Таинственное послание Александр Владимиров

У нас вы можете скачать книгу Таинственное послание Александр Владимиров в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Троица, ОАО Можайский полигр. Лестница в бездну Роман Владимирова А. Художественная литература -- Российская Федерация -- Русская литература -- с сер. Рассказы -- Фантастические и мистические романы, повести, рассказы. Расширенный поиск Профессиональный поиск Заполните необходимые поля: Все поля Автор Заглавие Содержание. Или введите идентификатор документа: Справка о расширенном поиске.

Поиск по определенным полям Чтобы сузить результаты поисковой выдачи, можно уточнить запрос, указав поля, по которым производить поиск. Список полей представлен выше. По умолчанию используется оператор AND. Оператор AND означает, что документ должен соответствовать всем элементам в группе: При написании запроса можно указывать способ, по которому фраза будет искаться. По-умолчанию, поиск производится с учетом морфологии.

Для поиска без морфологии, перед словами в фразе достаточно поставить знак "доллар": Бесконечные пляжи, окаймленные либо небольшими скалами, либо зелеными холмиками, тянутся вдоль берега золотыми полосками. И цветы, цветы повсюду: Цветы наполняют воздух ароматом первозданной чистоты, и, опьяненная им душа устремляется к чему-то светлому, возвышенному. Может, она хочет добраться до белых барашков — облаков, проплывающих так низко, что кажется, руку протяни и коснешься их мягкой шерсти.

Шофер, который вез Гольдони, был типичным жителем Харренвея - удивительно спокойным, с добрым, чуть темноватым от вечного солнца лицом. Говорил он мало, но очень дружелюбным тоном. Луиджи в основном расспрашивал его о достопримечательностях города, и постепенно, как бы ненароком, перевел разговор на графа Антонио С-кого. Особенно, если речь заходит о такой колоритной для Харренвея фигуре, как знатный аристократ и миллионер.

Он мне кое-что про него порассказал. Вкладывает деньги в развитие дела? Деятельные люди без этого не могут. Он давно продал свою фабрику. Они уехали куда-то в Южную Америку.

У меня складывается впечатление, будто он вас интересует? Я просто слышал, что он коллекционирует редкие вещи: Шофер лишь пожал плечами; этот вопрос его не интересовал. Начальник полиции Харренвея — высокий, абсолютно лысый мужчина лет пятидесяти встретил гостя весьма радушно, тут же сообщил, что хорошо знает рекомендовавшего его Игоря Полака. Затем начальник полиции поинтересовался, что у Гольдони за дело в Харренвее, и чем он может ему помочь?

Хочу ознакомиться с одной книгой, которая возможно у него имеется. Граф человек замкнутый и… сложный. В конце концов, он мне кое-чем обязан. Где у вас взять на прокат машину? Открывший дверь дворецкий был сухим, костлявым, с выпученными глазами. Он надменно посмотрел на Гольдони, и тому пришлось поскорее протянуть записку от начальника полиции. Дворецкий несколько смягчил взгляд, и предложил следовать за ним.

Едва Луиджи переступил порог, как сразу подумал: Внешне особняк графа выглядел очень даже привлекательно, но, войдя во внутрь, ты оказываешься в плену длинных, черных коридоров и мрачных, точно склепы, комнат.

Плотно закрытые и зашторенные окна еще более усиливали иллюзию, что ты — в самой настоящей гробнице. А дворецкий вел и вел его, пока они не остановились у массивной двери. Дворецкий постучал и вошел, а Гольдони было велено подождать. Минут через пять дверь вновь открылась, Луиджи пригласили в кабинет графа Антонио С-кого.

Уже по первому взгляду хозяина чувствовалось, что он не слишком рад нежданному визитеру если в этом доме вообще кого-нибудь ждут! Выглядывающие из-под мохнатых бровей колючие глаза смотрели недовольно и с некоторой неприязнью. Гольдони понял, насколько сложно будет расположить к себе этого нелюдимого, чопорного старика. У меня тоже есть итальянские корни. Оттуда и мое имя. Начальник полиции просит, чтобы я разрешил вам просмотреть один из моих редких фолиантов. Я никогда и никому не даю читать своих книг.

Мне сказали, она у вас есть. Луиджи уже заготовил легенду, откуда он узнал, что рукопись в коллекции графа, однако никакой легенды не понадобилось. При этом граф выразительно посмотрел на часы, давая понять, что аудиенция закончена. Гольдони чувствовал, как непробиваемый старик лишает его каких-либо козырей, обычно применяемых при обольщении собеседников. Одно дело обольщать горячих красавиц, другое — этого ледяного человеконенавистника. Любезный граф, мы же с вами представители одного великого народа!

Я, также как и вы, аристократ. Моим предком был знаменитый драматург Карло Гольдони…. На сей раз реакция старика напоминала взрыв бомбы, он вскочил, дрожащими от возбуждения руками сжал руку Гольдони.

Я тогда был совсем ребенком. Тогда была настоящая Италия с настоящим вождем и великой идеей!.. Ах, если бы все повторилось! Согласитесь, ослепшему обществу нужен поводырь.

Но только чтобы сам поводырь видел перспективу. Мы должны за это выпить!.. Или чего-нибудь менее крепкого? После чего хозяин многозначительно кивнул Чарльзу, дворецкому с выпученными глазами. Тот исчез, и вскоре перед графом и его гостем появилась бутылка замечательного красного вина. Луиджи терпеливо ждал окончание патетических излияний графа.

С облегчением вздохнул, наконец-то услышав его слова: Он перехватил знамя цивилизации у греков и поднял его на недостигаемую высоту. Пойдемте, господин Гольдони, пойдемте! Сердце Луиджи учащенно забилось, он уже представлял, как вопьется глазами в каждое слово, каждую букву рукописи, пытаясь понять, что же опасного заключено в ней?

Однако его ожидало новое разочарование…. И Гольдони опять пришлось смириться и покорно последовать за ним. Только бы сюда не явились нежеланные посетители, те, кто также интересуется этой рукописью! Похожие на склепы залы следовали один за другим. Граф без конца говорил и говорил: Волнение Луиджи усиливалось, драгоценное время бесцельно летело прочь. Он уже всерьез раздумывал: Но я их раскусил и выгнал. Ничего они не получат. Об этом Антонио С-кий не думал, очевидно, он собирался жить вечно.

Следующим обязательным условием экскурсии по дому стал просмотр коллекции картин. Гольдони обожал живопись, однако, в данный момент ощущал, что еще не много, и он с ножом набросится на полотна всех этих знаменитых, или малоизвестных, но тоже выдающих художников.

Старый граф, не замечая его нетерпения, объяснял, как учитель нерадивому ученику, особенности различных школ. Нетерпение Луиджи достигало высшей точки кипения, постепенно выразительные лица мужчин и женщин на картинах становились для него однообразными, удивительно похожими.

Лишь единственный раз он на мгновение замер перед триптихом какого-то новомодного авангардиста. Фигура казалась живой, она точно проникала в тебя, в твой мозг, жадно высасывая мысли. Возникло удивительное и жуткое ощущение, будто ты находишься в большом стеклянном сосуде, где каждое движение просматривается, и потому становится абсолютно бессмысленным. В бессмыслицу и пустоту превращается само существование человека, но он, ослепленный пустыми формами, никак не желает осознать истинную причину трагедии, как собственной, так и окружающего мира.

Он видит только формальную сторону катастрофы. И тогда, на авансцену истории в качестве вождей, пророков, прорицателей, сильных мира сего выползают самые беспощадные и кровожадные монстры.

Луиджи увидел, как этот квадрат, меняет конфигурацию, превращаясь в… повернутый острием вниз треугольник. Здесь не было ничего, кроме полностью заливающих полотно черных красок. Очевидно, что доведенные до крайности абстрактные формы бытия, символ и результат мрачного всевластия этих монстров, окончательно поглощали жизнь в многообразии ее цветущих красок…. Луиджи выдохнул, он уже сам собирался просить об этом графа. Они спустились вниз по массивной винтовой лестнице.

Перед взором Гольдони возникло гигантское царство книг; полки, стеллажи, шкафы — все было забито одними книгами. Бесценные старые фолианты с автографами Дюма, Мопассана и других классиков.

Каких бешеных денег стоит подобная коллекция. Я и так слишком много времени у вас уже отнял и отниму еще. Присядьте вот сюда, за стол, я скоро вернусь. Старый граф исчез в каком-то боковом помещении. Волнение Гольдони достигло наивысшей точки, с отчаянием и остервенением он смотрел на окружающее книжное царство… Антонио С-кий вернулся минут через десять, в руках он держал… красную шкатулку. Я купил ее в одном маленьком городишке, причем довольно дешево.

Рим на заре новой эры! Вот так шкатулка открывается. Луиджи осторожно вытащил очень старые свитки папируса представители римской знати, как правило использовали не для письма не дощечки, а свитки папируса. Ну, не стану мешать. Гольдони был рад, что остался один и сможет наконец полностью погрузиться в тайны давно ушедшего мира. Едва он коснулся рукописи, как словно проскользнул через непроходимые границы времени. Исчезла библиотека графа Антонио С-кого с ее бесконечными стеллажами, зато возникли дома, улицы Рима года от Рождества Христова….

Весь Рим ненавидел Сальвия, родившегося в одной из восточных провинций Рима кажется, в Палестине и купившего за золото сенаторское место. Он захватил всю хлебную торговлю в Империи, скупал самые дорогие дома и огромные участки земли. Ходили разговоры, будто бы он богаче, влиятельнее самого Дидия Юлиана. В коварстве и злобе Сальвию не было равных. Он запоминал даже самую мелкую обиду; любой, осмелившийся на открытое столкновение ним, числился Сальвием в ряду злейших врагов.

Однако его уникальная память распространялась лишь на торговые аферы и сведение счетов с недругами. Шли упорные разговоры, что Сальвий даже имел тайные дела с разбойниками и морскими пиратами…. Деций считался главным врагом ростовщика из Палестины. Трибун не раз называл возвышение Сальвия закатом нынешней власти. От имени огромного числа горожан Деций призывал Дидия Юлиана отринуть от себя проклинаемого Римом человека, приводил убедительные доказательства всех его грязных дел.

Император слушал, кивал головой, но власть Авла Сальвия с каждым днем становилась все сильнее…. Нумерий шел в темноте ночи в сопровождении двух рабов, шел и оглядывался, нет ли за ним слежки. Но пока его опытный глаз никого и ничего не замечал. Эта дорога до дома Деция казалась бесконечной, и за любым поворотом его могли ожидать враги. Нумерий понял, что в порыве ярости сказал в сенате лишнее, но и терпеть весь этот кошмар у него больше не было сил… Еще сердце болит! Не думать о болезнях! На чаше весов — судьба Рима!

Навстречу им неслась повозка! Сенатор и рабы прижались к стене дома, выхватили мечи, готовые отразить нападение. Но повозка промчалась мимо и быстро скрылась в темноте. Проводив ее взглядом, Нумерий решил, что опасения его на сей раз оказались напрасными… Обычная колесница!

Он дал знать рабам, и все двинулись дальше. Дверь открылась, темнокожий раб проводил ночного посетителя в дом Деция Катона. Почти сразу появился хозяин. Вслед за Децием и его гостями в атрии появились несколько рабов и рабынь, которые несли кушанья, в кубки полилось вино. Хозяин пригласил гостя к позднему ужину. При этих словах лицо Нумерия исказила болезненная гримаса слишком часто он слышал подобное в сенате! Не зря же Нумерий шел к нему темными улицами Рима в сопровождении всего двух рабов.

Сегодня, когда на каждом углу орудуют шайки разбойников, на это нужна большая смелость. Сенатор не знал, как начать разговор. Он вдруг почувствовал, что не доверяет никому, даже Децию.

Хозяин мгновенно уловил настроение ночного гостя и не спешил с расспросами. Как и следует, они для начала заговорили о ситуации в Риме, проявляя единодушие почти по всем вопросам. Что ж, нынешняя власть позволяла полоскать себя точно грязное белье. Она просто не обращала на это внимания. Видимо, Дидий Юлиан и его окружение и мысли не допускают, что время их скоро закончится.

Или заняты лишь одним: Впрочем, не исключено, что псы императора втайне записывают всех недовольных…. Сенатор тоже понимал, что нельзя понапрасну отнимать время трибуна. Раз пришел, надо говорить, или уходить. В который уже раз Деций казался человеком, которому можно довериться, вот только это его христианство!..

А, может, злые языки врут? Может, он не изменял вере отцов? Нумерий резко сошел с политики и задал неожиданный вопрос: Деций догадался, чем обеспокоен сенатор. В мгновение ока в голове трибуна выстроилась вся логическая цепочка поведения Нумерия: Нет, он сразу заметит неискренность, обман и уйдет.

Простые слова удивили меня, хотя, вроде бы, ничего особенного в них не было. Его больше я поразился, когда узнал в том нищем некогда богатого и знатного римлянина. Оказывается, он пожертвовал свое состояние в пользу обездоленных. Он поднялся над пожирающей нас роскошью, и стал богаче всех патрициев и даже императоров.

Он приобрел богатство души. К сожалению, я не в силах пока последовать его примеру. Мой дом полон дорогих безделушек, с которыми я никак не в силах расстаться. Но отрекаться от истины, наконец, от традиций Рима…. Те, чей грех огромен, как наши горы на севере, кричат, что боги там, на священном Олимпе тоже воюют, тоже предаются безудержному веселью, что они живут в прекрасных дворцах и обожают роскошь.

Стоит ли задаваться вопросом: Люди хотят жить, как живут их идолы! Ты говоришь о традициях! Я вспоминаю один страшный день моей юности. Я оказался в Колизее, сидел на трибуне, слушая дикие вопли зрителей, достопочтенных римлян в дорогих тогах и столах одежда женщин в Древнем Риме. На арену вытолкали нескольких мужчин и женщин, с испугом и болью взирающих на жаждущую зрелищ толпу. Но боль и испуг быстро прошли, в глазах обреченных появилось нечто иное — непреклонная уверенность в своей правоте.

На арену выпустили львов. Голодные хищники, рыча, бросились на несчастных, которые в последние секунды своей жизни не кричали, не плакали, а воззвали к Христу. А толпа на трибунах пришла в злобное неистовство, подбадривала хищников. Так Рим утверждает свои традиции и свою истину?

Пойми, Нумерий, я еще не отверг до конца старых богов, но я хочу понять: Почему я иду к христианству?.. Поэтому и ты ко мне пришел. Но мы оба видим ее великой! Такие опасения сенатора и личным рабам нельзя доверять нисколько не удивили Деция.

Он предложил гостю проследовать за собой в таблин. Сенатор взволнованно заходил по комнате, тщательно подбирая слова: Подумай, Деций, о нынешних гражданах Рима, за интересы которых ты так отчаянно каждый раз бьешься и с сенатом и с высшей властью.

Ты сам много раз кричал Риму, что его символом стал презренный ростовщик. На почему это произошло? Такой до ужаса боится увидеть царапину на своем лоснящемся от жира брюхе. Ты говоришь о возведенной в добродетель войне… Рим, переставший воевать, равно, как и созидать — уже не Рим! Для меня меч воина также свят, как и для тебя. Но этот меч должен нести в души не смятение и страх, а свет величайшей Империи… Итак, ты считаешь, все что происходит у нас не случайно, а подчинено некоей злой воле?

Деций, лишь слепец не видит, что в Риме действует враг, который, точно маленький, черный жук короед подтачивает основу - могучее древо государства.

Это паук, который сплел удивительно прочную паутину. Его сеть накинута на каждый дом, в ней — едва ли не каждый сенатор и чиновник. Я до сих пор не представляю ее целей.

Я не обнаружил ее связей ни с Персией, ни с Финикией, ни с Египтом, ни с кем-либо еще. Впервые трибун по-настоящему удивился, даже брови взметнулись вверх. Я принес их тебе. Расскажи о них всему Риму. А пока мои записи нужно спрятать.

И еще, Деций… Моя жизнь в опасности. Уже некоторое время я чувствую за собой слежку. Возможно, члены организации знают, что старик Нумерий пытается их раскрыть. На сегодняшнем заседании сената в порыве гнева я сказал лишнее… Всего одна фраза: Возникла напряженная пауза, после чего Нумерий спросил: Но если ты не желаешь, если опасаешься?.. Мои люди интересовались тобой. Все говорят о твоей честности. Вздумаешь отказаться, просто забудь о нашем разговоре.

Но насколько все изложенное тобой… соответствует действительности? Но вдруг мне не удастся их сохранить? Деций посмотрел на сенатора внимательным, долгим взглядом и произнес: Скоро, очень скоро у меня появится кое-что еще.

Нумерий вытащил перевязанные свитки пергамента и протянул трибуну. С какой-нибудь шайкой разбойников мы справимся и втроем. Нумерий послал раба проверить нет ли кого поблизости, и только после этого покинул дом трибуна. Проводив сенатора, Деций отослал рабов спать, а сам заперся в таблине и углубился в чтение документов. Чем дальше он читал, тем его больше охватывало волнение. Но раз таинственная организация пронюхала о попытках Нумерия докопаться до истины, ему грозит серьезная опасность.

Трибун вновь начал перечитывать материалы. Деций подошел к тайнику, вытащил красную шкатулку. А вот здесь сенатор приводит новые любопытные данные… Как он правильно сказал: Но и этого ему показалось мало. Опять Деций с удивительным упорством и точностью записал все дословно. Кажется, работа закончена, и теперь спать, спать! Трибун вернулся в таблин. Нет в мире, где бьются силы Божественные и дьявольские, ничего случайного.

О том, как ИХ разрушительная сила, четко организованная сила, действия которой, порой, будут необъяснимы с точки зрения здравого смысла, придет на наши земли.

Великое множество маленьких и больших вождей встанут во главе ее. И, наконец, появится тот, чья немыслимая энергия будет направлена против истинного Бога. Хоть случится это нескоро, но бег времени столь стремителен, что люди и оглянуться не успеют, как черная тень богоборца заслонит собой правду — эту сияющую красоту солнечного света. Здесь до сих пор христианство считается опасной и враждебной религией.

Деция в лучшем случае засмеют, в худшем…. Он ничего не докажет, а потеряет все! Кровь с шумом ударила в голову Лукреции, она почувствовала, что задыхается: Она вскочила, чтобы позвать рабов, но Попилий опередил, схватил ее, зажал рот. Или ничего не знает? Или его просто используют?.. Закончив исполнение этого странного гимна, собравшиеся в зале, по-прежнему не поднимая головы, вслушивались в каждое слово Первого Учителя. Рождение вождя — это знак того, что близится великий день власти каинитов.

Поэтому нужно прятать его от любых любопытных глаз, если потребуется, переправлять его в самые неожиданные места, туда, где никто и никогда не будет его искать. У одних из вас есть подземные бункеры, у других — свои собственные острова, там тоже можно укрыть нашего господина.

Есть тут и те, кто имеет в фактическом распоряжении целые государства; уж в своей-то стране он обязан отыскать безопасный закуток. Мальчик — наше бесценное сокровище, он появился в тот момент, когда апокалипсис, точно дракон, готов накрыть землю гигантскими крыльями. Именно Мальчик, когда подрастет, и когда пробьет его час, возглавит наш легион!..

Сейчас он мирно спит в своей кроватке… Вы бы видели, как он очаровательно спит! Как улыбается во сне. Каких-нибудь два десятка лет. От последних слов сухопарого оратора зал затрепетал, диктаторы, финансисты, кумиры толпы подняли головы, в глазах каждого горел фанатичный блеск.

Сейчас, когда люди из племени Каина захватили огромную недвижимость, многие банки и доходные предприятия, когда у нас столько денег, что из них может получиться бесконечная, зеленая, или звенящая желтая река, мы должны продолжать разрушать души ВРАГОВ. С экрана каждого телевизора, со страниц каждой газеты, из интернета должно смотреть на бестолковых потомков Иафета НАШЕ лицо, должен звучать НАШ голос.

Мотивируйте это тем, что хотите стать лучше, красивей, что убегаете от неизбежной старости. Сегодня особо сосредотачивайтесь на полном поглощении сознания потомков Иафета манией материального благополучия. Показывайте им больше роскошных особняков, дорогих машин, белоснежных яхт, украшений на шеях красивых любовниц. Хорошо если кумиром становится золотой телец, особенно, когда путь к нему так сложен.

Пугайте ИХ, показывайте катастрофы, взрывы, убийства, держите под постоянным прессингом, ну, а в перерывах, кормите сальными шутками, скабрезными анекдотами, слушая которые ОНИ должны тупо хохотать над собой. И пусть ИХ всех поглотит уныние, мысль о собственном бессилии, о невозможности борьбы. Внушайте, внушайте им это!

Внушайте прямо и косвенно. Первый Учитель закончил речь, сдвинув брови, посмотрел на гостей: Гости еще некоторое время продолжали милую беседу, а потом неожиданно испарились. Слуги особняка Витгенштейна поспешили закрыть все двери, лишний раз проверили надежность сигнализации. Первый Учитель направился к себе, но по дороге спросил у Циклопа: Однако никто не подумал на нас. Такое просто в голову не может прийти местным жителям. Говорят, в близлежащем лесу появились волки. Думают, что один из хищников ее утащил.

Он устало опустился на кровать, закрыл глаза. Он спокойно отрешился от всего, зная, что никто из слуг не посмеет постучать, потревожить. И тогда он мог незаметно подсмотреть любые события, увидеть то, что не доступно взорам другим. А иногда неведомые силы увлекали его в прошлое и будущее. Сегодняшняя ночь не стала исключением. Он вновь летел в черную неизвестность. Он видел города, где все заливало море рекламы, где каждое здание из стекла и железобетона, точно новогодняя елка, было обвешано сотней соблазнительных неоновых надписей, а по улицам бесконечными потоками неслись машины.

Ни одного пешехода, ни одного водителя. Города-призраки, где ирреальный мир существовал и бесновался, не поддаваясь законам логики. Но всему приходит конец. От одной маленькой искорки вспыхивали здания, кварталы, улицы, вспыхивали мгновенно, точно сам город был из папье-маше. Огонь злобствовал, трещал, перекидывался на другие города. А потом ослепительный взрыв в секунду пожирал все. Первый Учитель устремлялся прочь отсюда!

Посмотреть, полюбоваться новыми пожарами, новой гибелью городов-призраков. Но неожиданно его полет прервался…. Потом Первый Учитель услышал голос, скрипучий, что-то заунывно вытягивающий. Тогда он прислушался к словам: В единстве своем это есть столь желанная власть абсолютная. И сразу чернота слегка рассеялась. Первый Учитель увидел, что стоит перед огромными воротами, а рядом — какая-то фигура в длинном плаще, лицо которой в темноте почти не просматривается.

Закутанная в плащ фигура перестала скрипеть и, точно узрев его невидимый облик, учтиво поклонилась: Таких сейчас очень много. Впрочем, и плодятся они как грибы после августовского дождя. Мы с вами помогаем им до поры до времени. Но потом расстаемся с ними без малейшего сожаления. А потому плоть обретает даже ваша тень. Каждый ваш шаг оставит неизгладимый след в нашем мире, который создает и спокойно уничтожает призрачные Города.

Так загляните же в него! Посмотрите на собственное творение. Кстати, единственная сохранившаяся Империя. Первый Учитель решил, что он так и поступит. Первый Учитель обернулся к своему провожатому, и теперь смог его рассмотреть. Его спутник оказался абсолютно лысым, с огромными торчащими ушами, выкатывающимися из орбит глазищами.

Кожа его была зеленоватого оттенка, как у больного, пораженного неизвестным недугом. Хотя сам он больным не казался, держался слишком самоуверенно и постоянно поглаживал свой полосатый, усеянный маленькими звездочками плащ.

По широкой улице им навстречу шли странные создания: Были и такие, что, казалось, они только-только вышли из кабинета доктора Моро знаменитый герой романа Г. Уэллса, скрещивал людей и животных. Вот важный господин в смокинге с туловищем человека и головой хищного льва с достоинством вел под руку молодую гибкую женщину в платье с бриллиантовыми узорами; женщина жмурила от удовольствия горящие желтым огоньком глазки и рычала, как пантера.

Вот толстяк с поросячьей физиономией мелко перебирал ножками и радостно хрюкал. Вдоль домов стояли похожие на бульдогов полицейские, бесстрастно взирая на толпу. Провожатый улыбался, раскланивался каждому, восторженно кричал: Эти объятия чувствовались везде, словно какое-то невидимое око следило за каждым вашим шагом, движением, а неведомый жесткий голос, упорно пробираясь в мозг, твердил: А провожатый, точно не замечая объятий, не слыша жесткого голоса, не прекращал ни на секунду свою болтовню: Вот только террористы замучили.

Но мы их всех разбомбим. Весь мир разбомбим если потребуется… А так золота у нас столько, что мы можем накормить им и тех, кто продается и тех, кто не продается! Любые удовольствия, желания, шалости… А теперь повернем вон туда, недалеко наше главное чудо. Дома здесь напоминали то огромный фаллос, то большую женскую грудь.

Повсюду висели гирлянды из драгоценных камней, бьющие фонтаны украшали золотые фигурки, их старались облизать или даже разгрызть жители Сверкающей Империи. У огромной статуи какой-то матроны с надменным взором и поднятой вверх рукой с факелом три, обнаженные до пояса девицы с пышными формами, сладко пели: Это не сказка и это не сон, Это — манящего золота звон. Ты попадаешь в страну своих грез, Где нет печали, нет горя, нет слез.

Средь множества идолов выбран один, Здесь золото — вождь твой, кумир, господин! Сюда поспеши, ты наш друг дорогой, Скорее, скорей! А затем следовал припев, состоящий всего из одной строчки: Внезапно взоры толпы устремились в одну сторону. И тут… прямо из земли возникло и начало вздыматься ввысь сверкающее всевозможными цветами здание. Оно быстро увеличивалось, и вскоре достигло гигантских размеров. Только формы оно удивительной, необычной.

Да это же… повернутый вниз треугольник! На зеленоватом лице спутника Первого Учителя появились умиление, подобострастие, а потом такое сладостное чувство, будто осуществилась главная мечта его жизни.

Он зажмурился от яркого, слепящего света; зажмурились и все остальные. Толпа на площади, упав на колени, воздела к верху руки, визжа от восторга, кого-то приветствовала, называла мессией. Несмотря на резь в глазах, пытливый взгляд Первого Учителя пытался пробиться сквозь толпу, рассмотреть: Он не мог поверить!

Их облик открыто противоречил тому, что Первый Учитель говорил гостям особняка князя Витгенштейна. Каиниты не собирались больше прятаться под масками селекции, пластических операций, и открыто приучали всех остальных к своим настоящим лицам, к своей эстетике, к своим божествам.

Они несли золотой трон, на котором важно восседал… Мальчик. Первый Учитель сразу узнал его! Но сделать это невозможно, впереди было множество спин и работающих локтей.

А в это время Мальчик посмотрел на толпу, и из глаз его брызнули огненные лучики. Все тут же вспыхнуло! Люди закричали, в панике заметалась под гомерический хохот каинитов.

Сверкающая Империя горела так же легко, как и созданные ей призрачные Города. Полыхала от одного взгляда собственного идола. А идол бесстрастно взирал на них - вопящих, стонущих, пытающихся куда-то убежать.

Идола нисколько не волновало и то, что на этой площади в огне сгорал его учитель. Но, все-таки, Первому Учителю удалось вырваться, его тело вновь обрело легкость, он рванул в черноту ночи, опять пролетал над городами и селениями, либо заснувшими в тревожном сне, либо готовыми вспыхнуть от бесконечного сверкания.

И, наконец - особняк Витгенштейна, его комната, кровать…. Он лежал с открытыми глазами. Он знал, что сегодня уже не уснет. Самое страшное — познание собственного будущего, где ты вместе с остальными сгораешь от одного-единственного взгляда того, в кого вкладывал всю душу, силы, знания, точно в собственное дитя. Обильно выступивший на лбу пот, начал стекать по лицу, однако Первый Учитель этого не замечал.

Сейчас он вспоминал то, над чем так долго иронизировал, и издевался. И то же самое случится с ним, с Первым Учителем, когда Мальчик повзрослеет. Он вскочил, подошел к окну… железные решетки, сигнализация словно изначально отрезали любой путь к отступлению. Он обречен, как обречены все слуги в этом сером особняке. Для того его и отбирают из множества самых достойных. Как все просто в теории, и как жутко в реальности. Так во имя чего он поднимает невиданную силу, от которой может сам и погибнуть?

Первый Учитель включил ночник, посмотрел в зеркале на свое измученное, постаревшее раньше времени от бесчисленного количества проблем, лицо. Полная победа Каина над Сифом! Отверженные, изгнанные, проклятые становятся господами! За один подобный миг стоит отдать все, даже собственную жизнь! Он успокоился, снова лег на кровать, в надежде, что сейчас уснет. Все удивительно просто, только надо это осознать не рассудком, а сердцем…. Жизнь — ничто перед великой идеей! Что скрывается за таинственной непроходимой стеной между миром живых и миром мертвых?..

И тут неожиданная мысль, разорвалась в голове Первого Учителя, будто эхо над ущельем, и так же быстро растаяла, как тают его последние звуки в каменной одежде скал. Но потом мысль вернулась вновь… И так въелась в мозг, что сопротивляться было бесполезно…. Первый Учитель выскользнул из комнаты, поднялся по ступенькам. У спальни Мальчика его встретила охрана. Охрана не решилась ему перечить, массивную дверь осторожно приоткрыли. Первый Учитель увидел мирно спавшее на кровати, такое прелестное белокурое создание.

Охрана хотела было сказать, что дверь пора закрывать, однако Первый Учитель приложил палец к губам. Он вел мысленный диалог с Мальчиком и с той силой, что послала его в этот мир. Он просил, умолял показать ему то, что до сих пор было недоступно взору никого из смертных. Он клялся, что и в дальнейшем не пожалеет жизни за будущего властелина, и готов расписаться кровью за каждый последующий шаг. Внезапно охрана увидела, как изменилось лицо Первого Учителя, как его глаза загорелись ярким пламенем, губы растянулись в победоносной улыбке.

Он сбежал по лестницам, влетел в свою комнату, дрожа от нетерпения, упал на кровать. Опять его душа вырвалась из телесной оболочки, но чьи-то цепкие руки тут же поймали ее, потащили в какую-то пропасть. Потащили так стремительно, что Первый Учитель ничего не успел сообразить. Он только подумал, что пришел его конец, но падение вдруг превратилось…. Вдалеке полыхало гигантское красное марево. Первый Учитель поднял голову и содрогнулся.

Еще недавно он видел над собой небо: Ночью — черное, с бесчисленным количеством сверкающих огненных точек. Сейчас оно ничем не напоминало прежний венценосный купол земли. Над Первым Учителем распростерла крылья пустота, уходившая куда-то в неведомые, жуткие в своем однообразии просторы. Возникло ощущение, будто находишься в каком-то ином, совершенно чужом мире, а, может, и вовсе в другой галактике. Тишина напоминала безмолвие заброшенного склепа… но вот ее прервали редкие, непонятные звуки: Постепенно привыкающие к темноте глаза различили бурную реку, она не просто пенилась, именно она и… шипела.

Катящиеся волны разносили такую отвратительную вонь, будто сюда слили все нечистоты земли. Его крик на секунду взорвал царство бесконечной пустоты и растворился в ней, как невидимая взору крохотная песчинка в океане песка. Куда идти по пустынному берегу этой потрескавшейся, без малейшего намека на растительность земли?

Он был здесь, точно слепой без поводыря. Тишина ежесекундно жалила кожу, словно рой ос, но еще больней ее жалили редкий вскрик или злобное шипение вонючей реки. А огненное марево напротив вдруг показалось необыкновенно красивым! Будто великое множество лепестков прекраснейших красных роз, гвоздик, гладиолусов сплели удивительные узоры. Вот оно вспыхнуло сильнее, ярче, Первый Учитель смог рассмотреть, как из расщелин в земле, будто бы выползают какие-то твари. Тысячи разных форм, какие не в силах представить даже самая безумная фантазия.

Первый Учитель ощутил дикий страх и желание вернуться назад. И тут он заметил странную тень… Кто-то приближался нему, неслышно переступая ногами. И не от кого ждать помощи! Он кивнул гостю подземного мира, чтобы тот вслед за ним подошел к реке. Первому Учителю, не имеющему представления о намерениях незнакомца, тем не менее, пришлось подчиниться. У реки Незнакомец громко свистнул. И тут же раздался всплеск воды.

И вскоре увидел лодку, а в ней — неведомое существо!.. Поднялся сгорбленный старик с козлиной бородой и неприветливым взглядом. Сколько раз ставил вопрос об увеличении штата. Не дают новых помощников!

Постоянно ссылаются на нехватку средств. Зато министерство по Разработке Новых Соблазнов выросло вдвое Эх, эх, везде одно и тоже… Ну, ладно, чего звали? Небось, опять какую крупную рыбешку надо отвезти в наш славный городок Огневиль?

Но, внимательно разглядев Первого Учителя, лодочник стал похож на разъяренного льва. Да как вы смели?! Вам, сударь, еще сюда рано. Мне за сверхурочную работу никто не доплачивает… Вот до чего дошло любопытство туристов. Уверен, какая-нибудь фирма пообещала организовать вам сюда путешествие, запросив солидную сумму. А у вас ничего не выйдет, дорогуша. Чтобы посетить Огневиль и другие города подземного мира нужно иметь золотую ветвь из рощи Персефоны.

Имеется она у вас в наличии? Потому что не рощи той, не Персефоны давно нет. Нам и впрямь доведется встретиться через некоторое время, но то будет уже другая встреча, совсем не радостная. Только ножки не замочите. И водица здесь полна всяких… мягко говоря, отходов. Да твари разные водятся. Неровен час, схватят, греха потом не оберешься. А пока ты гость, к тебе почет и уважение.

Вот я вам расскажу…. Первый Учитель осторожно вошел в лодку. Худой Незнакомец — вслед за ним. Теперь гость бездны мог более внимательно разглядеть Харона. Маленькое, сморщенное покрытое шерстью личико. Из-под густых бровей поблескивали глазки, светящиеся точно желтые лучики. Небольшие ручки, напоминающиеся скорее звериные лапки, заканчивались длинными, толстыми, волосатыми пальцами. Первый Учитель впился глазами в это удивительное существо, силясь понять: Лодка заскользила по волнам бурной реки.

Запахи сделались еще более резкими и неприятными. Первый Учитель почувствовал головокружение и тошноту. Поэтому старался дышать ртом. Огонь гигантской горы стал ярче, но до берега еще очень далеко. Случайно брошенный взгляд в сторону реки вызвал у гостя бездны новый приступ отвращения. Из воды то и дело высовывали зубастые рты отвратительные чудища. Некоторые даже заглядывали в лодку. Чуть зазеваешься и все! Приходили тут к нам двое, причем один - из Мира Живых. На вид культурный человек. Так по-дружески поговорили с ним.

Я его на прощание попросил: И что бы вы думали? Мне потом порассказали, как он меня описал…. Но вкруг очей змеился пламень красный. Да я еще до сих пор мужчина ничего. Как думаете, могу пользоваться успехом у милых дам? Одна местная дьяволица мне недавно сказала: На Незнакомца в маске подобное пояснение не произвело никакого впечатления, а вот у лодочника вызвало новый взрыв буйства: И потом… ничего себе комедия!

Обгадил меня с ног до головы. Это не после него ли пошла в литературе тенденция, создавать комедии за счет…. Харон некоторое время подыскивал нужное слово, потом выпалил: Ох, если бы душа его после смерти у нас оказалась! Мы бы посчитались сполна. Правда, еще некоторое время что-то ворчал про себя, а потом вовсе замолк.

От возникшей тишины, нарушаемой одним лишь всплеском воды при ударе весел, становилось по-настоящему жутко…. До Огневиля по-прежнему еще далеко. Харон старательно греб, лодка быстро плыла, но река оказалась слишком широкой. Иногда какое-нибудь чудовище, обхватывало борта лодки, Харон сразу делал угрожающий жест, и водяной монстр тут же исчезал.

Неожиданно вдали послышались душераздирающие крики. Гость бездны тут же спросил у лодочника кто и почему кричит?

Харон явно обрадовался, что у него появилась новая возможность излить душу. А там все кричат, шумят. Это, так сказать, естественное состояние города. Здесь еще ничего, терпимо. А вот подойдем ближе, что будет! Страх Первого Учителя еще более усилился, он сразу подумал о тех, кого везут в Огневиль, на место вечной казни.

Что ощущают они, путешествуя по страшной дороге? Желают, чтобы уж поскорее их доставили в город пыток? Или согласились бы вечно странствовать по реке, дышать этой вонью и каждую секунду с содроганием ожидать, что же сотворят твари подземной реки! Появились еще несколько лодок, которые плыли в противоположном направлении. Светящиеся глаза перевозчиков позволяли рассмотреть их лица. Все необычайно похожи на Харона. Никто из них не бросил взгляда в сторону лодки, где находились Первый Учитель и сопровождающее его таинственное существо.

И вдруг грянул самый настоящий салют, в зияющей черной пустоте под сводами подземного мира вспыхнули, разлетелись несколько красных звезд. Перевозчики сразу заработали веслами быстрее. Видите, какой им прием организовали. Огневиль — город гостеприимный. И очень, очень большой. Путешествие по реке, к счастью, близилось к концу. Уже виднелся вдали берег, такой же унылый и скучный. А за ним — горящий, вопящий на разные лады Огневиль. На берегу, свесив мохнатые лапы в вонючую реку, сидели примерно с десяток удивительных существ.

Их туловища чем-то напоминали человеческие, но были все в шерсти. На тонких шеях непонятно каким образом держались огромные рогатые, похожие на козлиные, головы с горящими красным светом глазищами. Одно из существ подняло мохнатую лапу, почесало голову и, видимо от удовольствия, издало свистящий звук, воспроизвести или передать который невозможно.

Потом, уставившись светящими глазами на Первого Учителя, прогнусавило: У тебя есть свой красавчик! И тут же накинулся на второе существо. Приятельница твоя, видно так обкурилась травкой, что не может отличить белого от черного. Дорогой гость к нам пожаловал. Они тот час повытаскивали из реки мохнатые лапы, сгруппировались в кружок. Одно из существ выступило вперед.

Хвостик его поднялся, как палочка дирижера. И грянул гнусавый хор: Такого сити как наш Огневиль Нет больше за сотни и тысячи миль Это город надежда, город мечта Город славных традиций Вечного Дна. Здесь порядок в любых, самых мелких делах Здесь не скажите вы: Проходите скорей, дорогой ревизор!

С экскурсией… но по поручению….

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress