Вглядись в его лицо Лиза Скоттолини

У нас вы можете скачать книгу Вглядись в его лицо Лиза Скоттолини в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Когда она усыновляла его, ей сказали, что он — единственный ребенок. Разозлившись непонятно на что, она подергала ключ туда-сюда. На работе выдался трудный день. Скорее бы попасть домой! И кроме того, непросто удержать в руках одновременно дамскую сумку, кейс, кипу газет и писем, извлеченных из почтового ящика, и коробку с едой из китайского ресторана. Ноздри Элен уловили аромат свиных ребрышек под соевым соусом.

У нее заурчало в животе, и она возобновила атаку на дверь. Наконец замок подался, дверь распахнулась, и она почти вбежала в прихожую. Почту и сумку швырнула на столик у двери, сбросила с себя пальто и блаженно потянулась. В гостиной тепло и уютно. На окне — тюлевые занавески; диван в красно-белую клетку так и манит присесть, а еще лучше — прилечь. Обои украшены трафаретными рисунками в стиле кантри: Возможно, кое-кто считает, что все журналисты обожают интерьеры в стиле хай-тек, но Элен вполне по душе пришлись немудрящие сердечки и коровки.

Непослушная челка лезла малышу в глаза. Элен тут же вспомнила снимок пропавшего ребенка. Сходство сына с неизвестным мальчиком снова поразило ее, но теплая волна любви растворила тревогу. Элен раскрыла объятия, и Уилл ткнулся ей лицом в колени. Она подхватила сынишку на руки, поцеловала его в теплую шею. От Уилла пахло, как всегда, овсяными хлопьями и еще чем-то сладким, скорее всего душистым пластилином, кусочки которого прилипли к его комбинезону.

Лошадь пасется под деревом. Карандашный рисунок явно превосходит возможности трехлетнего малыша. Уилл — не Пикассо; кроме того, больше всего он любит рисовать грузовики, а не животных.

Невысокая, добродушная и очень уютная Конни напоминала Элен белую пастилу. Сегодня сходство подкреплялось еще и белоснежным фирменным свитером с эмблемой Пенсильванского университета. Конни выпустила свитер поверх широких, удобных джинсов, заправленных в сапожки из овчины. Она вспомнила тот день, когда впервые увидела Уилла. Она тогда писала серию статей о медсестрах, которые трудятся в детском кардиоцентре при больнице Дюпона в Уилмингтоне.

Уилл оказался в блоке интенсивной терапии кардиоцентра после того, как у него обнаружили врожденный порок — дефект межжелудочковой перегородки.

При таком пороке, грубо говоря, остается отверстие между левым и правым желудочками сердца, и потому кровообращение нарушается. Все это Элен потом узнала от врачей. Уилл лежал в углу просторной палаты, ярко освещенной солнцем. Крошечный малыш в одном подгузнике лежал на большой больничной кровати, к которой, чтобы он не выпал, пристегнули высокие белые бортики. Для своего возраста Уилл казался очень маленьким.

Голова на тонкой шейке казалась просто огромной. Элен сразу обратила внимание на его большие голубые глаза. Малыш очень внимательно рассматривал все вокруг себя, кроме людей. Он никому не смотрел в глаза. Позже Элен прочитала, что это признак заброшенности. Во всем отделении только в его кроватке не было ни мягких игрушек, ни пластмассовых погремушек, прикрепленных к бортикам.

Когда Элен впервые увидела Уилла, малышу только что сделали одну операцию на сердце и готовили к следующей. Во время первой операции отверстие между желудочками сшили лавсановой нитью. В ходе второй операции предстояло зашить разошедшийся шовчик. Малыш лежал молча, не плакал, не хныкал. Его кровать окружали мониторы, которые передавали на сестринский пост основные показатели состояния его крошечного организма — пульс, дыхание, температуру, давление.

Показатели выражались в мерцающих красных, зеленых и синих цифрах. В него воткнули столько трубок, что он казался привязанным к кроватке. К носу были приклеены пластырем, чтобы не отлепились, две трубки. Одна — с кислородом, другая — с физраствором. Из груди торчала неуклюжая конструкция, с помощью которой из грудной полости отсасывалась лишняя жидкость. В вену входила игла из капельницы. Посередине трубку приклеили пластырем к бортику кровати, а выше закрыли половинкой одноразовой чашки, чтобы ребенок не вздумал вырвать капельницу из вены.

Но Уилл, в отличие от остальных младенцев, даже и не пытался освободиться. Элен продолжала собирать материал для статьи. Через какое-то время она, неожиданно для самой себя, поняла, что приходит в больницу, чтобы повидать Уилла.

Она написала не одну, а целую серию статей о больнице, причем в основном не о нелегком труде медицинского персонала, а о больных детях, в том числе об Уилле. Одинокий молчаливый малыш привлекал ее все сильнее. Он казался пришельцем из иного мира среди других детишек — агукающих, смеющихся, плачущих. Первое время Уилл всегда смотрел в другую сторону, на чистую белую стену.

Вдруг однажды утром его взгляд упал на нее — и задержался надолго. Он как будто запоминал ее. Малыш долго, не отрываясь смотрел на нее своими синими, бездонными, как море, глазами.

Он отвел было взгляд в сторону, но вскоре снова посмотрел на нее. С каждым разом Уилл смотрел на нее все дольше и дольше. Элен показалось, что между ней и малышом установилась прямая связь — от сердца к сердцу. Позже, когда все спрашивали Элен, почему она захотела усыновить Уилла, она неизменно отвечала: В отличие от других детей Уилла никто не навещал.

После первой операции она ни разу не навестила сына. Элен отправилась к патронажной сестре и попросила навести справки. Вскоре выяснилось, что ребенка можно усыновить. Элен уехала домой взволнованная. В ту ночь ей не спалось.

Она часто вспоминала тот день. Прошло уже два года, но Элен была совершенно уверена: Взгляд Элен снова упал на фотографию, и она отодвинула ее в сторону, испытав на секунду приступ жалости к неизвестным супругам Брейверман.

Даже представить трудно, как можно пережить такой ужас — потерю ребенка. Неизвестно, как бы реагировала она, если бы ее Уилла похитили. Несколько лет назад она написала статью о том, как после долгой тяжбы в суде отец, проигравший дело, похитил собственных детей и увез в неизвестном направлении.

Ей хотелось позвонить Сьюзен Суламан, их несчастной матери, и написать продолжение по следам прошлой публикации. Если не хочешь, чтобы тебя выкинули на улицу, изволь предлагать новые темы для очерков и проблемных статей.

Кроме того, новые идеи — отличный предлог для встреч с новым редактором, Марсело Кардосо, сногсшибательным бразильцем, который перешел к ним в газету год назад.

Интересно, может он для разнообразия увлечься матерью-одиночкой? Марсело привык к роскоши, к бешеному ритму жизни, привык, так сказать, нестись по крайней левой полосе; не исключено, что ему вдруг захочется перестроиться в другой, более спокойный ряд. Элен поняла, что против воли улыбается во весь рот, и смутилась, хотя ее улыбки не видел никто, кроме кота. Всю жизнь она помнила заповедь о том, что нельзя крутить романы на работе, тем более с собственным начальником.

Но как тут устоять? Марсело — настоящий Антонио Бандерас с дипломом журналиста. К тому же в ее жизни так давно не было мужчин старше трех лет! А Марсело, похоже, не из тех, кто пасует, встретившись с трудностями. Элен соскребла вилкой с кусочков курицы острый соус и придвинула тарелку Орео-Фигаро. Кот задрал хвост и, громко мурлыча, принялся за еду. Элен подождала, пока кот доест, убрала со стола, сложила счета в плетеную корзинку. Рекламу она выкинула в мусорное ведро.

Туда же полетел и листок со снимком похищенного мальчика. Перед тем как закрыть крышку, она в последний раз посмотрела в голубые глаза Тимоти Брейвермана. Вдруг Элен явственно услышала слова покойной матери: Голос мамы слышался отчетливо, как будто она стояла где-то рядом. Но Элен не считала себя какой-то особенной.

Ей казалось, что много думают все женщины — устроены так, вот и все. Как здорово, что у нее такая замечательная кухня! Прочная столешница, белые шкафчики с застекленными дверцами, расписанные вручную ромашками и маргаритками, розовато-белые стены.

Вот только прекрасного принца поблизости что-то не видно. Элен вытерла стол, заперла дверь черного хода и выкинула использованный бумажный фильтр из кофеварки. Затем откинула крышку мусорного ведра, собираясь отправить в него размолотые остатки пищевых отходов из дробилки под раковиной. И снова наткнулась на взгляд Тимоти Брейвермана, выбивший ее из равновесия. Лиза Скоттолини Вглядись в его лицо Посвящаю моей любимой дочери Откуда ты, прелестное дитя?

Я побывал везде, теперь попал сюда. А глазки синие — откуда? От неба это чудо. Страна Северного ветра Где ты был, мой голубоглазый сынок? Тяжелый дождь 1 Прижимая к груди почту, Элен Глисон отпирала парадную дверь, как вдруг кое-что привлекло ее внимание. Уилл засмеялся, заерзал, вырвался и показал ей рисунок: А у вас как? Уилл, по-прежнему взволнованный, размахивал рисунком: Ты вспомнил, что мама любит лошадей. Конни склонилась к Уиллу: Уилл набычился и упорно молчал.

Няня тронула мальчика за плечо: Элен ощутила укол ревности, хотя и понимала, что для ревности нет оснований. Прихожую наполнил холодный воздух. Элен закрыла за няней дверь и заперла ее на ключ. Рисунок упал на деревянный пол. Такого не может быть! Коробку она подняла, а письма оставила на полу.

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress