, как год тому назад. Сквозь стекло лучи дневные Известь белых стен пестрят… Свежих лилий аромат И слова твои простые.

Жить — так на воле, Умирать — так дома. Волково поле, Жёлтая солома. За такую скоморошину, Откровенно говоря, Мне свинцовую горошину Ждать бы от секретаря. Из тюремных ворот, Из заохтенских болот, Путём нехоженым, Лугом некошеным, Сквозь ночной кордон, Под пасхальный звон, Незваный, Несуженый, — Приди ко мне ужинать. Заплаканная осень, как вдова В одеждах чёрных, все сердца туманит… Перебирая мужнины слова, Она рыдать не перестанет.

И будет так, пока тишайший снег Не сжалится над скорбной и усталой… Забвенье боли и забвенье нег — За это жизнь отдать не мало.

Лёгкий шелест слышишь Справа от стола? Этих строчек не допишешь — Я к тебе пришла. Неужели ты обидишь Так, как в прошлый раз,- Говоришь, что рук не видишь, Рук моих и глаз. У тебя светло и просто. Не гони меня туда, Где под душным сводом моста Стынет грязная вода. Есть три эпохи у воспоминаний. И первая - как бы вчерашний день. Душа под сводом их благословенным, И тело в их блаженствует тени. Ещё не замер смех, струятся слёзы, Пятно Зачем притворяешься ты То ветром, то камнем, то птицей?

Зачем улыбаешься ты Мне с неба внезапной зарницей? Не мучь меня больше, не тронь! Пусти меня к вещим заботам Земная слава как дым Земная слава как дым, Не этого я просила. Любовникам всем моим Я счастие приносила. Один и сейчас живой, В свою подругу влюблённый, И бронзовым стал другой На площади А я росла в узорной тишине, В прохладной детской молодого века.

И не был мил мне голос человека, А голос ветра был понятен мне. Я лопухи любила и крапиву, Но больше всех Каждый день по-новому тревожен Каждый день по-новому тревожен, Всё сильнее запах спелой ржи. Если ты к ногам моим положен, Ласковый, лежи. Иволги кричат в широких клёнах, Их ничем до ночи не унять. Как белый камень в глубине колодца Как белый камень в глубине колодца, Лежит во мне одно воспоминанье.

Я не могу и не хочу бороться: Оно - веселье и оно - страданье. Мне кажется, что тот, кто близко взглянет В Когда лежит луна ломтём чарджуйской дыни Когда лежит луна ломтём чарджуйской дыни На краешке окна и духота кругом, Когда закрыта дверь, и заколдован дом Воздушной веткой голубых глициний, И в чашке глиняной холодная Когда человек умирает, Изменяются его портреты. По-другому глаза глядят, и губы Улыбаются другой улыбкой. Я заметила это, вернувшись С похорон одного поэта.

И с тех пор Кое-как удалось разлучиться И постылый огонь потушить. Враг мой вечный, пора научиться Вам кого-нибудь вправду любить. Всё мне забава, - Ночью Муза слетит Я к розам хочу, в тот единственный сад, Где лучшая в мире стоит из оград, Где статуи помнят меня молодой, А я их под невскою помню водой. В душистой тиши между царственных И праведник шёл за посланником Бога, Огромный и светлый, по чёрной горе. Но громко жене говорила тревога: Не поздно, ты можешь ещё посмотреть На красные башни родного Содома То змейкой, свернувшись клубком, У самого сердца колдует, То целые дни голубком На белом окошке воркует, То в инее ярком блеснёт, Почудится в дрёме левкоя Но верно и тайно Прошлогодних сокровищ моих Мне надолго, к несчастию, хватит.

Знаешь сам, половины из них Злая память никак не истратит: Грай вороний, и вопль Мне с тобою пьяным весело Мне с тобою пьяным весело - Смысла нет в твоих рассказах. Осень ранняя развесила Флаги жёлтые на вязах. Оба мы в страну обманную Забрели и горько каемся, Но зачем улыбкой Мы знаем, что ныне лежит на весах И что совершается ныне. Час мужества пробил на наших часах, И мужество нас не покинет.

Не страшно под пулями мёртвыми лечь, Не горько Когда я ночью жду её прихода, Жизнь, кажется, висит на волоске. Что почести, что юность, что свобода Пред милой гостьей с дудочкой в руке. Муза ушла по дороге Муза ушла по дороге, Осенней, узкой, крутой, И были смуглые ноги Обрызганы крупной росой.

Я долго её просила Зимы со мной подождать, Но сказала: Мы не умеем прощаться Мы не умеем прощаться, - Всё бродим плечо к плечу. Уже начинает смеркаться, Ты задумчив, а я молчу. В церковь войдём, увидим Отпеванье, крестины, брак, Не взглянув друг на На разведённом мосту В день, ставший праздником ныне, Кончилась юность моя. И отступилась я здесь от всего, От земного всякого блага. Духом, хранителем "места сего" Стала лесная коряга. Все мы немного у жизни в гостях, Жить - это только привычка Не стращай меня грозной судьбой Не стращай меня грозной судьбой И великою северной скукой.

Нынче праздник наш первый с тобой, И зовут этот праздник - разлукой. Ничего, что не встретим зарю, Что луна не Не тайны и не печали Не тайны и не печали, Не мудрой воли судьбы - Эти встречи всегда оставляли Впечатление борьбы.

Я, с утра угадав минуту, Когда ты ко мне войдёшь, Ощущала в руках согнутых Нет, царевич, я не та Нет, царевич, я не та, Кем меня ты видеть хочешь, И давно мои уста Не целуют, а пророчат. Не подумай, что в бреду И замучена тоскою Громко кличу я беду: Нет, это не я, это кто-то другой страдает Нет, это не я, это кто-то другой страдает. Я бы так не могла, а то, что случилось, Пусть чёрные сукна покроют, И пусть унесут фонари.

Но я предупреждаю вас Но я предупреждаю вас, Что я живу в последний раз. Ни ласточкой, ни клёном, Ни тростником и ни звездой, Ни родниковою водой, Ни колокольным звоном - Не буду я людей смущать И О, жизнь без завтрашнего дня О, жизнь без завтрашнего дня! Ловлю измену в каждом слове, И убывающей любови Звезда восходит для меня.

Так незаметно отлетать, Почти не узнавать при встрече. Память о солнце в сердце слабеет Память о солнце в сердце слабеет, Желтей трава. Ветер снежинками ранними веет Едва-едва. В узких каналах уже не струится - Стынет вода. Здесь никогда ничего не случится, - О

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress