Жизнь Александра Флеминга Андрэ Моруа

У нас вы можете скачать книгу Жизнь Александра Флеминга Андрэ Моруа в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Если бы он учился в public school [49] , он был бы, возможно, менее застенчив. Он умел бы красочнее излагать свои идеи и описывать свои достижения и производил бы на окружающих более сильное впечатление. Но сохранил ли бы он свою удивительную свежесть восприятия?

Что дают человеку глубокого ума красноречие, апломб, внешний блеск? Эти качества могут быть ему очень полезны для достижения личного счастья, для материального успеха, для завоевания престижа. Но разве от них зависит важность достигнутых ученым реальных результатов. Перед нами два человека: Оба были в равной степени преданы науке. Но Флемингу чуждо было ораторское искусство, он не умел поражать слушателей, что так великолепно удавалось Райту.

Многие не любили Райта, но даже враги, сталкиваясь с этой яркой индивидуальностью, признавали, что в нем немало величия. Каждый знал, что, оспаривая ценность трудов Ранта, надо быть готовым выдержать натиск блестящих и саркастических аргументов. Куда как более соблазнительно верить в свое превосходство над этим маленьким мужественным и сдержанным человеком, который ничего не сделает, чтобы рассеять ваше заблуждение!

Можно без всякой для себя опасности подвергать сомнению его работу, ведь он никогда не нарушит своего упорного молчания по столь незначительному, с его точки зрения, поводу. Сэр Александр Флеминг был гением этой редкой категории. Теперь, бесспорно, он всемирно известен Возможно, действительно ему бы раньше отдали должное, будь он менее сдержанным и молчаливым. Но что в этом? Ведь именно он, несмотря на свою молчаливость, достиг цели.

Приведем еще одно суждение об этом ученом. Хотя его имя для всего мира связано с пенициллином, нельзя пренебрегать другими вкладами Флеминга в науку, теми важнейшими наблюдениями, которые он ценил не меньше пенициллина, и даже больше.

Уже одних этих оснований достаточно, чтобы назвать его великим человеком. Но выше всего я ставлю его поразительную, спокойную мудрость как в его отношении к миру, так и к сущности исследовательской работы. Его мудрость была настолько скромной и тихой, что оставалась незамеченной большинством людей, которые поверхностно знали Флеминга Меня лично поражали в нем три вещи. Этот человек понимал, что важна работа, а не слова. Он умел заметить неожиданное и никогда не пренебрегал им.

Больше всего тронуло бы Флеминга то, как почтили его память 10 октября года на его родине, в графстве Эршир. В тот день рядом с воротами Локфилд-фарм был открыт очень простой памятник — на высоком гранитном камне начертана следующая надпись, лишенная всякой выспренности:. Из Дарвела по дороге, извивающейся среди ландов, на торжество прибыло несколько машин, и толпа пешеходов, которые прошли четыре мили от городка до фермы — путь, который некогда проделывал Александр Флеминг, возвращаясь из школы.

Когда с камня были сняты флаги с крестом св. Андрея, provost [50] рассказал о детстве Алека Флеминга, которое прошло на этой ферме. Здесь его родители Хью и Грейс Флеминг, оба превосходные люди, дали ему воспитание, которое наложило отпечаток на всю его жизнь.

В этих долинах и на окружающих ферму холмах, играя и работая, он научился понимать и любить природу. Жена Флеминга смотрела на прекрасное осеннее небо, на широкие просторы, на мягкие линии пологих холмов и думала, что высокое пренебрежение к суетности жизни, которое ее так пленяло в муже, наверное, было порождено ощущением величия мира и собственного ничтожества, которые испытываешь, когда останешься один на один с природой.

Сам Флеминг однажды написал: Каждый из нас может оглянуться на пройденный им путь и задать себе вопрос: Перед нами всегда два пути; мы должны выбирать один из них, не зная, куда ведет второй.

Об Александре Флеминге, открывшем пенициллин, без преувеличения можно сказать: Немногие ученые-медики удостоились столь великой исторической славы. Имя Флеминга напечатано в золотой книге медицины наряду с такими сверкающими именами великих борцов за оздоровление человечества, как Пастер, Эрлих, Кох, Мечников, Листер, Пирогов, Павлов, Рентген, Бантинг и Бест, Майнот и др. Каждый из них совершил переворот в медицинской науке: Все эти великие борцы за жизнь человека всемирно известны, они вошли в историю человечества наряду с крупными политическими деятелями, полководцами, гениальными поэтами, потому что масштабы сотворенного ими были не менее глобальны, чем масштабы деятельности великих политиков, полководцев и национальных гениев литературы.

Ведь сделанное умом и руками Пастера, Эрлиха, Листера и Мечникова спасает ежегодно миллионы человеческих жизней К плеяде этих титанов медицины примкнул и Александр Флеминг.

Десяткам миллионов людей на земле он уже сохранил жизнь. Постараемся подтвердить это фактами. Флеминг открыл пенициллин, который справедливо считается королем антибиотиков. Если остановиться только на таком заболевании, как пневмония, которой на земном шаре ежегодно болеет более 15 миллионов людей, мы должны прийти к выводу, что пенициллин в течение 20 лет, с первых дней его применения до нашего времени, спас уже миллионы больных воспалением легких от неминуемой смерти.

Беспрецедентное снижение детской смертности в нашей стране в значительной мере обязано почти полной ликвидации смертности от катаральных пневмоний, часто осложнявших детские инфекции.

Как указывает англо-американская печать, сейчас в ряде цивилизованных стран детям больше угрожают не инфекционные болезни, а несчастные случаи. Пенициллин в борьбе с инфекциями привел к ослаблению вирулентности микробов. Только отдельные штаммы их еще сопротивляются и усиливают свою вирулентность, основные же отряды повержены в прах.

Многие болезни, как пневмония, менингит, стали более легкими в своем течении. Заражение крови и гнойные воспаления брюшины перитонит , от которых раньше наступала неминуемая смерть, перестали пугать врачей, вооруженных ампулами с пенициллином.

Человеческий ум устроен так, что его манит непостижимое, а достигнутое становится обыденным, как бы законом жизни, аксиомой. Еще за несколько месяцев до открытия пенициллина мне пришлось переживать гибель маленьких детей, заболевших этой страшной болезнью, внезапно вызываемой вселившимся в хрупкий детский организм стафилококком.

Ничто не могло спасти жизнь детей; даже множественные трепанации костей и выпускание гноя наружу в 9 случаях из 10 не отвращали печального конца. А как страдали дети от этих операций! Ради процентного шанса на спасение жизни ребенка врачи шли на все.

Отступили и другие смертельные враги человечества. Эпидемический менингит перестал страшить нас, так как пенициллин дает почти процентное исцеление отнего, а ведь раньше появление эпидемии этой болезни вызывало у родителей панический ужас.

Они знали, что 90 процентов заболевших должны были быть принесены в жертву ненасытному молоху смерти. Перенесемся с вами, читатель, к тому трагическому дню 27 января года, когда в 6 часов вечера к себе в квартиру с места дуэли на Черной речке в обычной карете был доставлен А.

За полтора часа до этого, в 4 часа 30 минут, во время поединка с Дантесом он получил слепое огнестрельное ранение в живот из дуэльного пистолета. Пушкина лечили лучшие хирурги Петербурга — лейб-медик императора Н. Арендт и профессор X. Входное отверстие пули находилось на передней брюшной стенке. Пробив все мягкие ткани, пуля раздробила подвздошную кость с ее внутренней стороны, а затем по касательной, повредив неглубоко петлю тонкого кишечника, застряла в крестце.

На этом сухом протоколе вскрытия заканчиваются наши сведения о драме, разыгравшейся за 46 часов 15 минут мучительной болезни — гнойного перитонита, наступившего после ранения великого поэта. А ведь объективный анализ клиники болезни приводит к выводу, что сегодня жизнь Пушкина была бы легко спасена — ведь он был доставлен с места происшествия очень быстро, кровопотеря не была фатальной, кишечник не был пробит, и, следовательно, операцию можно было успеть сделать прежде, чем инфекция распространилась на брюшину.

Достаточно было бы извлечь пулю, наложить наружные швы на кишку и ввести в брюшную полость раствор пенициллина, а затем сделать несколько десятков уколов пенициллина — и драгоценная жизнь поэта была бы спасена. Пенициллин излечивает не только смертельные болезни, но и многие тяжелые заболевания, которые еще недавно делали человека инвалидом. Он с успехом применяется при скарлатине и дифтерии. Он в несколько дней вылечивает от гонореи, убивает спирохету сифилиса, без осечки помогает при всех воспалительных процессах, вызываемых кокками Сейчас уже официально признано, что средняя продолжительность жизни в цивилизованных странах резко повысилась благодаря пенициллину, победившему самые злые инфекции.

Но они не исчерпываются этим. Получив пенициллин, Флеминг открыл новую эру в истории медицины — эру антибиотической терапии. Собственно говоря, теоретически эта проблема была уже достаточно разработана, и А.

Моруа не умолчал об этом факте — стр. Однако, сосредоточив все внимание на личности и работах самого Флеминга, писатель очень скупо говорит о его предшественниках и при этом совершенно игнорирует работы русских ученых, с которыми, по-видимому, А. Моруа не имел возможности познакомиться.

Этот досадный пробел мы постараемся сейчас восполнить. Справедливость и глубина изложения проблемы требуют отметить прежде всего тот факт, что фундаментальная теория антибиоза была разработана И. Мечниковым, а попытки применения плесневых грибков с лечебной целью на основе принципа антибиоза были предприняты рядом русских врачей в XIX и XX столетиях. Идея биологического антибиоза была высказана И. Мечниковым в связи с его работами о продлении жизни человека.

Мечников создал обменно-токсическую теорию кишечного происхождения преждевременного старения, то есть износа тканей и атеросклероза. Он указывает, что унаследованные от млекопитающих предков толстые кишки являются средоточием колоссальной массы бактерий, сильно отравляющих своими ядами организм, что ведет его к преждевременной старости. Выступая в году в Кембриджском университете, он сказал, что идея Дарвина о борьбе за существование, происходящей в мире животных, может быть применена к микробам и что использование этой идеи поможет найти новые действенные способы борьбы с возбудителями инфекционных болезней.

Мечников открыл и сформулировал общий закон естествознания — антагонизм между микробами в глубокой, принципиальной связи с эволюционным учением Дарвина. В настоящее время изучение дружественных и враждебных отношений между микроорганизмами составляет предмет особой науки — биоценологии.

Последняя определяет несколько видов соотношений между микробами — симбиоз сожительство , антибиоз антагонизм и метабиоз одни микробы открывают дорогу другим для нападения.

В — годах известные русские ученые В. Полотебнов впервые в мире указали на лечебные свойства грибка Penicillium и даже занялись изучением его культивирования. Манассеин — выдающийся терапевт своего времени и передовой общественный деятель, А.

Полотебнов — основоположник русской дерматологии, занялись глубокими исследованиями антибиологических свойств зеленой плесени. Статья эта была ответом на опубликованные в — годах работы А. Спор, возникший между учеными, носил несколько теоретический характер, но интерес был не в этом, а в тех замечательных наблюдениях, которыми ученые подкрепляли свои доводы.

Манассеина было доказать, что бактерии не происходят из зеленой плесени, которую А. Полотебнов считал общим родоначальником всех микробов. Манассеин делал посевы зеленой плесени на особые среды. Следовательно, он установил, что плесень препятствует росту микробов.

Манассеину феномен Флеминга был известен 92 года назад, или за 57 лет до открытия Флеминга г. Манассеина отвергли теорию А. Флеминг у Райта Война годов О детях и взрослых Новая "магическая пуля" — сульфамиды Война и слава Сэр Александр Флеминг Молчаливый профессор Флеминг Слишком короткое счастье Словарь специальных терминов Основные даты жизни и деятельности Александра Флеминга Возможно, многих удивит, что я выбрал такую тему.

До сих пор я писал о поэтах, писателях, политических деятелях, но никогда еще не писал о людях науки, об ученых-исследователях. Пожалуй, уже одной этой причины было достаточно, чтобы я, наконец, обратился к этой теме. В наш век, когда наука столь глубоко изменяет человеческое существование — как в лучшую, так и в худшую сторону, — вполне естествен тот интерес, который возбуждает жизнь ученого, ход его мысли, сущность его исследований.

Но почему выбор мой остановился на Флеминге? Я бы мог сказать, и это прозвучало бы весьма правдоподобно, что мое решение было вызвано важностью сделанного Флемингом открытия. Однако в действительности главную роль здесь сыграла не моя воля. В ноябре года я получил от леди Флеминг письмо, в котором она выражала пожелание, чтобы я описал жизнь ее мужа, умершего в начале того года. Я ответил, что готов обсудить с нею ее предложение. Леди Флеминг приехала в Париж. Будучи сама врачом-бактериологом, она смогла довольно ясно изложить мне проблемы, которые я должен буду затронуть в случае, если соглашусь написать биографию Флеминга.

Она обещала предоставить в полное мое распоряжение все рукописи и работы мужа. Хотя говорила она очень убедительно и меня соблазняла столь новая мне тема, все же я попросил дать мне время, впрочем очень небольшое, на размышления.

У меня были весьма серьезные причины для колебаний. С одной стороны, я считал, что ученый справился бы с этой задачей лучше меня; с другой стороны, характер самого Флеминга, человека молчаливого и замкнутого, представлял немалые трудности для писателя. Но всякая трудность — это своего рода вызов, и мне показалось соблазнительным принять этот вызов. Меня еще подбодрили мои французские друзья: Я начал свою литературную деятельность, создав в дни моей юности образ замкнутого шотландца в романе "Молчаливый полковник Брамбль".

А что, если в старости я напишу "Молчаливый профессор Флеминг"? Разве не может подобная симметрия доставить известное духовное удовлетворение? И Брамбль и Флеминг наделены были одними и теми же, но по-разному проявлявшимися положительными качествами. Меня очень привлекало в них сочетание скрытого юмора с лояльностью и независимостью, их сдержанность и большой ум. Словом, я дал согласие.

И я об этом не жалею. Ближе ознакомясь с методами работы ученых и с их образом жизни, я узнал для себя много нового. Кроме того, я вскоре обнаружил, что и этому, на первый взгляд такому спокойному существованию не чужды общечеловеческие драмы.

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress