Волшебная реликвия Александр Кацура, Михаил Костин

У нас вы можете скачать книгу Волшебная реликвия Александр Кацура, Михаил Костин в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Мимо проносились поля и перелески, в то время как далекие силуэты колоколен и ветряных мельниц казались почти недвижными. У моста через небольшую речушку строились три десятка солдат переднего охранения. Впереди стояли два офицера. Один из них картинно опирался на длинную раскладную подзорную трубу. Всадник доскакал до них и остановил взмыленного коня. Вслед за тем рухнул и конь. Война шла уже второй год. Войска короля Вивана Девятого медленно отступали, позади оставались разоренные города и деревни.

Командующий войсками генерал Фалей, не выдержавший муки отступления, задумал дать наступающему врагу решающий бой, надеясь отбросить его от столицы, и потерпел поражение. И хотя он собрал в кулак самые отборные части королевской армии и предпринял храбрую атаку на центральном направлении, дерзкий враг перехитрил его, заняв исключительно выгодную позицию.

Ударные отряды Фалея кинулись в атаку по узкой лощине, по краям которой в кустах засели вражеские стрелки.

Они привели в замешательство наступающих солдат, после чего во фланг растерявшимся конным и пешим воинам ударила тяжелая Черная кавалерия Правителя. Кто не погиб, тот был пленен врагом. Попал в плен и генерал Фалей. Полусидящий Арик молча стискивал зубы.

К утру море стихло. Арик первым открыл глаза, посмотрел в круглое окно и негромко сказал: Но скоро раздались новые звуки, разбудившие всех. Были слышны свистки, топот матросских ног. Донесся звон и скрип якорной цепи. Он сидел на полу и протирал глаза. Валик ничего не сказал, лишь печально посмотрел на свои цепи.

Похоже, за ночь он пришел к убеждению, что голыми руками кандалы ему не разорвать. Тем временем матрос вскочил и куда-то убежал. Вернулся он скоро с дымящимся котелком и тремя ложками.

Аппетит у друзей разом пропал, однако за ложки они взялись. В котелке оказался густой рыбный отвар, нечто вроде двойной или даже тройной рыбацкой ухи.

Запах стоял такой, что на миг повеяло родной деревней, рыбалкой, костром, конями в ночном, вольными песнями под лунным светом, и от этого стало нестерпимо грустно. Однако, ложка за ложкой, котелок опустошили они довольно живо.

Не успели ложки корябнуть по дну медного котелка, как растворилась дверь и на пороге возник младший офицер. Арестанты встали и, гремя цепями, пошли за офицером.

Плешивый дядька семенил следом. Внизу, у борта корабля, ребята увидели большую шлюпку. На веслах уже сидели четыре матроса, а на носу расположились вчерашний экзекутор и чуть в стороне от него Сэнди. Одета она была непривычно — на ней были невесть откуда взявшиеся темно-зеленая бархатная куртка и шляпа с опущенными полями из того же бархата. Обстановка никак не располагала, но ребята не могли не отметить, что новая одежда девушке необыкновенно шла.

На дне шлюпки можно было разглядеть два длинноствольных ружья. В подобной обстановке задавать вопросы не принято. Арестанты молча приблизились к трапу, выстроившись в цепочку. Медленнее, чем хотелось офицеру, они спустились в шлюпку, расположившись между гребцами и кормой. Сэнди смотрела в море и не обернулась. Он сел на корму, взялся за руль и кивнул гребцам. Весла ударили по воде, лодка понеслась к берегу.

Арестантов и девушку высадили на пустынном берегу. Экзекутор вылез из лодки с молотком, зубилом и маленькой пилкой по металлу в руках. Как вскоре выяснилось, пилка не понадобилась.

Одним лишь зубилом, ловко орудуя молотком, экзекутор сбил железные обручи кандалов с Арика и Галика. Валика он оставил на закуску, провозившись с ним довольно долго. Процедура оказалась весьма болезненной, оставляющей синяки и ссадины, но парни снесли ее молча. Экзекутор аккуратно собрал тяжелые цепи и перенес их в лодку. Тем временем один из матросов вытащил из лодки ружья и положил их прямо на мокрый песок. Офицер достал из-за отворота щегольского темно-синего с золотыми пуговицами кителя скрученную в рулончик бумагу, развернул ее и громко прочитал, впрочем, почти не глядя в текст:.

Некоторое время стояла тишина. Слышно было, как слабые волны шуршат по песку. Потом раздался голос Валика:.

Хотите избавиться от нее? Тот же матрос вынес из лодки и положил рядом с ружьями два увесистых мешочка из плотной ткани. Вам понадобится источник пресной воды. Рекомендую двигаться вдоль этого берега на север. Матрос с трудом оттолкнул тяжелую шлюпку от берега, как куль, свалился в нее, гребцы схватились за весла, и вскоре лодка была уже далеко. Некоторое время новоявленные обитатели собственного острова стояли молча и неподвижно. Нужно было прийти в себя. Он подошел к ружьям, поднял одно и стал рассматривать.

Куски ткани и кожи! Ночлег искать, может быть, и рано, но пить уже хочется. Они шли довольно долго, устали, жажда усилилась, а пресноводный ручей все не попадался. Солнце стало потихоньку опускаться. Где утки, фазаны и дикие кабаны? То, что он принял за низкое дерево или столб, больше походило на человека. Никто возражать не стал, и это было исполнено. Взяв ружья наперевес, они медленно двинулись вперед.

Во-вторых, ты не знаешь, сколько их тут на острове и как они вооружены. Спиной к ним, выделяясь темным силуэтом на фоне заката, неподвижно и молча стоял массивный человек с обезьяной на левом плече и птицей на правом. Что-то до боли знакомое было в его облике. Похоже, вы не сохранили мой славный домик, мою глубоко обожаемую клетку, мою прекрасную тюрьму, которую я столь искренне ненавидел.

Надеюсь, хоть карта при вас? Он все еще не верил в реальность видимого. Короче, что он видел вас с петлей на шее. Нет, он хороший мужик, добрый, кормил нас от пуза и все такое. Так хочется знать, какому чудесному случаю мы обязаны…. Какое-то время сержант уверенно шел вдоль берега. Четверо молодых людей, испытывая некоторое потрясение от неожиданной встречи, машинально следовали за ним. Белая линия прибоя змейкой убегала в песчаную даль.

Справа, шагах в ста, начинались невысокие холмы, поросшие кустами и карликовыми деревьями, дальше шли холмы повыше, а за ними угадывались уже настоящие горы. Заметно темнело, и видны были только их сизые вершины на фоне багрового неба.

А ну-ка за мной. Они прошли сквозь колючие кусты, преодолели глубокий овраг, перелезли через небольшую скалу, обогнули холмик и углубились в небольшой лесок у крутого подножия более крупного холма.

Большой округлый и несколько удлиненный шалаш был построен умелой рукой. Сержант наклонился и ловко забрался внутрь. Через минуту в шалаше засветился огонь. А им и так уже не терпелось заглянуть в это лесное чудо, сплетенное даже не без изящества. Первое, что увидели ребята, заставило их вздрогнуть от удивления — два новеньких заступа, сверкающий топор и горняцкое кайло на длинной ручке.

Валик с интересом смотрел в дальнюю часть шалаша, где возле средних размеров бочонка мирно прикорнули два мешка, один большой, другой поменьше. Кстати, перекусить не хотите? Сэнди тоже испытывала сильную жажду, но голоса не подала. Вода в бочонке холодная, родниковая. Напои всех, начиная с дамы. Обезьянка так нежно прильнула к своей хозяйке, что без умиления смотреть на них было невозможно.

Напившись вкуснейшей воды, все столь же дружно почувствовали настоящий волчий голод. Сержант предвидел и это. Он уже доставал из мешка запеченную кабанью ногу, кулек с мягкой сушеной сливой и похожие на толстый белый пергамент долго не черствеющие хлебные лепешки.

Валик, дружок, ты, я помню, специалист по кострам. Там на улице костровище, рядом куча хвороста. Там же и котелок найдешь. Валик тут же исчез, а сержант разыскал свою трубку, вырезанную некогда его старшим братом, столяром по профессии, из корня мертвого вереска, и не спеша стал набивать ее ароматным флотским табаком. Это Малый Комунго, куда мы столь долго и столь упорно стремились. Уже через десять минут вода в котелке бурлила, чай был заварен, а четверо молодых людей, грея руки горячими кружками, сгрудились вокруг сержанта, пускающего клубы ароматного дыма под своды шалаша.

Дым легко уходил сквозь переплетенные ветви и обитателям не досаждал. А сейчас, перед сном, час нежной и пустой болтовни. Рассказчик из меня никудышный, да уж ладно…. Я ее забыть не могу. Все, думал я, потонут мои хлопчики. Жалко, а что делать? И все же я отправил вас в черное ночное море. Не очень спокойно море.

Когда вы вчетвером уплыли, мы с коком помолились за вас, а потом мирно продремали до утра. На рассвете, когда эти олухи стали шумно просыпаться, плюясь и ругаясь, я не стал дожидаться, когда меня обнаружат, и сам пошел к этому мерзавцу шкиперу.

Одуревшие от рома пираты смотрели на мою мрачную рожу с полным изумлением, но никто не остановил меня. Дверь в капитанскую каюту была распахнута. Адольо сидел в прострации в обнимку с огромной бутылкой рома, а в каюте был полный разгром. Все было раскинуто и перевернуто. Особенно меня удивили карты и прочие бумаги. Все они были старательно залиты чернилами.

И что еще — ни единого навигационного прибора. Приборы и карты словно кто-то языком слизнул. Адольо увидел меня еще издали и, надо отдать ему должное, сразу все понял. Ты обыграл меня в этом раунде.

Он молча кивнул и налил мне полный стакан. А у меня такой принцип: Не стану же я строить из себя кисейную барышню. Почти весь день и еще полночи мы с ним лакали прекрасный выдержанный ром, лучший из запасов бедняги Резотто. Даже пираты стали роптать, да он не обращал внимания. Он поведал мне, что сам он вовсе не пират, а авантюрист-наемник, что в эту экспедицию его наняли за огромные деньги какие-то таинственные люди, имен которых он не назовет ни при какой погоде.

Мне даже стало жалко его на секунду. Но я тут же вспомнил, что он непревзойденный циник и хладнокровный убийца. Да, кстати, о деньгах… Он меня совершенно потряс, почти убил. Он признался, что заплатил за нас звонкой монетой.

А я еще, дурак такой, удивлялся, что роскошная каравелла о двенадцати пушках подрядилась везти нас к черту на кулички за какой-то жалкий полтинник.

На деле была сотня золотых, а не полтина. Придя к капитану за пару часов до нас, он сказал ему, что неизвестный благодетель хочет оплатить половину нашего путешествия.

Имя он желает сохранить в тайне, особенно от сержанта и его ребятишек. Как говорится, эту монету Резотто принял за чистую монету. К тому же он доверял этому проходимцу. А меня капитан, что вполне естественно при таких авансах, встретил более чем вежливо и согласился сразу, не торгуясь.

Словно нас кто-то вел. Умело и настойчиво вел. Я пытался припомнить, почему я сразу запал на эту каравеллу. Пройти мимо было невозможно. Но разве это достаточная причина?

Столь красивый корабль как раз мог отпугнуть. Не по Сеньке шапка. Так и не смог вспомнить. Какой-то старик на рынке в Блиссе мне чего-то шепнул? Сидим мы с ним, цедим ром. Я соображаю, как найти выход из положения. А он мне вдруг: Как честный оппонент, готов вернуть твою деньгу.

Только зачем она тебе сейчас, а, сержант? Адольо не знал, что худшее впереди. На рассвете на расстояние пушечного выстрела подошел большой корабль и знаками приказал остановиться, хотя мы и так лежали в дрейфе. Адольо завопил пьяным голосом: Оказалось, наша обезьянка полночи трудолюбиво поливала запасы пороха, черпая воду половинкой кокоса. Она боялась, что бандиты начнут лупить из пушек по лодке, в которой уплывала ее несравненная госпожа.

Во всяком случае, так я понял позже ее жестикуляцию. Обезьянка ловко пробралась туда, а он не заметил и ушел. Она в те минуты и устроила разгром. Вторым ядром эти ловкачи свалили на флагмане бизань-мачту. В ответ тот открыл огонь из всех четырнадцати орудий правого борта и за полчаса превратил каравеллу в сущее решето.

Половина пиратов пошла ко дну, половина в отчаянии полезла на подошедший вплотную флагман. Обезьянка, не будь дурой, в числе первых. Забралась на флагмане на самую высокую мачту и сидит себе, флаг стережет и ворованные орехи щелкает. А пираты, те, которые тонуть не хотели, полезли на флагман на свою шею. Да уж, кому не суждено утонуть, тот не потонет.

Там командовал очень раздраженный офицер. Когда дошла очередь до меня, подошел какой-то болван и говорит, тыча в меня пальцем: Но офицер засомневался и бросил в толпу пленников: Офицер кивнул, и мне мгновенно накинули на шею колючую веревку, не дав сказать и слова. Я уже увидел себя болтающимся на рее, но меня неожиданно спас Адольо. Он сам стоял с петлей на шее, но вдруг громко и как-то даже насмешливо сказал: Офицер страшно удивился и выпучил глаза — что за привередливость?

На палубу, томно ступая и покачиваясь, видно, после доброго ужина с шампанским, вышел сам командующий Южным флотом адмирал Чак. Он подошел ко мне почти вплотную, впился колючими глазками и сказал: Стало быть, ты Бор-Бор брал?

Осколок вошел в левый глаз, а вышел через лоб. А я, ваш покорный слуга, в грудь навылет. Мы с генералом в лазарете в одном закутке валялись. Должны были концы отдать. Лекаря к нам и не подходили. Ну, а потом прилетел ваш попугай. Уискерс, так он у вас зовется? Сначала, конечно, я очень удивился. Птица, а так умно разговаривает. Верить ей, не верить? Но что тут рассуждать?

Я человек простой и грубый, отвечаю без затей: Тогда, говорит, надо вызволять их с разбойного корвета, которым заправляет некий Винк. Я ж его как облупленного знаю. Да нет, говорит, подполковник. Но все равно бандит.

И мошенник к тому же. И сидят они у него в трюме без воды и жратвы. Он измором их хочет взять. Я все понял, сел и задумался. А потом встал и пошел к адмиралу. Так и так, говорю. Генерал на нас надеялся, а мы так оплошали. Я этого пройдоху-шаркуна знаю. Видел на придворных балах в Громе. Но это довольно хитрая и наглая сволочь, спекулирующая своими связями с королевской семьей. А теперь еще, вижу, в авантюру кинулся. Стало быть, многого хочет. Если он твоих парней задержал, то, значит, они ему зачем-то нужны, и так просто он их не отдаст.

Я, конечно, могу его посудину потопить втихаря. У нас на флоте это бывает. Лупим по своим почем зря. В данном случае мне кое-кто даже спасибо скажет. Не одному тебе этот тип перебежал дорогу. Впрочем, никто и не узнает. Мои трепаться не будут. Ушел корабль в море и пропал. Спишут на пиратов или на нечистую силу. Слухи о колдунах да волшебниках сейчас особенно в моде. Треугольники загадочные в океане. Неисправимые матерьялисты, и те начинают верить.

В этом море, например, есть проклятое место, корабли исчезают с концами. Ты, должно быть, слыхал? Короче, потопить — дело плевое, да ведь и твои ребятки захлебнутся. А нам это надо? Только как это сварганить на деле? И тут же зовет своего помощника, а тот у него заправский каллиграф. Пиши, говорит, письмо на мой адрес из имперской королевской канцелярии.

Да, пожалуй, министра тайной полиции графа Жове-Бери. А содержание каково будет? Да самое простое и ходовое, удивления не вызывающее: А если даже это письмо в имперской комиссии будут исследовать лучшие графологи, то и через полгода ни к какому выводу не придут. Такой у меня каллиграф. Я снова благодарю, но добавляю, что у негодяев еще и девушка в плену, племянница капитана Резотто. Хороший был мужик, говоришь? Остальное — от адмирала. Кока знают на всем побережье от Зунда до Целесты.

До сей поры вкус помню. Три или четыре капитана из тех, что понимают толк в еде, мечтают взять его на свои посудины. Его обвиняют там по пяти или семи статьям — мошенничество, организация преступной шайки, ограбление банка и тому подобное. Лабар в любую минуту может затребовать своего гражданина для производства справедливого и грамотного суда.

А ссориться с богатым нейтральным Лабаром сейчас себе дороже. Наши богачи где держат деньги? В банках Лабара, конечно. Хитрюга же Адольо так жалобно закричал а внутри сукин сын смехом, наверно, давился: Адмирал так строго на него посмотрел: И этого проходимца на моих глазах заковали в кандалы и отправили в трюм.

На прощание он мне весело подмигнул. Адмирал же, когда шкипера увели, позволил себе заключительную реплику: Но адмирал забыл, что смертная казнь в Лабаре уже лет двадцать как отменена. Впрочем, такие, как Адольо, нигде не тонут. Прохвосты такого рода всегда нужны сильным мира сего. И там, где короли да диктаторы правят, и там, где выбирают президентов.

Знаем мы, как их выбирают! Не сомневаюсь, что уже через месяц ловкач окажется на свободе. Или сбежит, или отпустят по какой-нибудь амнистии. А у доверчивого Резотто в команде, похоже, еще один проходимец болтался. Он вдруг смело подходит к тому злодею-офицеру, ну, вешателю, что-то шепчет ему, тот внимательно слушает и вроде как отпускает его. Во всяком случае, при мне его не вздернули. Кругом чудеса и тайны. На коленях у Сэнди зашевелилась обезьяна, на жердочке спросонья кашлянул и начал прихорашиваться попугай.

Нашего попугая вы уже знаете, птица он непростая. Секретами набит сверху донизу. А старинные карты даже специально изучал. Он даже знает, где и у кого украл карту господин Колумб. На что только не готовы пойти люди, лишь бы раздобыть чужую секретную карту?

И вот, значит, поведал Уискерс нам как-то, еще в самом начале плавания, что у вас среди карт есть одна неприметная, старенькая, затертая, но на деле самая важная. Опознать ее можно по изображению свиньи с хвостом русалки. Такая то ли свинья, то ли рыба. А Уискерс, надо вам заметить, иной раз скажет — словно припечатает. Короче, я ему сразу поверил. Попугай немедленно притворился спящим.

Она дремала, сунув голову под крыло. Разговор, судя по всему, ей был неинтересен. Если, говорит, пойдешь с этим делом к сержанту, не видать вам карты как своего затылка. А тут момент выпал. Тут я и решился. Недолго думая, помчался в вашу каюту, залез в ящичек, роюсь, и вот она — свинья! Я даже не удивился.

Свернул карту — и за пазуху. И в самое время. Уже через считанные минуты, как вы знаете, ваш сундук со всем его содержимым оказался у пиратов. Галик полез за ворот и извлек помятый, потертый, слегка влажный от пота вчетверо сложенный лист плотной бумаги. Сержант развернул его и подошел к фонарю. Он долго шарил по карте глазами, еле слышно бормоча что-то, а потом спросил:. Нам ведь нужна большая Сфера. Или я не прав? Кто нам поможет ее правильно прочесть? В свете масляного фонаря было заметно, что щеки его мертвенно побелели.

В сложившейся обстановке ты действовал верно. Это урок для всех — нечего начальству вечно в рот смотреть. И адъютант его что-то промямлил. На что-то он намекал. А я, пень такой, забыл. Только я поднес ее к огню, как кто-то шарахнул меня сзади по башке. Когда я очнулся, карты не было. Если бы это был человек Адольо, я бы не волновался, потому как мошенник на ближайшие недели исключен из игры.

Но у Адольо этой карты не оказалось. Он сам об этом вопил, вы помните. Мы знаем, что нет ее и у Винка. Значит, есть какая-то третья сила. Это неожиданность, которая, сказать по правде, меня тревожит. Никогда не любил вести бой с тенью.

Я по складу человек грубый, предпочитаю схватку в открытом поле. Но здесь нам не оставили выбора. У этих дьяволов, что украли карту, были все возможности нас обогнать, пока мы по пиратским трюмам прохлаждались.

Одна надежда, что, кроме адмирала с его редкостным капитаном, сюда сквозь рифы мало кто способен пробраться. Ужо возьмусь я за вас.

Он лихорадочно соображал, как сделать, чтобы не проспать. Как без часов определить, что прошло ровно три часа? Какую часть видимого небосклона пройдет она за час? В этих широтах примерно так и будет. А какую часть пройдет она за три часа? Выбираешь созвездие, которое тебе понравится. В нем замечаешь самую яркую звезду. Определяешь ее положение относительно верхушек двух рядом стоящих деревьев. Два дерева — для надежности, чтоб не спутать. Когда она уйдет с этого места на четверть неба, прошло три часа.

А плюс-минус десять минут нас не волнуют. Ранним утром маленький отряд отправился через холмы и небольшие горы на северо-восток, в таинственное место, известное только членам отряда. Во всяком случае, им так хотелось думать. Увы, они понимали, что на самом деле это не совсем так.

Впереди шли сержант и Валик, за ними Сэнди. Замыкали группу Арик и Галик — ночные дозорные, не выспавшиеся, но испытывающие радостное возбуждение. Арик нес еще одну лопату, а Галик — второе ружье, с которым он не расставался полночи. У Сэнди на одном плече сидела мартышка Базз, на другое плечо ей посадили попугая Уискерса, что она безропотно снесла.

Впрочем, мартышка не сильно ей досаждала, поскольку большую часть дороги прыгала по кустам и деревьям. Попугай был мрачен и слетать с плеча девушки никуда не собирался. У Сэнди был еще один важный груз — на запястье ее левой руки располагался привязанный веревочкой чудесный прибор, стрелка которого одним концом всегда показывала на север, а другим на юг. Больше всех компасом заинтересовался Валик. Конечно, он, как и его друзья, видел на каравелле большой корабельный компас, но там и без того было много впечатлений, так что тому компасу он должного внимания не уделил.

Зато этот, маленький и искусно сработанный, отблескивавший желтой медью и стеклом, захватил его воображение. Пока Арик и Галик вместе с сержантом маскировали проход к шалашу, Валик крутился с компасом и так, и этак, но упрямая стрелка всегда занимала одно и то же положение. В походе ребята с интересом крутили головами туда и сюда.

Окрестные холмы поросли колючим кустарником с мелкими яркими цветами, над которыми порхали крохотные птички. Иногда проносились птицы и покрупней. А раза два, когда шли высокой травой, прямо из-под ног выпархивали совсем уж громадные. Все тогда на несколько секунд замирали и с восторгом смотрели птицам вслед. Высоко в небе в этот момент парили еще две птицы, на которых попугай, на мгновение очнувшись, взглянул со страхом. Порою перед лицами путников с шорохом пролетали огромные цветные стрекозы.

Довольно часто приходилось петлять между карликовыми деревьями с бугристыми кривыми стволами. Изредка попадались большие деревья с раскидистыми кронами. Под одним могучим деревом Валик увидел множество упавших с него перезрелых плодов. Плоды были похожи на средних размеров лиловые луковицы. Но отступающие еще не знали, что защитники Грома сами оказались в трудном положении. Не хватало оружия, не хватало провианта, кругом шныряли вражеские лазутчики, распространявшие самые ужасные слухи.

Воины, еще недавно отважные, начали падать духом. И тогда по всей стране люди стали вспоминать старинную легенду о том, что где-то в горах, в таинственной пещере, спрятан священный предмет, который мог бы помочь родине в самый трудный для нее момент. Никто не знал, что это за предмет и где его искать. Только старые люди, особенно из тех, что были близки к лабораториям алхимиков или секретному обществу магов, не слишком охотно, но все же говорили вполголоса, что речь идет о древней реликвии, которую еще их деды и прадеды называли Сферой.

Слух об этом секретном приказе, разумеется, просочился за стены дворца, в результате чего по всей стране стихийно стали возникать отряды искателей приключений, небольшие или же совсем крохотные. Нашлись и отдельные смельчаки, готовые искать таинственный предмет в одиночку — в горах, в лесах или даже на дне морском. Совет Восьми назначил нового командующего, опального генерала Констанция Раса. А в трудную минуту с мнением народа приходилось считаться. Рас немедленно прискакал из дальней деревушки, где уже несколько лет сидел под домашним арестом в своем простом бревенчатом доме, в котором, кроме теплой печки и вороха военных карт на грубо сколоченном столе, ничего не было, и сходу начал отдавать приказания.

Там и тут пока еще не очень громко и не очень стройно, но все же раздавалось — ура генералу Расу! Из уст в уста солдаты передавали короткие стишки:. В это самое время за много миль от защищающейся столицы, в небольшой деревушке Залесье, что расположилась на высоком берегу реки Светлой, шла подготовка к двойному празднику — сбору урожая и приходу осени. Беспечность жителей отчасти объяснялась тем, что в затерянную в далеких северных лесах деревушку слухи — и плохие, и хорошие — доходили нечасто, еще никого из мужчин не забрали в армию, наступающий враг, да и сама война казались чем-то далеким.

Хлеба уже были обмолочены. На единственной деревенской площади, являвшей собой вытоптанный лужок, окруженный покосившимися древними избами, была установлена огромная бочка свежего пива. Черпать из бочки дозволялось всякому — и коренному жителю, и случайному гостю.

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress