Пророк. Кровавые жернова Воронин А.Н.

У нас вы можете скачать книгу Пророк. Кровавые жернова Воронин А.Н. в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Как-никак, он не один, рядом на глубине океана две огромные темные подлодки, оснащенные самыми наисовременнейшими ракетами, в случае чего… Думать о неприятностях капитану не хотелось. У него было четкое предписание, график был расписан по дням и часам. Но море есть море, оно как женщина — капризно и непостоянно. Команда станет нервничать, и даже старые морские волки начнут украдкой осенять себя крестным знамением и шептать слова молитвы. Свиридов вступил в партию в сорок четвертом, был коммунистом, как он считал, настоящим.

Но и он, прошедший огонь и воду, штормы, цунами и тайфуны, видя приближающиеся темные тучи, наползающие, как стена, забывал о красной книжке партбилета и, стоя на мостике, всегда шептал слова молитвы.

А на дне чемодана он хранил потрепанную, с измятыми уголками маленькую Библию. Когда становилось совсем невмоготу, он читал не Карла Маркса, не Ленина с Энгельсом, не Леонида Ильича, не манифест партии, а потрепанную Библию и тихо произносил в каюте с запертой дверью: При всем при том капитан Свиридов был мужиком рациональным, во всем любил четкий порядок, почти военный.

Казалось, протяни руку, сожми пальцы, и звезда как тот светлячок окажется в ладони. Илья несколько раз так делал, а затем, когда пальцы разжимались и ладонь оказывалась пустой, молодой мореход лишь улыбался. Он смотрел на море ночью и размышлял: На корме корабля парень ощущал, что он в безопасности, и радовался, что ему ничего не угрожает. Душу заполняло неведомое чувство. Могучий винт вращался, толкая тяжелый корабль вперед — туда, где за кормой над невидимым горизонтом ярко сияла огромная, как капля, Полярная звезда.

Иногда к нему подходил кто-нибудь из команды. Немолодой моторист, штурман и помощник капитана улыбались. Когда-то много лет назад и они шли в свой первый большой рейс. Потом Бургас, потом Пловдив. На тебе сигарету с фильтром. Захочешь — расскажешь, договорились? Ястребов кивнул, продолжая смотреть на пенящийся след корабля.

Уже не первый раз у него пытались узнать, что случилось с родителями, но Илья не хотел рассказывать, уходил от ответа, замыкался в себе, становился мрачным. Это было первое потрясение для новоиспеченного моряка Ильи Ястребова.

Шторм был не сильный, всего каких-то семь баллов. Команда не переживала, а вот новички Иван с Ильей не на шутку испугались. У Селезнева началась морская болезнь, его выворачивало через каждые полчаса. Илья же крепился, говорил себе: Пальцы цеплялись за канат и сжимались так крепко, что белели суставы.

Илья посмотрел на волны, пенившиеся под ногами и захлестывавшие палубу. Его захватывало движение воды, он наблюдал за волнами, за низкими, быстро летевшими тучами, за чайками, истошно вопившими над судном. Ему не было страшно, наоборот, опустошенная душа начинала наполняться светом. Это не шторм, — кричал он в ухо Илье, — это так, баловство. Я такой видел однажды, больше не хочу. Не дай бог такое во сне увидеть!

Не то что наяву. Я тогда на другом сухогрузе плавал, он проваливался, нырял, думал, в дно носом воткнемся и все к чертям собачьим потонем. Так что держись крепче и не бойся. Помощник капитана стоял за спиной у Ильи, широко расставив ноги, ни за что не держась. Пальцы в конце концов разжались. Тут же Илью качнуло и бросило в одну сторону, затем в другую. Если бы не помощник капитана, покатился бы он по мокрой палубе к самому борту, но бывалый моряк схватил юношу за руку.

Ногами держись за палубу. Палуба — это земля твоя, парень, запомни. На ней стоять надо крепко, как на суше, чтобы ни волна, ни ветер, ни кулак сбить не смогли. Илья кивнул, цепляясь за канат. Помощник капитана, раскачиваясь из стороны в сторону, не держась, двинулся на нос сухогруза. Илья вернулся в каюту, где корчился его приятель. Быстрей бы это все закончилось, — ответил Селезнев, вытирая рукавом пот с бледного лица.

Илья пожал плечами и пошел в рубку к радисту, с которым успел подружиться. Радист сидел с сигаретой в левой руке, правая лежала на ключе. Он сосредоточенно отбивал радиограмму. Увидев молодого человека, он показал, чтобы тот сел рядом. Закончив работу, радист отключил аппаратуру. Когда сухогруз качнуло, пачка сама поползла по столу. Главное, первый раз перебороть немочь, а потом она тебя никогда не возьмет. Я в первом рейсе в шторм не попал и во втором тоже.

А в третьем из Николаева вышли, осень была, нас так качало. Я всем хвалился, что морская болезнь меня не берет. А тут так затрясло, что я чуть не сдох. Думал, кранты, а потом понемногу все прошло, забылось, и теперь мне качка не страшна, я ее не воспринимаю.

Правда, когда штормит, жрать не могу. Да и тебе не советую. Шторм закончился так же неожиданно, как и начался. Южные шторма не бывают долгими. Наутро уже светило солнце, вода сверкала, волнение улеглось. Алатур и три его помощника готовились к таинству. Из дома были вынесены три древних барабана и трещотка. Барабанам, полученным Алатуром в наследство, была не одна сотня лет, и они обладали чудодейственной силой. Под их звуки человек впадал в транс — в него вселялись духи и произносили свои пророчества.

Алатур облачился в ритуальные одежды. Взяв в руки длинный нож, он принес в жертву лежавшего в корзине петуха. Затем слил кровь птицы в маленькую глиняную тарелочку. Словно по команде загремели барабаны, вначале большой и длинный, затем средний.

Быстро-быстро, необыкновенно часто застучал маленький барабан. Ноги, руки, головы принялись совершать хаотичные движения, руки взлетали, потом опускались на мгновение, затем снова взлетали. Пальцы то сжимались, то разжимались. В сумерках темной, беззвездной гаитянской ночи вокруг костра танцевали магический танец. Жорж Алатур взмахивал древней трещоткой, издававшей странный звук, как будто сухие кости гремели друг о дружку в кожаном мешке.

Глаза у всех были широко раскрыты, но люди ничего не видели. Участники ритуала смотрели на огонь, вокруг которого совершал странные движения человек. Эти движения становились все более импульсивными.

Неожиданно танцующего охватил экстаз. Он вообще не понимал, на каком свете находится, что с ним происходит. Он высоко подпрыгивал, иногда пробегал по углям костра. Маленькие, робкие языки пламени постоянно вспыхивали, во все стороны разнося искры.

Ветер подхватывал дым и швырял его в темноту. Танцующий рухнул на землю и забился в конвульсиях. На кольях вокруг места, где проводился ритуал, были надеты черепа животных, пустыми глазницами взирающие на происходящее.

Черепа быков, коров, свиней, овец, собак. Арунла, ты меня слышишь? В танцующего вселился один из самых мощных духов — Арунла, с помощью которого колдуны узнавали предсказания. Губы молодого мужчины гаитянской внешности раскрылись, и из горла вырвался гортанный мужской голос.

Именно этим голосом, сильным и могучим, изрекал свои предсказания Арунла. В океане будет большая буря. Ты найдешь его в воде, и будет он белый, как песок, и волосы у него будут как песок. И не будет у него на ноге пальца. И будет говорить он на непонятном тебе языке. И будет он молод и красив. Ты вырвешь его у белых акул, слышишь меня, Жорж Алатур? Но ты не умрешь, ты будешь жить. Изо рта мужчины, лежавшего на земле, повалила белая пена, голова начала дрожать.

Колдун опустился на колени, приподнял трясущегося мужчину с выпученными глазами. Поднес посудину к губам и прошептал: И мужчина, пару минут назад отплясывавший под барабаны и шум трещотки, принялся глотать теплую кровь. Глаза его при этом закрылись. Когда чаша была пуста, Жорж Алатур попытался вырвать ее. Но зубы мужчины так крепко держали глиняный край, что с первой попытки вырвать посуду не удалось. Когда последняя капля крови стекла в рот, челюсти разжались и голова упала на грудь.

Продолжая постукивать трещоткой по колену, Жорж Алатур взмахом руки остановил барабанщиков. Воцарилась вязкая, густая тишина. Тогда, стоя в кабинете посреди красного ковра, поглядывая в окна на корабли, стоявшие на рейде, и на те, которые находились под загрузкой, на огромные краны, на суету людей и автомобилей, на развевающиеся флаги на мачтах кораблей, парень сложил в кармане пальцы крестиком на удачу.

Тут же позвонил в отдел кадров и попросил какого-то Николая Николаевича подыскать место для выпускника мореходки, как для своего родственника. Тут же, не откладывая дело в долгий ящик, Петров набрал номер капитана Свиридова. Свиридов был фронтовиком, а фронтовик фронтовика понимает сразу. Да и кому захочется противоречить хозяину порта, тем более что до пенсии совсем ничего, а походить по морю еще хочется. В тот же день судьба Ильи Ястребова была решена. Парень летел из кабинета как на крыльях.

Герой Советского Союза и начальник порта дождались пяти часов вечера и поехали в ресторан, где за бутылочкой коньяка и при хорошей закуске долго говорили за жизнь.

Вспомнили войну, женщин, которых любили и которые любили их, горящую Одессу, Севастополь, боевые походы. На душе потеплело, и они остались довольны друг другом. Ровно через две недели выпускник мореходки Илья Ястребов вовсю вкалывал на сухогрузе. Он сразу же влился в жизнь небольшой команды. Красил, чистил, мыл, старался изо всех сил, работал не покладая рук. Капитан с помощником переглядывались: Полегче с ним, побережливее, молод он еще. На сухогрузе у капитана Свиридова был настоящий порядок.

Все у него по часам, строго, но справедливо. К выходу в рейс судно сияло. Все, что должно блестеть, было надраено и сверкало. Все, что должно быть выкрашено, выкрасили самым тщательным образом. Корабельный кок получил продукты, капитан — необходимую документацию.

Сухогруз выходил из порта как на парад — чистенький, словно только сошел со стапелей. Загружен он был основательно: Главным образом — оружие ждали на Кубе. Но лишь капитану Свиридову было известно, что после того, как сухогруз выйдет в Атлантический океан, его пойдут сопровождать две подводные лодки.

Они будут находиться поблизости от сухогруза, контролируя его движение, и в случае чего всплывут, заступятся. Оружие капитан Свиридов на своем сухогрузе перевозил не впервые. И в Африку плавал не раз, и в Индии бывал, и во Вьетнам приходилось под видом продовольствия доставлять бомбы к самолетам, пушки и автоматы. Этот раз был четвертым. Как-никак, он не один, рядом на глубине океана две огромные темные подлодки, оснащенные самыми наисовременнейшими ракетами, в случае чего… Думать о неприятностях капитану не хотелось.

У него было четкое предписание, график был расписан по дням и часам. Но море есть море, оно как женщина — капризно и непостоянно.

Команда станет нервничать, и даже старые морские волки начнут украдкой осенять себя крестным знамением и шептать слова молитвы. Свиридов вступил в партию в сорок четвертом, был коммунистом, как он считал, настоящим. Но и он, прошедший огонь и воду, штормы, цунами и тайфуны, видя приближающиеся темные тучи, наползающие, как стена, забывал о красной книжке партбилета и, стоя на мостике, всегда шептал слова молитвы.

А на дне чемодана он хранил потрепанную, с измятыми уголками маленькую Библию. Когда становилось совсем невмоготу, он читал не Карла Маркса, не Ленина с Энгельсом, не Леонида Ильича, не манифест партии, а потрепанную Библию и тихо произносил в каюте с запертой дверью: При всем при том капитан Свиридов был мужиком рациональным, во всем любил четкий порядок, почти военный. Казалось, протяни руку, сожми пальцы, и звезда как тот светлячок окажется в ладони.

Илья несколько раз так делал, а затем, когда пальцы разжимались и ладонь оказывалась пустой, молодой мореход лишь улыбался. Он смотрел на море ночью и размышлял: На корме корабля парень ощущал, что он в безопасности, и радовался, что ему ничего не угрожает.

Душу заполняло неведомое чувство. Могучий винт вращался, толкая тяжелый корабль вперед — туда, где за кормой над невидимым горизонтом ярко сияла огромная, как капля, Полярная звезда. Иногда к нему подходил кто-нибудь из команды.

Немолодой моторист, штурман и помощник капитана улыбались. Когда-то много лет назад и они шли в свой первый большой рейс. Потом Бургас, потом Пловдив. На тебе сигарету с фильтром. Захочешь — расскажешь, договорились? Ястребов кивнул, продолжая смотреть на пенящийся след корабля.

Уже не первый раз у него пытались узнать, что случилось с родителями, но Илья не хотел рассказывать, уходил от ответа, замыкался в себе, становился мрачным.

Это было первое потрясение для новоиспеченного моряка Ильи Ястребова. Шторм был не сильный, всего каких-то семь баллов. Команда не переживала, а вот новички Иван с Ильей не на шутку испугались. У Селезнева началась морская болезнь, его выворачивало через каждые полчаса.

Илья же крепился, говорил себе: Пальцы цеплялись за канат и сжимались так крепко, что белели суставы. Илья посмотрел на волны, пенившиеся под ногами и захлестывавшие палубу. Его захватывало движение воды, он наблюдал за волнами, за низкими, быстро летевшими тучами, за чайками, истошно вопившими над судном. Ему не было страшно, наоборот, опустошенная душа начинала наполняться светом. Это не шторм, — кричал он в ухо Илье, — это так, баловство.

Шторм — когда баллов двенадцать-тринадцать. Я такой видел однажды, больше не хочу. Не дай бог такое во сне увидеть! Не то что наяву. Я тогда на другом сухогрузе плавал, он проваливался, нырял, думал, в дно носом воткнемся и все к чертям собачьим потонем.

Так что держись крепче и не бойся. Помощник капитана стоял за спиной у Ильи, широко расставив ноги, ни за что не держась. Пальцы в конце концов разжались. Тут же Илью качнуло и бросило в одну сторону, затем в другую. Если бы не помощник капитана, покатился бы он по мокрой палубе к самому борту, но бывалый моряк схватил юношу за руку. Ногами держись за палубу.

Палуба — это земля твоя, парень, запомни. На ней стоять надо крепко, как на суше, чтобы ни волна, ни ветер, ни кулак сбить не смогли. Илья кивнул, цепляясь за канат. Помощник капитана, раскачиваясь из стороны в сторону, не держась, двинулся на нос сухогруза. Илья вернулся в каюту, где корчился его приятель. Быстрей бы это все закончилось, — ответил Селезнев, вытирая рукавом пот с бледного лица. Илья пожал плечами и пошел в рубку к радисту, с которым успел подружиться.

Радист сидел с сигаретой в левой руке, правая лежала на ключе. Он сосредоточенно отбивал радиограмму. Увидев молодого человека, он показал, чтобы тот сел рядом. Закончив работу, радист отключил аппаратуру. Когда сухогруз качнуло, пачка сама поползла по столу. Главное, первый раз перебороть немочь, а потом она тебя никогда не возьмет. Я в первом рейсе в шторм не попал и во втором тоже. А в третьем из Николаева вышли, осень была, нас так качало.

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress