Теория литературы. Введение Терри Иглтон

У нас вы можете скачать книгу Теория литературы. Введение Терри Иглтон в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Похожие книги на "Теория литературы. Введение" Книги похожие на "Теория литературы. Валерий Земсков - О литературе и культуре Нового Света. Коллектив авторов - Словенская литература ХХ века.

Ольга Поволоцкая - Щит Персея. Личная тайна как предмет литературы. Маруся Климова - Растоптанные цветы зла. Асия Эсалнек - Теория литературы. Леонид Крупчанов - Теория литературы.

Зоя Кирнозе - Литература и методы ее изучения. Системный и синергетический подход: Акаткин - Терминологический минимум студента-филолога. Часть 1 е годы. Наталья Лихина - Актуальные проблемы современной русской литературы: Терри Пратчетт - Театр жестокости Theater of Cruelty. Наталья Панченко - Теория текста: Александр Реформатский - Введение в языковедение. Валентин Хализев - Теория литературы.

Вадим Глухов - Психолингвистика. Юрий Манн - Мировая художественная культура. Евгений Клюев - Теория литературы абсурда. Оставьте Ваш комментарий, поделитесь впечатлениями или расскажите друзьям. В каком ключе развивается современное российское литературоведение?

Фактически его развитие не носит самостоятельного характера и зависит от западных влияний. В нём почти безраздельно царят две школы, чьи труды начиная с конца х переводились на русский язык с небывалой активностью: Обе эти концепции подробно анализируются в настоящей работе [6].

Герменевтика в лице своих основных представителей Хайдеггер, Гадамер, Хирш-младший относится к тексту как самоценности, "вещи в себе", которую необходимо анализировать, исходя из неё же самой, постигать интуитивно, путём "сопереживания", "вживания", "вчувствования". Исследователю нужно довериться эстетически совершенному тексту, который и подскажет, как его анализировать.

Нужно дать вовлечь себя в знаменитый герменевтический круг: Он затерялся в этом круге, став лишь функцией самого произведения, которое просто познаёт через него самоё себя. Социальная детерминация при таком подходе оказывается чем-то скандальным, выходящим за рамками приличий. Обращённая к "вечным" ценностям, герменевтика вызывающе антиисторична: Она едва ли имеет понятие об истории и традиции как угнетающих или освободительных силах, как об арене борьбы и господства.

Берлин Москва, Также см.: Будучи далеки от взгляда на форму как на выражение содержания, они перевернули их отношения с ног на голову: Из-за этой упрямой настойчивости формалисты заработали от оппонентов свое уничижительное прозвище; и хотя они не отрицали отношений искусства с социальной реальностью, более того, некоторые из них были тесно связаны с большевиками, но при этом провокативно заявляли, что изучать эти отношения не дело критиков.

Под давлением литературных приемов обычный язык усиливается, конденсируется, искажается, выдвигается, выворачивается наизнанку, встает с ног на голову. В однообразии повседневной речи наше восприятие и реакции на события утрачивают новизну, 13 Брик О. Благодаря преодолению рамок языка более напряженным, чем обычно, более осознанным способом мир, содержащийся в языке, ярко обновляется.

Мэнли Хопкинса 14 может дать тому простой и наглядный пример. Литературный дискурс остраняет и отчуждает обыденную речь, но, делая это, он парадоксальным образом приводит нас к обладанию более полным и глубоким опытом. Большую часть времени мы дышим воздухом, не сознавая этого, как и язык, воздух является средой нашего существования. Но, если внезапно произошло его помутнение или заражение, мы вынуждены уделить своему дыханию повышенное внимание, и это может обогатить наш телесный опыт.

Мы читаем небрежную записку от друга, не проявляя особого внимания к ее повествовательной структуре, но, если рассказ прерывается и возобновляется, постоянно переключаясь с одного повествовательного уровня на другой, и оттягивает кульминацию, чтобы подержать нас в подвешенном состоянии, мы начинаем заново обдумывать то, как он структурирован, и от этого вовлеченность только усиливается.

Итак, формалисты рассматривали язык литературы как набор отклонений от нормы, разновидность лингвистического насилия: Но указание на отклонения предполагает возможность идентификации нормы, от которой при этом отходят.

Язык в обеих этих социальных группах используется для любовной переписки совсем не так, как для разговора с местным викарием. Любой конкретный язык состоит из крайне сложного ряда дискурсов, меняющихся в зависимости от класса, места жительства, тендера, общественного положения и тому подобного, поэтому он не может быть четко сведен к единственному однородному лингвистическому сообществу.

То, что является нормой для одного, может быть отклонением для другого: Нельзя сказать, что русские формалисты не осознавали всего этого. Каждому, кто считает, что Они релятивизировали такое использование языка, увидев в нем причину отличий одной разновидности речи от другой. Но давайте представим, будто я услышал, как кто-то заметил за соседним столиком в пабе: Был это язык литературы или нет? Но как я узнаю, что это литература?

В конечном счете она не обращает на себя внимания как на особый вербальный акт. Одним из ответов на вопрос о том, как я узнаю, что передо мной литература, может быть то, что фраза взята из известного мне романа.

Контекст подсказывает мне, что это литература. Но сам язык не обладает неотъемлемыми свойствами или качествами, которые могли бы отличить этот отрывок от других разновидностей дискурса, и можно произнести эти слова в пабе, не вызвав восхищения их литературной искусностью.

Мыслить литературу как формалисты значит мыслить ее как поэзию. Важно, что, когда формалисты начали рассматривать прозу, они часто просто переносили на нее техники, которые применяли к поэзии. Но о литературе часто судят не только лишь как о поэзии например, видят реалистический или натуралистический тип письма, никак себя металингвистически не осознающий и себя демонстративно никак не прояляющий.

А как насчет шуток, футбольных кричалок, слоганов, газетных заголовков, рекламных объявлений, которые зачастую словесно ярки, но обычно не рассматриваются как литература? Если говорить о прозе, подойдет иногда встречаемое в лондонском метро объявление: Возможно, оно не столь точно, как кажется на первый взгляд: Пустят ли вас на эскалатор, если вы не сможете найти беспризорную дворнягу, чтобы сжимать ее в руках, поднимаясь наверх?

Но даже если мы оставим в стороне проблему двусмысленности, очевидно, что объявление в метро может быть прочитано как литературный текст. Все это может казаться весьма бесплодным занятием, но оно не более бесплодно, чем стремление услышать звук нанесенного удара и свист рапир в каком-нибудь поэтическом описании дуэли. Во всяком случае, этот пример имеет то преимущество, что он предполагает: Но даже если кто-то и прочитал объявление таким странным образом, это будет означать, что он прочел его как поэзию, а она лишь часть того, что обычно понимают под литературой.

Поэтому давайте рассмотрим другой способ неправильного истолкования знака, который может слегка продвинуть нас в верном направлении. Представьте себе подгулявшего пьяного, перегнувшегося через поручень эскалатора и уже несколько минут читающего это объявление, напрягая все свое внимание, а затем бормочущего себе под нос: Фактически, пьяный принимает знак за некое общее, даже вселенское означающее.

Обращаясь к определенным правилам чтения слов, он высвобождает их из непосредственного контекста и обобщает в ущерб утилитарному замыслу, расширяя и, быть может, углубляя смысл.

Это как раз та операция, что люди называют литературой. Он говорит нам нечто о женщинах и любви в целом. Иногда, хотя и не всегда, она может прибегнуть к своеобразному языку, дабы сделать очевидным тот факт, что смысл в приемах речи о женщинах вообще, а не о конкретной реальной женщине. Такое внимание к приемам в обход объекта речи иногда приводится как пример того, что под литературой мы подразумеваем язык, ссылающийся сам на себя, говорящий о самом себе.

Однако и с этим способом определения литературы возникают проблемы. Например, для Джорджа Оруэлла было бы большим сюрпризом услышать, что его эссе нужно читать с условием, что обсуждаемые там темы менее важны, чем способы обсуждения. В большинстве произведений, относимых нами к литературе, предполагается, что истинность и практическая значимость сказанного очень важны для общего эффекта.

Это отдает определение литературы на откуп тому, как кому-то вздумается ее читать, а не к характеру читаемого. Я могу много раз перечитывать описание Римской империи Гиббоном не из-за того, что я настолько заблуждаюсь, чтобы верить в достоверность его сведений о Древнем Риме, но из-за того, что я люблю стиль прозы Гиббона или наслаждаюсь картинами человеческого падения, каков бы ни был их исторический источник.

Скажут, что это не литературное чтение, но читаю ли я эссе Оруэлла как литературу, только если обобщаю то, что он говорит о гражданской войне в Испании, в некое абсолютное высказывание о человеческой жизни? Действительно, многие произведения, изучающиеся в университетах как литература, были созданы, чтобы читаться как литература, но правда и то, что многие из них создавались без этой установки.

Или выйти как литературный, а позднее превратиться лишь в археологическую ценность. Некоторые тексты рождаются литературными, другие достигают литературности, у третьих литературность положена в основу. В этом смысле воспитание может означать куда больше, чем рождение. Дело ведь не в том, откуда вы, а в том, как люди к вам относятся.

Если они решили отнести вас к литературе, значит, так оно и есть, безотносительно к тому, что вы сами думаете о своем месте. Это было бы так же трудно, как попытка выделить единственное отличительное свойство, объединяющее все игры. Если я изучаю расписание поездов не для того, чтобы понять схему железнодорожного сообщения, но чтобы стимулировать мои собственные общие раздумья о скорости и запутанности современного существования, то можно сказать, что я читаю его как произведение литературы.

Они говорят нам о роли текста или чертополоха в социальном контексте, их отношениях с окружающей действительностью и отли- 17 Ellis J. The Theory of Literary Criticism: Чтение романа для собственного удовольствия явно отличается от чтения дорожных знаков для получения информации, но как насчет чтения учебника по биологии с целью развить умственные способности?

В общем, мы так и не раскрыли секрета, почему Лэм, Маколей и Милль относятся к литературе, а Бентам, Маркс и Дарвин нет, по большому счету.

Этот ответ имеет недостаток он в значительной степени неверен, по крайней мере, на мой взгляд, но у него есть и преимущество: Я могу считать Лэма и Маколея переоцененными, но это не обязательно значит, что я перестаю относить их к литературе.

С другой стороны, если бы Маколей действительно был плохим писателем если бы у него совсем не было способностей в грамматике и его не интересовало ничего, кроме белых мышей, тогда его деятельность могли бы вовсе не называть литературой, даже плохой. Никто никогда не сказал бы, что автобусный билет является примером низкой литературы, но так можно оценить литературу Эрнста Доусона Но из него следует весьма сокрушительный вывод. Литературой может быть все, что угодно, и все, что оценивается как непреложное и несомненное Шекспир, например, может перестать быть литературой.

Любое убеждение в том, что изучение литературы это изучение устойчивой, хорошо поддающейся определению данности, подобно тому как энтомология это изучение насекомых, может быть оставлено как химера.

Некоторые виды вымысла являются литературой, некоторые нет; некоторые виды литературы связаны с вымыслом, другие нет. Бывает литература, занятая рефлексией над языком, а некоторая весьма отточенная риторика не является литературой. Литературы как набора работ с гарантированной и неотчуждаемой ценностью, отличающегося конкретными неотъемлемыми свойствами, не существует.

Причина, по которой это следует из определения литературы как феномена высокой ценности, состоит в том, что перед нами не устойчивая сущность, так как оценочные суждения печально известны своей изменчивостью. Точно так же, как люди могут рассматривать одно произведение как философское в одном веке и как литературное в другом и наоборот, они могут и изменить свое мнение относительно произведения, ранее считавшегося ценным.

Они могут даже поменять 18 Доусон Эрнст английский поэт-декадент. М-р Нил говорит, что существование. Вера, сомнение, знание в социальногуманитарных науках. Несмотря на то, что социально-гуманитарное познание это ценностно-смысловое. Сочинение пишется по определенному плану: Комментарий к проблеме 4. Любой другой аргумент 8. Научный руководитель Черепанова Е. Метафора и понятие как неотъемлемые элементы философского текста Интерес мыслителей к феномену метафоры, зародившийся еще в эпоху.

Программа по основам русской словесности. Фразы, захватывающие внимание Ударный файл из фразы, заставляющей читать дальше сайт автора - www. Добавьте это к 3. В конце концов, 4. Оно используется часто в методологическом смысле для обозначения всей математики, которая оперирует. Введение Актуальность исследования Проблема национальной самобытности весьма актуальна для России последних двух столетий, об этом свидетельствует многократное обращение к ней видных русских писателей,. Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение Средняя общеобразовательная школа 18 Московская область г.

От социологии менеджмента к социологии. Аннотация к рабочей программе по литературе Рабочая программа по литературе для 5 9 классов разработана на основе Примерной программы среднего полного общего образования по литературе и программы по. Аннотация к рабочей программе по литературе, 10 класс профильный уровень Настоящая рабочая программа по литературе для 10 класса составлена на основе федерального компонента Государственного стандарта.

Исходя из этого, мы и хотели бы пояснить, что нового заключено в данной монографии. Проблемы логики и диалектики познания. Витгенштейн о специфике гносеологии морали Шамис Д. Предметом моего доклада является проблема несколько более широкая, чем философское творчество Людвига Витгенштейна. Однако Витгенштейн был одним из тех. Сочинение-рассуждение состоит из 3 частей. Познание мира Познание особая деятельность, в результате которой люди приобретают.

Проблема отношения социальной теории к своему предмету - конкретной социальности имеет ряд аспектов. Во - первых, для философа важна. Михаил Булгаков писатель с необычной судьбой: Державина Сегодня, когда наблюдается активный процесс синкретизации искусств, аналогии и сопоставления являются не только.

Модель исследования компетенций учителей литературы исследование предметной компетентности часть 1: Столярова Онтологическое значение истории науки Помимо философии, унаследовавшей кантианскую критическую перспективу и исследующей априорные условия научного познания, философии, которая, как Нарцисс,.

Введение в курс КСЕ. Лекция 1 Концепция это система взглядов по тому или иному вопросу и явлению, его понимание и толкование. Естествознание с одной стороны.

В этом году вы начинаете изучать историю нашей многонациональной Родины России. Учебник, который вы держите в руках, охватывает период с древнейших времён до конца XVI века. Теплов Новосибирский филиал Российского государственного торгово-экономического университета г. Наука и основные формы организации научных знаний Знание нужно человеку для ориентации в окружающем мире, для объяснения и предвидения событий, для планирования. Сочинение на тему язык художественной литературы отличается образностью Как писать сочинение-рассуждение на лингвистическую тему В языке художественной литературы образность речи получает наиболее что.

Рабочая программа Ивановой Н. Прогностическая функция философии образования И. Сочинение на тему утверждение вечных ценностей в романе тихий дон Тема войны и развития исторических событий как отображения жизни государства неминуемо Вечное и вещное в рассказе ИА Бунина Господин из.

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress