Роковая Фемида. Драматические судьбы знаменитых российских юристов Александр Звягинцев

У нас вы можете скачать книгу Роковая Фемида. Драматические судьбы знаменитых российских юристов Александр Звягинцев в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Однако бедственное положение семьи не способствовало учебе — в году пришлось начать службу рядовым лейб-гвардии Преображенского полка.

И все-таки он был поэтом. Первые свои стихи начал сочинять еще в Казани, теперь же все выпадающее свободное время целиком посвящал поэзии. Умение писать не только письма за своих товарищей, но и стихи по всяким поводам сделало его вскоре любимцем всей роты.

Но продвижение по службе шло медленно — только спустя десять лет Державин был произведен в прапорщики и еще через год — в подпоручики. Однако теперь уже не только поэзия увлекала молодого Державина, но и настойчивое желание служить отечеству, в котором вдруг стало неспокойно.

В декабре того же года упрямый молодой офицер добился, чтобы его прикомандировали к генерал-аншефу А. Бибикову — главнокомандующему войсками, направленными против отрядов Емельяна Пугачева. Державин был послан в Симбирск, там участвовал в боевых действиях, допрашивал плененных повстанцев, даже сам разработал план поимки Пугачева и пытался его осуществить — к сожалению, безуспешно. Лишь в конце года он вернулся в полк. Поэтическая судьба его была благополучной.

Получив чин капитана-поручика, Гаврила Романович перешел на статскую службу и в августе года занял должность экзекутора в первом департаменте Правительствующего сената. Честно проводя расследование беспорядков и нарушений чиновников, добросовестно наблюдая за строительством здания Сената, Державин сумел завоевать доверие своего непосредственного начальника, генерал-прокурора князя А. По обычаю своего времени тот устраивал дома что-то вроде литературного салона, и здесь молодой поэт пришелся как нельзя кстати.

Гаврила Романович близко сошелся с сенатским обер-секретарем Александром Васильевичем Храповицким, будущим статс-секретарем императрицы, а еще с экзекутором второго департамента Осипом Петровичем Козодавлевым, будущим министром внутренних дел. Именно у него в доме Державин страстно влюбился в семнадцатилетнюю смуглую красавицу — Екатерину Яковлевну Бастидон, дочь кормилицы великого князя Павла Павловича.

В поэзию Державина любимая жена вошла под именем Плениры. В декабре года Державин стал советником в Экспедиции о государственных доходах, которая находилась в ведении генерал-прокурора.

Но карьера не заладилась — отношения Державина с генерал-прокурором Вяземским к тому времени настолько испортились, что пришлось выйти в отставку в чине действительного статского советника. К этому времени имя поэта Державина уже гремело по всей России. По возвращении в столицу он узнает неожиданную новость — императрица делает его олонецким губернатором, указ о назначении вышел 23 мая года. Державин пробыл в Олонецкой губернии менее года, но и за это время успел немало — открыть больницу, установить таможню на границе со шведской Лапландией, пресечь крестьянские беспорядки, издать распоряжение против самосожжения раскольников и затеять много других полезных начинаний.

Однако у медали была и другая сторона. У Державина непросто складываются отношения с генерал-губернатором Тутолминым. Открытый, правдолюбивый поэт пришелся явно не по душе заносчивому и честолюбивому вельможе, не терпевшему возражений и пререканий. Императрица вызвала Державина к себе и, пожурив для порядка, предложила новую должность.

Здесь он тоже энергично принялся за преобразования: В расследование преступлений Державин всегда вникал лично, особенно пресекал злоупотребления полиции. Так случилось и на этот раз. Вскоре у Державина возникла серьезная стычка с генерал-губернатором Гудовичем по делу тамбовского купца Бородина, который обкрадывал казну да вздумал еще учинить мошенничество, ложно объявив о банкротстве. Державин мириться с этим не мог и своей властью наложил арест на имущество купца.

Дело закончилось тем, что Державин был отозван из губернии и отдан под суд Правительствующего сената. В конце концов, благодаря заступничеству князя Г. Он готовил для нее еженедельные доклады по сенатским приговорам. Дела всегда изучал серьезно и скрупулезно, так что никакого отступления от законов не допускал. Его замечания нередко шли вразрез с мнением генерал-прокурора, не всегда они нравились и самой императрице, которой правдивость поэта довольно быстро наскучила, и она предложила обращаться с замечаниями не к ней, а к обер-прокурорам Сената.

С 1 января года Державин одновременно становится президентом Коммерц-коллегии. Державин писал тогда И. С ней он прожил до конца своих дней.

Однако не прошло и месяца, как последовал указ: До года он оставался сенатором, выполняя различные поручения, в числе которых была поездка в Могилевскую губернию, где он разбирался с жалобой некоего Зорича.

Затем был уполномоченным в Белоруссии по борьбе с голодом и получил после возвращения чин действительного тайного советника и почетный командорский крест Мальтийского ордена.

Вновь возглавлял Коммерц-коллегию, был государственным казначеем и членом Императорского совета. В году ему был вручен орден Святого Александра Невского. В — годах командирован в Калугу для производства следствия о злоупотреблениях губернатора Лопухина. Спустя несколько дней Державин был приведен к присяге.

В конце сентября он одновременно стал членом Непременного совета, а в ноябре того же года еще и членом Еврейского комитета. Он действительно не стеснялся открыто выражать свое несогласие со многими его преобразованиями, резко и открыто порицал молодых советников императора. Трудился он много и неустанно. Ежедневно, с утра до вечера, посвящал все свое время исполнению разнообразных служебных обязанностей: Ездил в Сенат даже в воскресенье и праздничные дни — посмотреть целые кипы бумаг и написать заключения.

Он умело подбирал себе толковых, талантливых сотрудников. Например, обер-прокурором третьего департамента Сената назначил тридцатилетнего Дмитрия Осиповича Баранова, окончившего Московский благородный пансион.

Он совершил несколько успешных инспекционных поездок, активно занимался и литературной деятельностью, общался с А. Его репутация была безукоризненной. Обер-прокурор Сената князь А. Голицын так писал о нем: Отставка не заставила себя ждать. На прямой вопрос генерал-прокурора, за что его увольняют, император ответил: Сорокалетняя служба Гаврилы Романовича на военном и государственном поприще завершилась.

Появились пасквили и эпиграммы вроде следующей: Вряд ли отставка сильно огорчила поэта — теперь он всецело посвятил себя литературному труду. Зимнее время проводил в Петербурге, а на лето отправлялся в Званку — свое имение на берегу Волхова, верстах в пятидесяти пяти от Новгорода. В году Державин писал Капнисту: Казалось бы, что государственные дела, которыми он с такой горячностью занимался долгое время, его уже не интересуют. Но это было не совсем так. Об этом же он говорил с императором и при личной встрече.

И снова император выслушал его благосклонно, но в очередной раз быстро охладел к его идеям. Знавший Державина в первые годы после отставки литератор С. Жихарев впоследствии московский губернский прокурор вспоминал: Считая себя обязанным заступаться за невинно осужденных, обиженных и угнетенных, Державин щедро одаривал нищих и дворовых деньгами, покупал для неимущих крестьян коров и лошадей, давал им хлеб, строил новые избы. У себя в Званке он построил больницу для крестьян и даже выслушивал отчеты врача, являвшегося к нему ежедневно.

В году вышли первые четыре тома сочинений Державина. Скончался Державин 8 июля года в любимой Званке и был погребен в приделе Архангела Гавриила в Преображенском соборе Хутынского монастыря Новгородской губернии. После Великой Отечественной войны прах его и жены перенесли в Новгород и вновь предали земле в кремле, у Софийского собора. Несмотря на такой солидный вексель, выданный монархом фактическое признание генерал-прокурора вторым лицом в государстве , А.

Беклешов занимал высший прокурорский пост чуть более полугода. Он принадлежал к старинному дворянскому роду, начало которому положил Семен Беклешов, служивший еще при первом Романове. В летнем возрасте Александр Беклешов поступил в Сухопутный кадетский корпус, где получил блестящее образование.

Он знал несколько иностранных языков, питал склонность к науке, истории, литературе. В 18 лет Александр становится сержантом, а через два года — подпоручиком. С года он служил в лейб-гвардии Преображенском полку. Молодой офицер принимал участие в Русско-турецкой войне — воевал на море под командованием графа А. Орлова, в частности участвовал в знаменитом Чесменском сражении.

В году в чине генерал-майора Беклешов покидает военную службу. В году Александр Андреевич получил чин генерал-поручика и новое, более высокое назначение — генерал-губернатора Орловского и Курского наместничества. Здесь, получив за труды орден Святого Александра Невского, он отслужил шесть лет. Беклешова с одной должности на другую. За непродолжительное время он был каменец-подольским и малороссийским генерал-губернатором, киевским военным губернатором и одновременно шефом Киевского гренадерского полка и инспектором украинской дивизии.

Император пожаловал ему воинский чин генерала от инфантерии и гражданский — действительного тайного советника. Беклешова в свою свиту и ввел в Совет при высочайшем дворе. Чарторыйский писал о Беклешове: Его репутация как благородного человека была прочно установившаяся. Он сумел сохранить это качество даже во время управления южными губерниями. Там он показал себя справедливым в отношении к управляемым и строгим в отношении к подчиненным. Он противодействовал, насколько мог, воровству, злоупотреблениям, обману.

Не мог терпеть, чтобы его поверенные злоупотребляли правосудием ради своего прибытка. Он вышел чистым и незапятнанным из этого испытания, окруженный признательностью местных жителей. Беклешов был назначен генерал-прокурором и получил очередную награду — орден Святого Иоанна Иерусалимского. Вначале с закрытием верхних земских судов и верхних расправ, а затем и губернских магистратов были упразднены и состоявшие при них прокуроры.

Беклешов как генерал-прокурор выполнял самые разнообразные функции. Административные, судебные, военные, финансовые, хозяйственные и прочие дела — все были в поле его зрения.

Хотя назначение Беклешова генерал-прокурором и воспринималось современниками положительно, недоброжелателей у него было более чем достаточно. Не умея укрощать пылкого своего нрава, он был тяжел и не всегда приятен в служебных отношениях, хотя гнев его никогда не был продолжительным. Дмитриев писал, что Беклешов, не имея опыта своих предшественников, был в то же время очень трудолюбив. Он охотно и терпеливо выслушивал доклады и объяснения обер-прокуроров и почти всегда утверждал их заключения.

Другой видный сановник, М. Сперанский, работавший с четырьмя генерал-прокурорами павловского времени, писал: А вот что писал по этому поводу барон Гейкинг: Находясь в Петербурге, я познакомился с ним, но только поверхностно, однако был очень рад его назначению, будучи убежден, что он пойдет прямою дорогою.

Беклешова на службу и вернул ему пост генерал-прокурора 16 марта года , который тот занимал вплоть до образования министерств 8 сентября года. После образования министерств А. Беклешов вновь остался не у дел, так как от предложенной ему должности министра юстиции и генерал-прокурора он отказался, считая что его функции значительно сократились. До апреля года он не служил, а затем был назначен генерал-губернатором Москвы.

Спустя два года по состоянию здоровья он вынужден был оставить и эту должность. В году Беклешова избрали главнокомандующим 2-м областным земским войском, которое он сам и сформировал. Александр Андреевич не был женат. Однако он имел приемного сына Алексея, погибшего в летнем возрасте во время Отечественной войны года.

Пока шло следствие в Тайной экспедиции, пока дело рассматривалось в Палате уголовного суда, нервы Радищева были напряжены до предела — он совершенно не мог спать. Противоборство с Шешковским отнимало у него последние силы. В мае года на Суконной линии Гостиного Двора столицы, в лавке купца Зотова, появилась книга небольшого формата в мягком переплете.

В лавке было не более пятидесяти экземпляров, продавалась книга всего две недели, но этого оказалось достаточным, чтобы о ней заговорил весь Петербург. Уже первая страница сочинения неприятно поразила ее.

Чем дальше вчитывалась в книгу государыня, тем все больше раздражалась. Автор смело и жестко обличал российские порядки, писал о тяжелом положении крепостных крестьян, злоупотреблениях помещиков, разврате и роскоши, в которых погрязли вельможи, о корыстолюбии и взяточничестве судей, произволе чиновников и других язвах общества.

Более того — он недвусмысленно намекал на вторую пугачевщину, если крепостное право не будет отменено, и даже сам предлагал проект освобождения крестьян, причем обязательно с землей. Автор дерзкой книги Александр Николаевич Радищев происходил из дворянского рода, имеющего, по преданию, татарские корни. Своему сыну Николаю Афанасьевичу он дал прекрасное воспитание и образование. Николай знал несколько иностранных языков, прекрасно разбирался в богословии, истории, серьезно изучал сельское хозяйство.

Отличался добротой и мягкостью в обращении со своими крепостными крестьянами а их было у него две тысячи человек , за это они и укрыли барина от проходивших через село войск Емельяна Пугачева.

Николай Афанасьевич был женат на Фекле Аргамаковой, от брака имел семерых сыновей и трех дочерей. Один из его сыновей, Александр Николаевич Радищев, родился 20 августа года в Москве. Детские годы его прошли в подмосковном имении отца, селе Немцове, а затем в саратовской вотчине родителей, селе Верхнем Аблязове. Здесь же он узнал и первые азы грамоты.

В году его привезли в Москву, к родному дяде по материнской линии — Михаилу Федоровичу Аргамакову, человеку достаточно просвещенному. Его родной брат был куратором Московского университета, поэтому интересные люди часто бывали в их доме.

Они-то и давали уроки жизни юному Александру. В семье Аргамаковых любили острые беседы и споры по вопросам политики, литературы, науки. Радищев с жадностью ко всему прислушивался. Пажеский корпус, организованный по французскому образцу еще в царствование Елизаветы Петровны, считался тогда лучшим российским учебным заведением. С года преподаванием и воспитанием юношей занимался известный историк и археограф академик Г. Миллер, который главным в обучении считал прежде всего выработку нравственных принципов.

Пажам приходилось постоянно бывать при высочайшем дворе, где они прислуживали за столом. В корпусе Радищев пробыл четыре года. В году двенадцать отличившихся в учебе молодых дворян были посланы в Лейпцигский университет для изучения различных наук, главным образом юридических. Среди них оказался и Радищев.

В качестве инспектора к студентам был приставлен некий майор Бокум, человек мелочный, жестокий, придирчивый, да еще и нечистый на руку. Несмотря на то что из казны отпускалось до одной тысячи рублей в год на каждого студента, юноши жили впроголодь, в сырых квартирах, даже учебные пособия вынуждены были покупать на деньги, присланные родителями. С обязанностями воспитателя Бокум тоже не справлялся, и молодые люди вели довольно разгульный образ жизни. Радищев заметно выделялся среди товарищей своими способностями и прилежанием.

Он серьезно изучил юриспруденцию, получил основательные знания по химии и медицине, великолепно знал французский, немецкий и латинский языки.

Хотя свободного времени оставалось мало, прочел множество книг, особенно его увлекли произведения французских философов и просветителей К. В ноябре года Александр Радищев вернулся в Петербург. Первая его чиновничья должность — протоколист первого департамента Правительствующего сената, а чин — титулярный советник.

Этот департамент, которым руководил непосредственно генерал-прокурор князь А. Вяземский, ведал вопросами административного управления, руководил торговыми и таможенными конторами, заслушивал отчеты Иностранной коллегии.

На него был возложен также контроль за исполнением законов местными властями. Чиновники департамента занимались самыми разнообразными вопросами: Этому департаменту была подчинена и Тайная экспедиция, в застенки которой впоследствии попадет и сам Радищев.

В обязанности Радищева входила подготовка материалов к заседаниям Сената и составление так называемых экстрактов по делам, то есть краткого изложения существа дела. Служба в Сенате оказалась непродолжительной. В году Радищев становится обер-аудитором дивизионным прокурором штаба Финляндской дивизии, командовал которой граф Я.

Главная обязанность обер-аудитора заключалась в наблюдении за грамотным отправлением правосудия кригерех-тами, то есть полковыми судьями, среди которых знающих юристов практически не было. Известно, что Радищев очень внимательно относился к приговорам полковых судов, а когда надо было — даже поправлял их. Например, он добился смягчения смертного приговора трем солдатам, вынесенного за убийство, совершенное в пьяной драке.

Военная служба дала ему возможность познакомиться со многими неприглядными сторонами действительности: Тем не менее военная служба не пришлась по душе Радищеву, и в марте года он пишет рапорт об отставке.

В том же году Александр Николаевич женился на дочери члена придворной конторы Анне Васильевне Рубановской. Средств на содержание семьи не хватало, и в году Радищев вынужден был снова поступить на службу, на этот раз в Коммерц-коллегию. Президентом ее был граф А. Воронцов, который искренне полюбил умного, дисциплинированного чиновника и с тех пор навсегда остался его надежным другом и покровителем.

На новом месте Радищеву пришлось не только в полной мере использовать свои юридические познания, но и глубже изучить торговое законодательство. В году Радищев становится помощником управляющего Петербургской таможней, которым был тогда Даль. Постоянные деловые отношения с иностранцами, прежде всего с англичанами, заставили Александра Николаевича основательно изучить теперь еще и английский язык.

Добросовестный Радищев, по существу, тянул все дела, так как управляющий оставил за собой лишь ежемесячные доклады императрице.

Радищев был одним из самых честных и неподкупных сотрудников таможни — решительно избавлялся от нечистых на руку казнокрадов и взяточников, активно боролся с контрабандой.

За грамотную разработку таможенного тарифа удостоился награды — бриллиантового перстня. В году умерла жена Радищева, Анна Васильевна, оставив неутешному супругу троих сыновей и дочь. Воспитанием детей и ведением домашнего хозяйства пришлось заняться ее сестре, Елизавете Васильевне Рубановской. Но было у него и любимое занятие — все свободное время Александр Николаевич посвящал литературному труду.

Первым напечатанным его сочинением был перевод книги французского коммуниста-утописта Г. Писал он много и упорно, но не торопился издавать свои произведения, тем более что некоторые из них явно не прошли бы цензуру. В ней автор описывает жизнь русских студентов за границей, рассказывает об их тесном кружке, размышляет о дуэлях, которые по-человечески осуждает, посвящает читателя и в некоторые другие предметы дружеских споров.

В году вышла еще одна книга: Радищев работал в то время и над произведениями на юридические темы. По свидетельству его сыновей, Александром Николаевичем была написана история российского Сената, впоследствии им самим же уничтоженная.

После ареста Радищева деятельность общества была запрещена полицией, а многие его участники подверглись различным репрессиям: В собственноручных объяснениях, данных впоследствии в Тайной экспедиции, Радищев подробно рассказал, как у него возникла мысль написать такую смелую книгу. В ней автор остро критиковал феодально-абсолютистские порядки.

Слог книги, высокопарный стиль, дерзновенные выражения — все понравилось Радищеву. Вот и ему захотелось создать нечто подобное, но на российском материале. Сначала он задумал написать повесть о крестьянах, проданных с торгов. Затем, прочитав книгу немецкого писателя и философа И. Гердера, набросал несколько страниц о тисках русской цензуры. Но все это осталось незаконченным, ему никак не удавалось найти яркую форму подачи накопленного материала.

Лишь после того как Радищев прочитал книгу Л. В конце года книга была закончена и представлена в Управу благочиния на цензуру. Поразительно, но дозволение печатать было получено. В январе года Александр Николаевич оборудовал собственную типографию и отпечатал тираж — экземпляров, из которых разошлось около ста, часть из которых он просто роздал своим знакомым.

Имя на обложке указано не было, поэтому полиция не сразу вычислила автора. Розыском занимался петербургский обер-полицмейстер Н. Рылеев, виновный в том, что неосторожно и необдуманно написал резолюцию: В поле зрения полицейских сразу же попал купец Зотов, а через него вышли на И. Шнора, который продал Радищеву печатный станок. Он арестовал Александра Николаевича и доставил его к санкт-петербургскому главнокомандующему графу Брюсу, у которого Радищев некогда служил. Вскоре здесь же появился человек, посланный начальником Тайной экспедиции С.

О деятельности тайной полиции Радищев был хорошо наслышан и сразу понял, с кем ему придется иметь дело. От графа Брюса Радищев был препровожден в Петропавловскую крепость. Свои первые показания Александр Николаевич Радищев дал Шешковскому 1 июля года.

Вначале вопросы были самые безобидные: Конечно, Рылеев сам книгу не читал, но его подчиненные наверняка знали ее содержание. Возможно, Радищев полагал, что книга может попасть в разряд запрещенных, что ее могут даже изъять из продажи — но то, что произошло с ним, он вряд ли мог предвидеть.

Разразившаяся над ним гроза была столь яростной, что он предпринял отчаянный шаг — накануне ареста сжег все оставшиеся у него экземпляры книги. Сжег собственными руками выстраданную и только что отпечатанную книгу!

Материалы судебного дела писателя, опубликованные Д. Можно ли считать это слабостью, если после смерти жены на нем лежала ответственность за четверых малолетних детей, старшему из которых было всего двенадцать лет? С 1 по 7 июля года Шешковский три раза допрашивал Радищева. На допросах он твердо повторял, что все написанное — истинная правда.

Шешковскому пришлось немало потрудиться и составить из ее замечаний 29 вопросов, которые можно разделить на три группы. Пять первых касаются написания, печатания и продажи книги. Во вторую группу, самую обширную, вошли 18 вопросов по содержанию книги. И наконец, третья группа — вопросы относительно личности самого автора. Шешковский именно так и поступил, Радищев же на это ответил: Сильнее всего волновал императрицу вопрос о сообщниках.

Шешковский, конечно, не преминул спросить Радищева и об этом, но тот решительно отверг все подозрения. Там ему пришлось более подробно рассказать о своей жизни, семье, родственниках, имущественном положении.

По поручению императрицы статс-секретарь Безбородко дополнительно сообщил Брюсу, в каком порядке дело должно слушаться в Палате уголовного суда. Палате предлагалось выяснить у Радищева лишь четыре вопроса: Делу опасались дать широкую огласку, поэтому подробности, относящиеся к содержанию книги, Палате уголовного суда обсуждать не полагалось, а материалы следствия, произведенного в Тайной экспедиции, в суд не направлялись.

Вместе с указом в палату был передан только один экземпляр книги. От себя Брюс добавил, чтобы при чтении указа в суде даже не присутствовали канцелярские служащие. Для вынесения Радищеву смертного приговора Палате уголовного суда хватило десяти дней — это произошло 24 июня года. Приговор составлен пространно, но даже для того времени довольно примитивно. Вначале в нем дословно воспроизводится указ императрицы, определение о порядке ведения суда, вопросные пункты и ответы на них писателя, показания некоторых свидетелей, сведения о службе Радищева, ссылки на статьи законов и тому подобное.

Тем не менее дух его не был сломлен. Шешковский, как и многие судейские того времени, был бессовестным мздоимцем. Свояченица Радищева Елизавета Васильевна Рубановская, распродав кое-что из имущества, почти каждый день передавала Шешковскому подарки и справлялась о здоровье Александра Николаевича. Изредка удавалось передать ему и записочку. Камердинер Козлов привозил обычно от Шешковского лаконичный ответ: Однажды для Радищева в его мрачном заточении блеснул луч света.

Подкупленный подарками, Шешковский разрешил ему увидеться с Елизаветой Васильевной и одним из сыновей. Семья Радищева жила в то время на даче, на Петровском острове.

Рубановская, наняв лодку, взяла с собой его старшего сына и отправилась в крепость на свидание с Александром Николаевичем. Приговор был объявлен Радищеву сразу же после его вынесения. В завещании детям, написанном 25 июля, и дополнении к нему от 27 июля видно, в каком тяжелом состоянии ожидал писатель решения своей участи.

Нависшая угроза была столь реальной, что нельзя было не понять, какие суровые испытания могут выпасть на его долю. И когда смертный приговор был объявлен, у него, как выдох, вырвалось одно потрясающее слово, которым он начал свое завещание: Душа страждет при сей мысли необычайно и ежечасно умирает. О, если 6 я мог вас видеть хотя на одно мгновение, если бы мог слышать только радостные для меня глаголы уст ваших, о, если 6 я слышать мог из уст ваших, что вы мне отпускаете мою вину… О, мечта!

В заточении, борясь с отчаянием и безысходностью, Радищев все-таки находит в себе силы заниматься литературным трудом. Пишет долгими бессонными ночами, в перерывах между допросами. Свою рукопись он передает Шешковскому с просьбой переслать ее детям. После скорого суда началось рассмотрение дела в Правительствующем сенате. Оно слушалось там 31 июля, 1 и 7 августа года. Сенат не мог сказать по делу ничего нового — в вынесенном определении пришлось почти дословно повторить приговор Палаты уголовного суда, переставив лишь некоторые фразы.

Сенат подтвердил приговор суда о лишении Радищева чинов, дворянства, ордена и о назначении ему наказания в виде смертной казни. Определение Сената было направлено на Высочайшую конфирмацию, то есть на утверждение императрицы. По свидетельству ее секретаря Храповицкого, она приказала рассмотреть это дело еще и в Императорском совете. Так в деле Радищева была поставлена последняя официальная точка.

Родственникам Радищева о решении императрицы стало известно из уст подполковника Горемыкина — того самого, который арестовал писателя. Елизавета Васильевна, столь много сделавшая для него и его детей, узнав о приговоре, разрыдалась. Спустя некоторое время эта мужественная женщина последует за Радищевым в Сибирь вместе с его детьми, Катей и Павлом.

Там она станет его женой, разделит с ним все тяготы изгнания и умрет в дороге, при возвращении Радищева из ссылки. Александру Николаевичу не дали даже проститься с родными. Друг и благодетель граф А. Воронцов, желая хоть как-то облегчить участь Радищева, выделил триста рублей для покупки ему всего необходимого, но даже он не знал точной даты отправления. Благодаря активному вмешательству Воронцова вдогонку арестанту был отправлен курьер с повелением императрицы снять у Радищева оковы с ног.

Поскольку путь арестанта лежал через Тверь, Воронцов написал письмо губернатору Осипову, прося его оказать писателю всяческую помощь, и выслал деньги на покупку теплых вещей. По дороге в Илимский острог и обратно Радищев вел дневник, записывая путевые впечатления и размышления. Им написано проникновенное стихотворение: Александр Николаевич Радищев пробыл в Илимском остроге шесть лет, но и там не оставлял своих литературных занятий.

Писатель поселился в имении своего отца, селе Немцове под Москвой. Въезд в столицы ему был запрещен, и он находился под бдительным полицейским надзором, разве что ему разрешили навестить родителей в Саратовской губернии.

Ему были возвращены чины, дворянские права, орден Святого Владимира. Воронцова поступает на службу в Комиссию составления законов, где ему положили оклад рублей в год. Как всегда, он очень ответственно отнесся к порученному делу: В ней Радищев высказал оригинальные мысли о статистическом изучении уголовно-правовых явлений. В связи с этим советский ученый профессор С.

Остроумов отметил, что Радищева по праву можно считать основоположником судебной статистики. Однако руководивший работой комиссии граф П. Завадовский негативно относился к проектам Радищева. Пушкина, как-то раз даже сказал ему с упреком: Или мало тебе было Сибири? Было это самоубийством или трагической случайностью, доподлинно неизвестно, но можно представить себе отчаяние человека, если его надежда искренне и благородно служить России в очередной раз терпит крах.

Образ замечательного писателя и юриста мы находим в записках его сына, Николая Александровича Радищева. Вот как он вспоминает об отце: В дружбе был непоколебим, а оскорбления забывал скоро, честность и бескорыстие были отличительными его чертами. Строгий и требовательный, Петр Хрисанфович все же не страдал излишней подозрительностью.

Однако за два дня до убийства Обольянинов предупредил императора о готовящемся заговоре. Петр Хрисанфович Обольянинов родился в году в семье обедневших дворян.

До шестнадцатилетнего возраста недоросль проживал с родителями, так и не получив приличного образования, лишь выучившись более или менее сносно читать и писать, а в году был записан кадетом в армию и начал военную службу.

Дослужившись до премьер-майора, что равнялось воинскому чину 8-го класса, Петр Хрисанфович в году вышел в отставку. Некоторое время он нигде не служил, несколько лет жил в деревне.

Только в году он получил должность губернского стряпчего в Псковском наместничестве, а спустя несколько лет стал советником в Палате гражданского суда. В году его перевели в Казенную палату с чином надворного советника. Гражданская служба не вполне соответствовала честолюбивым планам П. Обольянинова, и он усиленно хлопотал о переводе обратно в армию.

В году удача сопутствовала ему — Обольянинов получил чин подполковника и попал в Гатчинские войска великого князя Павла Петровича. Дисциплинированный и энергичный офицер приглянулся наследнику престола и уже через три года заслужил чин генерал-майора. В году Обольянинову была пожалована должность генерал-провиантмейстера. Отрицательное отношение к Обольянинову так укоренилось в среде чиновников, что многие считали его неспособным к принятию правильных решений.

Его усердие не осталось незамеченным — он получает один за другим ордена Святой Анны и Святого Александра Невского. В следующем году император награждает его богатым поместьем в Саратовской губернии с двумя тысячами душ, в году присваивает ему воинский чин генерал-лейтенанта, а в году — возводит в сенаторское звание.

Обольянинов был назначен генерал-прокурором, сохранив при этом и должность генерал-провиантмейстера. На высшем прокурорском посту он оставался чуть более года. За это время успел получить в награду большой крест ордена Святого Иоанна Иерусалимского, орден Святого Андрея Первозванного, большой дом в Петербурге, табакерку с бриллиантами и на тысяч рублей различных фарфоровых и серебряных сервизов.

Ему был присвоен воинский чин генерала от инфантерии. По мнению современников, генерал-прокурорская должность была явно не по Обольянинову. Отсутствие у Петра Хрисанфовича образования сказывалось во всем: Он коверкал многие слова и названия, с сослуживцами был груб и часто ругал их, не стесняясь в выражениях. Несмотря на свой вспыльчивый и невоздержанный нрав, Обольянинов отлично разбирался в людях, ценил и всячески выделял талантливых сотрудников и покровительствовал им, даже идя против воли императора.

Сперанского, который благодаря своему уму, энциклопедическим знаниям и изысканным манерам сразу же пришелся по душе грозному Обольянинову.

Однажды, когда Обольянинов по делам приехал в Гатчину вместе со Сперанским, император, увидев их, рассвирепел: К его дому непрерывно подъезжали экипажи: В его дом наведывались даже великие князья Александр и Константин. По словам одного из современников, Д. Обольянинов был на редкость непримирим к подношениям.

В обществе усилилась подозрительность, репрессии приняли еще более зловещий характер. По поручению императора генерал-прокурор Обольянинов, в руках которого находилась ненавистная всем Тайная экспедиция, организовывал слежки даже за самыми высшими сановниками, заподозренными в чем-нибудь предосудительном.

Много шума вызвало дело лифляндского пастора Ф. По доносу библиотеку опечатали, а пастора отправили в Петербург и после допроса заключили в Петропавловскую крепость.

Обольянинова в связи с делом Зейдера возненавидели еще больше. Зная переменчивый нрав государя, он решил, что все происходит по его повелению. Когда его привели в ордонансгауз, он лег и уснул… На рассвете ему объявили о кончине государя и отпустили домой.

Следующие семнадцать лет он жил в своем доме в Москве, не занимаясь ни государственной, ни общественной деятельностью. Затем московские дворяне избрали его своим предводителем. Впоследствии он еще дважды удостаивался этой чести, но в году, когда его хотели избрать на четвертый срок, категорически отказался. После 14 декабря года Обольянинов проявил известное мужество, на которое тогда осмеливались немногие: Последние годы своей жизни Петр Хрисанфович провел в селе Толожня Новоторжокского уезда Тверской губернии, где и скончался 22 сентября года на девяностом году от рождения.

Погребли его при местной приходской церкви. Стремительное возвышение Лопухина оказалось кратковременным. В истории государства Российского светлейший князь Петр Васильевич Лопухин был одним из немногих генерал-прокуроров, который дважды занимал эту высокую должность.

Родился он в году в старинной дворянской семье. С детства по традиции ему была уготована военная служба. И хотя отец его, майор Василий Алексеевич, приписал мальчика солдатом в один из лучших российских полков — лейб-гвардии Преображенский, однако тянуть ему солдатскую лямку не пришлось. Он продолжал находиться дома и получал неплохое образование. Когда шестнадцатилетний Петр начал действительную службу, он был уже прапорщиком.

Делать карьеру на этом поприще Петр Васильевич не спешил — уже 13 марта года он стал исполнять должность санкт-петербургского обер-полицмейстера. В те годы штат столичной полиции насчитывал всего постоянных чинов. Весь город делился на 10 частей и 42 квартала. В каждой части была воинская команда, состоящая из 34 человек.

В году Лопухин переводится в Тверь, где занимает должность правителя Тверского наместничества. Здесь он выслуживает чин генерал-майора. На следующий год Лопухин перемещается в Москву и в течение последующих девяти лет занимает должность московского гражданского губернатора. В году Лопухин назначается ярославским и вологодским генерал-губернатором.

Ему было определено жалованье в размере рублей в год. При назначении он получил чин тайного советника и Александровскую ленту, то есть стал кавалером ордена Святого Александра Невского. Перевод с должности генерал-губернатора в сенаторы в определенном смысле нельзя было даже считать повышением по службе. Сын Лопухина, Павел Петрович, рассказывал мемуаристу А. Благодаря этим своим качествам он и заслужил благосклонность государя, когда тот в марте-апреле года находился на коронации в Москве.

Лопухин был представлен императору вместе со всеми московскими сенаторами. Оказалось, что у него находилось какое-то прошение по делу, рассматривавшемуся в Ярославле, по которому он ни от кого не мог получить толкового ответа. Передав прошение Лопухину, император предложил срочно изучить его и дать свое заключение. Петр Васильевич в тот же день собрал все нужные бумаги по этому делу, находившемуся в московском департаменте Сената, и, просидев над ними всю ночь, наутро, в 6 часов, уже находился в приемной государя.

После этого случая монарх еще несколько раз давал ответственные поручения Петру Васильевичу, который тот неизменно выполнял быстро и, главное, качественно. Вместе с бароном А. Васильевым и графом П. Завадовским он занимался делами внешнего государственного займа. Личные свойства Лопухина, его оперативность и основательность в делах, без сомнения, способствовали его возвышению. Но в те времена этого было все же недостаточно для успешной карьеры.

На успех нельзя было рассчитывать без поддержки какого-либо влиятельного вельможи, имевшего вес при дворе. И такой покровитель у Лопухина был — светлейший князь А. Но была и еще одна, тайная причина, объясняющая стремительный взлет сенатора Лопухина — император обратил пристальное внимание на девятнадцатилетнюю красавицу с большими черными глазами и черными, как смоль, отливающими синевой, волосами Анну Лопухину, дочь сенатора. В конце июля года Лопухин неожиданно был срочно вызван в Петербург.

Здесь он впервые получил приглашение на обед в Петергофе. Император обошелся с ним особенно милостиво, расспрашивал его о службе, о семье. Вскоре после назначения на эту должность Лопухин получил в подарок от монарха обширный дом на Дворцовой набережной. Об этом император послал специальный указ петербургскому генерал-губернатору барону фон дер Палену: В новый дом Лопухин перевез из Москвы семью. Первая жена Петра Васильевича, Прасковья Ивановна, урожденная Левшина, умерла еще несколько лет назад.

От этого брака у него были дети: Вторично он был женат на дочери тайного советника Н. Ко времени назначения у него родилась дочь Александра, а позднее — сын Павел и дочери: Впечатляет простое их перечисление. Одну за другой Лопухин получает самые высокие награды: В потомственное владение ему передается поместье Корсунь в Богуславском уезде Киевской губернии.

Но и на этом щедрость императора не иссякла. Его прислуге разрешено носить ливреи придворных цветов. В связи с разнообразием обязанностей по должности генерал-прокурора Лопухину приходилось много и интенсивно работать. Иван Иванович Дмитриев, бывший в то время оберпрокурором Сената, вспоминал, что Лопухин был более опытен и сведущ в делах и законах, нежели его предшественник А. Он не любил встречаться с прокурорами, а в трудных случаях склонен был поддерживать не своих подчиненных, а сенаторов, частенько вставая на их сторону.

Как генерал-прокурор он способствовал принятию Высочайшего указа об избавлении от телесных наказаний за совершенные преступления всех лиц, достигших летнего возраста.

Именно при нем губернским прокурорам были предоставлены исключительно широкие полномочия по надзору за местными органами. При выявлении каких-либо нарушений по указанным вопросам они должны были, не мешкая и минуя начальников губерний, докладывать генерал-прокурору. Он принимал меры к искоренению разбойников, поимке беглых крестьян, прекращению волнений и т.

В его ведении находилась и Тайная канцелярия Сената, но все же Лопухин уделял ей меньше внимания, чем, скажем, князь А. Поскольку победы Суворова следовали одна за другой, долго ждать курьера не пришлось.

Прибывший вскоре в столицу князь Гагарин был радушно принят императором, обласкан, произведен в генерал-адъютанты. Анна Петровна была удостоена шарфа фрейлины, кокарды статс-дамы, награждена Большим крестом Екатерины и орденом Св. После замужества дочери Павел Васильевич уехал в Москву, отдав Анне в приданое дом на Дворцовой набережной. Когда ему напоминали о положении дочери при дворе, он неизменно отвечал: Анна Петровна скончалась в году.

В день своей коронации молодой император подарил светлейшему князю богатую табакерку, украшенную собственным портретом. Державина, а также возглавил Комиссию составления законов. Это свидетельствовало об особом доверии к нему императора, стремившегося к широким преобразованиям. Комиссией были разработаны основные законодательные акты по преобразованию центральных учреждений Российской империи.

В частности, был принят указ о Государственном совете. Отношения с сенаторами у министра юстиции складывались непросто. Часто донимал его дальний родственник, сенатор И. Лопухин, чаще других выступавший с особыми мнениями по решаемым вопросам. Однако и он вынужден был признать, что министр юстиции был тогда настолько авторитетен, что всегда добивался нужных ему решений.

Лопухин старался по мере своих возможностей поддерживать местный прокурорский надзор, заступаясь за губернских прокуроров, когда губернаторы уж очень откровенно прибирали их к рукам. Он провел узаконение, по которому разъяснялось, что губернаторы не имеют права давать предписания прокурорам, как непосредственно подчиняющимся только генерал-прокурору. Лопухин часто принимал посетителей в своем генерал-прокурорском доме. Для них он был всегда доступен. Жихарев впоследствии московский губернский прокурор.

Совсем еще молодым он пришел к Лопухину с рекомендательным письмом Г. Какой-то молодой человек подошел ко мне с вопросом: Князь сидел на диване, опершись обеими руками на стол и поддерживая ими голову — прекрасную голову мужчины лет пятидесяти пяти с чем-нибудь, и читал книгу, кажется, французскую энциклопедию.

Я подал ему письмо, которое прочитав и положив на стол, он сказал: По свидетельству же самого Г. Однажды министр получил от одного из своих посетителей, требования которого не были удовлетворены, гневное письмо. На столь дерзкое письмо, написанное в резких выражениях, Лопухин ответил сдержанно и с достоинством.

В заключение Лопухин просит автора письма сообщить о том, чем может он быть ему полезен, несмотря на все неприятности, перенесенные от него на словах и в письме. Однако потребность в органе, который бы занимался розыском по политическим делам, вскоре назрела.

Когда в году Россия совместно с Австрией вступила в войну с Наполеоном, император, отправляясь в армию, сказал своему помощнику Е. В него вошли министр внутренних дел В. Кочубей, министр юстиции П. Лопухин и министр военных сухопутных дел С. Этот комитет по существу так и не приступил к активной работе.

В связи с этим последовал именной указ от 13 января года об учреждении особого Комитета для рассмотрения дел по преступлениям, клонящимся к нарушению общего спокойствия.

Во главе его был поставлен Лопухин. Членами комитета стали сенаторы Н. К работе Комитета привлекались министры военных сухопутных дел, внутренних дел и некоторые другие высшие должностные лица страны. Комитет действовал до года. Комитет фактически стал органом политического сыска в России и занял как бы промежуточное звено между уничтоженной Тайной экспедицией и созданным позднее в году Третьим отделением Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Лопухин, оставив должность министра юстиции, становится первым председателем департамента гражданских и духовных дел.

В его обязанности входило рассмотрение дел по ведомству Министерства юстиции и полиции и духовному управлению.

В марте года он возглавил департамент законов Государственного совета. В году ему присвоен чин действительного тайного советника 1 класса, который соответствовал тогда воинскому чину генерала-фельдмаршала. Вскоре пришло сообщение и о смерти императора. Российский престол должен был занять великий князь Константин Павлович. О существовании акта знали трое: После этого в Варшаву, где он находился, помчался курьер с решением Совета. И все же присяга оказалась преждевременной.

В ответном письме на имя Лопухина Константин Павлович подтвердил свой отказ взойти на российский престол. К этому заявлению Константин Павлович присовокупил нечто вроде выговора председателю Государственного совета Лопухину. Еще более откровенно написал по этому же поводу великий князь министру юстиции Д. Тучи над Лопухиным опять сгустились. Он очень переживал, старался выйти красиво из пикантного положения.

Теперь требовалось составить манифест, чтобы обосновать необходимость вступления на престол Николая Павловича. Напечатать ответы Константина Павловича посчитали неудобным из-за их резкости.

К составлению манифеста были привлечены Карамзин и Сперанский. Он был подписан 13 декабря, но на нем стояла дата 12 декабря. В день подписания манифеста счастье опять улыбнулось Петру Васильевичу — Николай Павлович написал Лопухину: Петр Васильевич, получив эту записку, так обрадовался такому доверию, что лично повез ее государственному секретарю А.

Тот удивился и спросил: Члены Государственного совета собрались вовремя. Николай Павлович огласил манифест о своем восшествии на престол и письмо Константина Павловича на имя князя Лопухина. После этого он покинул Совет. События последних дней были известны только высшим сановникам. Народ, войска, многие придворные были в полном неведении относительно отказа от престола Константина Павловича.

Наступило 14 декабря года… В 7 часов утра были созваны для присяги Правительствующий сенат, Государственный совет, Святейший Синод, а также некоторые должностные лица иных органов, имевшие доступ во дворец. Новый император прочитал манифест и спросил, имеет ли кто из них сомнение. Предупреждение было не праздное. Суд приговорил к четвертованию пять заговорщиков, поставленных вне разрядов: К смертной казни, через отсечение головы, приговаривался 31 человек, остальные — к вечной каторге.

Казнь состоялась 13 июля года. Она произвела в русском обществе потрясающее впечатление. Никто не ожидал такого исхода. Горестные события 14 декабря не обошли стороной и Петра Васильевича — ведь среди декабристов оказался и его единственный сын Павел Лопухин. Он участвовал в Отечественной войне года и в заграничном походе русской армии, получив за храбрость золотую шпагу и орден Святого Георгия. В двадцать семь лет был произведен в генерал-майоры. Петр Васильевич как ревностный служака, естественно, сурово осуждал поступок сына, но как отец он, конечно же, всем сердцем болел за него и сильно страдал.

Император это хорошо понимал, поэтому, чтобы самому разобраться в степени вины Павла Лопухина, 28 декабря года лично допросил его. Однако все эти стрессы очень скоро дали о себе знать. Прошло чуть больше года, и светлейший князь Петр Васильевич Лопухин скончался. Почил в бозе он 6 апреля в Санкт-Петербурге. Похоронили князя в Псковской губернии, в Порховском уезде, при Николаевской церкви в родовой усыпальнице.

Трощинский получил новые должности и награды. В отличие от многих своих коллег, Дмитрий Прокофьевич Трощинскии не мог похвастаться особой родовитостью.

На свет он появился в году в Черниговской губернии в семье войскового писаря. Какого-либо серьезного образования он не получил. В летнем возрасте поступил на военную службу полковым писарем. Юноша много читал, занимался самообразованием, к тому же был от природы умен и сообразителен.

По службе проявлял большое старание и рвение. Именно благодаря этим своим качествам он приглянулся генерал-аншефу князю Н. Репнину, который взял его секретарем, а затем сделал правителем своей канцелярии.

Все складывалось для молодого человека как нельзя лучше. Однако неожиданно для всех в году Д. Трощинский оставил военную службу. И причины тому были.

Дмитрий Прокофьевич серьезно заболел. На гражданском поприще его ожидала более успешная карьера. Он сумел попасть в канцелярию к своему земляку и набиравшему силу вельможе графу А. Безбородко и вскоре выдвинулся в число лучших его сотрудников. В году он становится правителем дипломатической канцелярии. В отсутствие графа Дмитрий Прокофьевич часто докладывал дела лично императрице и заслужил ее благосклонность.

В году императрица назначила его своим статс-секретарем и одновременно членом почтового управления. В этих вопросах он оказался очень искусным. Оставаясь статс-секретарем, он назначается председателем главного почтового управления и ему поручается присутствовать в Совете при высочайшем дворе, жалуется душ крепостных крестьян, ордена Святой Анны, Святого Александра Невского и Мальтийский командорский крест. Однако сохранить надолго свою статусность ему не удалось — вскоре он попадает в опалу и отправляется в отставку.

Следующий взлет карьеры Д. Трощинского приходится на царствование нового императора. Император вернул ему звание сенатора и должность главного директора почт. Дмитрий Прокофьевич стал одним из членов этого Совета и главным начальником его канцелярии, сохранив за собой все прежние должности. После образования министерств Д. Трощинский занимал довольно скромный пост министра уделов и продолжал руководить почтовым ведомством, а 9 июня года вообще оставил службу и поселился в полтавском имении Кибинцы.

В году дворяне избрали его своим предводителем, и по их поручению он в году встречал возвращающегося из-за границы императора. На этом посту Дмитрий Прокофьевич пробыл три года, с присущей ему энергией занимаясь многочисленными делами судебного ведомства, прокуратуры и Правительствующего сената. Разные были это люди и по характеру и по внешности: Одни были верными монархистами, другие — последовательными демократами, а третьи и вовсе — неистовыми революционерами.

С сожалением, но все же приходиться констатировать — общечеловеческие и душевные качества не у всех были на высоте. Они порой явно диссонировали их высокому положению в обществе, профессиональному мастерству и образованности.

Тем не менее, многие из героев этой книги являли миру образцы совершенства и пассионарности. Они не просто шли в ногу со временем, они часто опережали его, поэтому неудивительно, что некоторым из них приходилось дожидаться своего часа не в самых комфортных условиях.

Для них было имманентным измерять свою жизнь не годами, а совершенными деяниями и судить о прожитом дне не по урожаю, который они уже собрали, а по тем всходам, которые только взошли. И причин тому было великое множество. Чаще всего крушение карьеры происходило из-за того, что, презрев правила игры, они поднимали головы выше уровня дозволенного. Слишком ревностно, служа Закону и Справедливости, вступали в клинч с властьпридержащими. И даже опасались — так как одни, обладая немалыми полномочиями, и сами были вершителями судеб, другие, имея большой авторитет, становились неформальными кумирами общества, чем создавали для сильных мира серьезные проблемы.

Правда, были и иные случаи — когда к власти приходили новые мстительные правители и с радостью освобождались от тех, кому благоволили их предшественники. Но память людская дарует бессмертие тем, чей масштаб личности нельзя схоронить ни в каких гробницах и привалить никакими могильными плитами. Поэтому с поклонной благодарностью я склоняю голову перед жизнью и деяниями тех героев этого издания, которые, невзирая на все перипетии и лихие повороты судьбы, оставались разумом и благородством исполненными.

У него отобрали шпагу, ордена, а все бумаги опечатали. Генерал- прокурора подвергли интенсивным допросам. Первый в истории государства Российского генерал-прокурор граф Павел Иванович Ягужинский родился в году в Польше. Его отец в году был приглашен в Москву органистом лютеранской кирхи, находившейся в Немецкой слободе, куда он и приехал вместе со своими малолетними сыновьями Павлом и Иваном.

Павел с молодости отличался веселым и живым нравом, слыл сообразительным и остроумным юношей. Эти качества, а также обаятельная внешность привлекли к нему внимание фельдмаршала графа Федора Головина, который и взял его к себе на службу пажом. Задачи были поставлены грандиозные. Для их выполнения он мог опираться только на молодых, талантливых и энергичных людей, пусть даже не принадлежащих к знатным фамилиям. Павел Ягужинский попал в пажи при высочайшем дворе.

Ему предстояло дежурить при царе и фактически исполнять обязанности личного адъютанта. С этого времени начинается стремительная и блестящая карьера Ягужинского, ставшего одним из любимцев русского царя. В двадцать семь лет он уже камер-юнкер и капитан Преображенского полка, затем генерал-адъютант, генерал-майор и, наконец, генерал-лейтенант.

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress