Поднебесный гром Александр Демченко

У нас вы можете скачать книгу Поднебесный гром Александр Демченко в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Несерьезные дефекты, но это вовсе не значит, что самолет можно отправлять в строевую часть оптом. Нет, каждая машина, прежде чем попасть в полк, обязательно проходит через руки летчиков-испытателей авиационного завода. Неискушенным людям работа заводских испытателей может показаться несколько обыденной, да так оно и есть на первый взгляд. Каждое крыло, склепанное рабочими, прежде чем попасть в сборочный цех, пройдет через недреманное око контролеров и заказчиков, каждый узел, каждый агрегат десятки раз проверен и перепроверен.

Затем уже собранный самолет набивают всевозможной аппаратурой, приборами, опутывают электрожгутами и трубопроводами, и наконец, весом в десятки тонн, махина выплывает из ангара на летное поле. Это праздник, хотя и не гремят оркестры. Кто из рабочих останется равнодушным, видя, как уходит в большой полет их машина? Нет, все-таки работа испытателей не совсем обычная, так же как и работа людей, так или иначе принимавших участие в создании этих чудо-машин.

Увидев, что он не в летной одежде, они удивились. Его ведь ожидает еще одна машина. Разве он не собирается лететь? Зачем терять время на одевание-раздевание? Даже директор завода Георгий Афанасьевич Копытин пожаловал. Был он молчалив и суров, в своем неизменном черном костюме, на лацкане которого поблескивала Золотая Звезда Героя.

Других орденов Копытин никогда не носил, хоть имел их множество. Андрей коротко рассказал, что произошло с ним в воздухе. С минуту все молчали, думали, соображали. Все с аптекарской точностью зафиксировали бортовые самописцы, установленные на самолете: И вопросам, как всегда в таких случаях, не будет, казалось, конца. Правда, сам директор завода больше ни о чем не спрашивал, сидел молча, однако слушал напряженно и внимательно.

Строгие серые глаза его, будто рентгеном, прощупывали каждого. Вдруг он поднялся и торопливо вышел, словно вспомнив о чем-то. Когда наконец любопытство авиаспециалистов, особенно самолетчиков, было удовлетворено, Аргунов спросил, обращаясь к начальнику летно-испытательной станции ЛИС Вострикову:. Неисправность обнаружили довольно быстро: Ни о каких полетах и речи, разумеется, не могло быть.

Вот и бездельничали испытатели вынужденно. На замену бустеров ушла неделя. И вот уже началась другая, а ни один самолет, несмотря на заверения Вострикова, не был готов к полетам.

Александр Демченко - Поднебесный гром Здесь можно скачать бесплатно "Александр Демченко - Поднебесный гром" в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Прочие приключения, издательство Московский рабочий. Смоленское отделение, год Ru ЛибФокс или прочесть описание и ознакомиться с отзывами. Все книги на сайте размещаются его пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия. Напишите нам , и мы в срочном порядке примем меры.

Удивительно, что автор не делает никаких выводов, он радуется и огорчается, веселится и грустит, загорается и остывает вместе со своими героями. Из-за талантливого и опытного изображения окружающих героев пейзажей, хочется быть среди них и оставаться с ними как можно дольше. Что ни говори, а все-таки есть некая изюминка, которая выделяет данный masterpiece среди множества подобного рода и жанра.

Созданные образы открывают целые вселенные невероятно сложные, внутри которых свои законы, идеалы, трагедии. В тексте находим много комизмов случающихся с персонажами, но эти насмешки веселые и безобидные, близки к умилению, а не злорадству. С первых строк понимаешь, что ответ на загадку кроется в деталях, но лишь на последних страницах завеса поднимается и все становится на свои места.

В заключении раскрываются все загадки, тайны и намеки, которые были умело расставлены на протяжении всей сюжетной линии. Может быть, потому, что в соседний дом ходил летчик. У него была такая красивая форма, что все девчонки округи заглядывались. А Лева Струев с раннего детства любил все красивое и тоже хотел быть в центре внимания.

Струев старался вспоминать только хорошее, светлое и приятное, что согревало душу, а не тревожило ее. И все-таки иногда нет-нет да и вспомнится…. Курсант Струев уже успел довольно сносно освоиться в воздухе с Як и, выполнив три полета по кругу, заходил на посадку. Земля нарастала быстро, и вот уже зеленая масса аэродромного поля помчалась навстречу так стремительно, точно торопилась принять на себя удар самолета, которым управлял совсем еще не облетанный курсантик.

На мгновение он зазевался, и это чуть не стоило ему жизни. Увидев, что земля надвигается катастрофически быстро, он резко потянул на себя штурвальную ручку. Машина взмыла вверх, теряя скорость.

Стойки шасси не выдержали боковой нагрузки и легко, точно спички, хрустнули. Самолет пропахал по земле несколько десятков метров и остановился. Самолет лежал, прижавшись брюхом к земле, стальной винт, весь изогнутый, уродливо застыл впереди, отломанные стойки шасси валялись на широкой пропаханной борозде позади самолета. Но ведь за поломку по голове не погладят, надо что-то срочно придумать. И тут его осенило. Он лег возле самолета, обнял крыло и заплакал.

Подбежавшие авиаторы удрученно молчали. Одним было жаль курсанта: Подоспел и начальник училища, который в этот день как раз прибыл на аэродром посмотреть, как учатся летать его орлята. Был он пожилой и строгий. Все смотрели на генерала и ждали: А он стоял над курсантом, который безутешно плакал. Лев Сергеевич не любил вспоминать про тот случай. Хотя, с другой стороны… Все-таки он стал летчиком, первоклассным летчиком…. Отпуск был на носу, как тут не воспользоваться оказией?!

Востриков не возражал, тем более что месячный план был выполнен на этот раз досрочно. Он только спросил, подписывая заявление:. Летели невысоко, метрах в пятидесяти от земли. Чем дальше уходили от города, тем хуже становилась погода. За бортом, параллельно курсу, широко и раздольно катила свои воды река, хмурая и взъерошенная ветром, как перепаханное поле: Протоки и озера поблескивали среди пойменных лугов, опоясанных цепочками полузатопленных перелесков и кустарников.

Она но вскакивала с сиденья и прилипала носом к стеклу, то тормошила его за рукав:. Давно он уже не видел дочь такой оживленной и радостной. Как мало нужно в детстве для счастья. Впереди в салоне играли в преферанс трое: Когда пригласили расписать пульку Аргунова, он отказался: И теперь ему пришлось сидеть в одиночестве, если не считать, конечно, Ольгу, но это как раз было на руку: Иногда сквозь окно в облаках сверкнет солнце, тогда ярко вспыхнут замокшие луга, зазеленеют печально-темновато, а пашни и вовсе покажутся черными от дождя.

Помахивают крыльями белые чайки, срываются с озерушек вспугнутые рокотом моторов утки, величественно парят в небе коршуны и словно неподвижно висят болотные луни. А это что за черная глыба? Впереди, чуть в стороне от линии полета, на зеленой замше луга, словно кто-то огромной рукой щедро рассыпал снег.

Чуть поодаль отчетливо был виден стабилизатор. Расширившимися от ужаса глазами, не отрываясь, глядела Ольга на обломки самолета. Уголки ее губ плаксиво вздрагивали, но она сдерживала себя, не плакала. И только когда с мамой случилось… А теперь и не хочу, а думаю.

Каждый раз, когда ты на работу уходишь. Учительница что-нибудь спросит, а я не слышу…. Обломки самолета остались позади, игроки продолжали как ни в чем не бывало мусолить карты: А Аргунов еще долго раздумывал над тем, что таит в себе любая недоработка. Потом, конечно, самолеты улучшили, сделали более надежными, но куски белого металла, разбросанные на зеленой луговине, остались как горький упрек конструкторам и самолетостроителям.

Самолетик трудолюбиво пробивался вперед. На широкой расчалке, поддерживающей плоскость, собирались капли влаги, дробились, снова укрупнялись, упорно цепляясь за металлическую поверхность, пока встречные вихри не срывали их. Порой самолетик врывался в черноту густых туч, и в салоне становилось темно, как ночью. Но когда прояснивалось, то почти рядом вставали внушительные скалистые берега, от соседства с которыми Андрея даже слегка морозило. Эдак недолго и поцеловаться с какой-нибудь горушкой….

Первые дни Аргунов бродил по улицам, припоминая их названия, любовался мечетями и дувалами старого города. Он вообще любил затеряться в любом городе, будь то Рига, Горький, Москва или Смоленск. Затеряться и бродить одному, глазея на остроконечные шпили церквей, на неприступные когда-то каменные громады кремлевских стен, на маленькие старинные часовенки. Воображение переносило его в прошлое.

Когда-то Андрей Аргунов, проводивший свой отпуск в загадочной стране древних мечетей и минаретов, познакомился со Светланой, коренной жительницей Ташкента, и, прогуливаясь с ней, увлеченно рассказывал о памятниках архитектуры старого города.

Он внимательно поглядел на девушку. У нее были светлые, мягко падающие на плечи волосы и задумчивый, чуть-чуть обиженный взгляд. Весь остаток отпуска они не разлучались. Светлана водила его по городу и каждый день открывала ему все новые и новые тайны.

А вместе с тем открывалась и сама со своими непосредственностью и строгостью, которые так к себе влекли. И с молчаливым, замкнутым Аргуновым произошло то, чего он не ожидал от себя: Он рассказал Светлане о своем детстве, о том, как у него погибли во время бомбежки родители, о своих мечтах, обо всем, что можно доверить лишь тому, кто тебя понимает.

До этого он еще никогда не встречал человека, перед которым так хотелось исповедаться. Рассказывал Андрей и о полетах, о том невообразимом счастье, когда можно хлебнуть глоточек неба, когда ты один на один с синим простором, летишь и будто растворяешься в нем.

Светлана зачарованно замирала, словно сама поднималась с ним в небо и видела клубящиеся под собой облака, как снежные горы, и беспредельную глубокую синь, уходящую куда-то в первозданность… Она будто плыла вместе с ним.

А ему, глядя на нее, почему-то хотелось плакать. От сознания того, что он встретил наконец человека, который думает и чувствует так же, как и он. Машину вел Дмитрий Васильевич, вел твердо и уверенно, ведь как-никак тридцать лет, включая войну, просидел за баранкой. Дмитрий Васильевич сосредоточенно смотрел перед собой, остерегаясь наскочить на какой-нибудь камень, притаившийся в дорожной пыли, или влететь в колдобину.

Аргунов оглядывался по сторонам. Мимо мелькали белые хлопковые поля, зеленые виноградники, потом отстали. Дорога незаметно втягивала их в горы.

Жара немного спала, хотя солнце еще стояло высоко. Когда переезжали стремительный горный поток, машина забуксовала. Аргунов, распахнув дверцу, хотел было выскочить, чтоб подтолкнуть.

Но тесть лишь укоризненно глянул на него, и он остался на месте. Пасека открылась сразу, как только машина поднялась на перевал. На склоне горы, среди пышного разнотравья, расположился целый городок из маленьких домиков-ульев. Заливистым незлобным лаем приветствовала появление гостей приземистая рыжая дворняжка. Из будки не спеша вышел маленький человечек, посмотрел из-под руки на приехавших и, припадая на левую ногу, заковылял к ним навстречу.

Видать, и силушкой бог не обидел. Вернулся он не скоро. К тому времени все было разгружено, занесено в фанерную будку, по-хозяйски разложено и распределено по углам и полочкам, а машина заботливо укутана чехлом.

Аргунову доводилось бывать у тестя на пасеке и раньше. Он знал, что один из ульев со средней пчелиной семьей установлен на весах и пасечники, регулярно взвешивая дневной привес, судили о взятке. Нектар из цветов так и прет! Вот тогда бы и попер нектар! И медок пошел бы. Но главное не в этом. Пчеле не дает работать филант. Она подстерегает пчелу возле ульев, набрасывается, парализует и уносит в свою нору. Там окончательно добивает, а в трупике откладывает яйца.

Пойдем, если хочешь, сам увидишь. Они остановились возле одного улья. Только теперь Аргунов обратил внимание на то, что нет того гудения, которое обычно бывает на пасеках в погожие летние дни. Пчелы, правда, летали, но с неохотой, опасливо. Одна из пчелок отважилась вылететь за добычей, но едва поднялась в воздух, как на нее тут же набросился филант, схватил сильными мохнатыми лапами, но ужалить не успел.

Пчела рванулась к земле, увлекая за собой страшного наездника. Ей удалось вырваться из цепких лап, она упала на землю и торопливо, по-пластунски поползла между травинками. Затаилась, отдыхая, потом тяжело поднялась и полетела к своему улью. Впервые так близко наблюдал Аргунов жестокий закон природы.

Раньше он слышал от тестя много добрых слов о пчеле. Но только теперь по-настоящему восхитился этой великой труженицей. Я видел первый полет в России. При этих словах Дмитрий Васильевич покашлял, что означало: Чтоб мне с места не сойти! Я только в книжках читал об этом. Еще в детстве с печки упал.

И вот прослышал отец, что в Петербурге какой-то доктор лечит горбатых. Ну и повез меня. Приехали, а там столпотворение. Все куда-то бегут, сказывают: Дом не дом, телега не телега. Летчик сидит весь на виду, никакой кабины и в помине нет. Бежит, бежит, потом подпрыгнул от земли на сажень, и весь народ единым духом: Что-то в ероплане затрещало, заскрипело, и дым повалил. А когда дым развеялся, все так и ахнули: Выслуга есть, пенсион обеспечен.

Кончай ты со своей работой! Никакого тебе риску, разве что пчела укусит…. А на пенсию вы меня рано отправляете. А ты, Васильевич, попотчевал бы нас фронтовыми былями, а?

Ничего, отвечает, я и так дойду. И что-то в нем мне подозрительным показалось. Ну, глаз у меня наметанный. А мы все же контрразведка. Начальника, который этой самой контрой занимается, возим. В два счета связали капитана, отвезли начальнику. Сначала рассерчал, а потом смягчился. Дмитрий Васильевич поерзал на раскладном стульчике, подбросил в костер сухого быльнику. А ты за моей спиной в тылу отсиживался. Я зато хлебушек вам растил, колхозом командовал!

Да мы с этими бабами!.. По два плана всегда давали!.. Я хоть бабами командовал, а ты только одной. Да и то неизвестно: Старики спорили азартно, ревностно, а Аргунов лежал на траве, потягивая самокрутку из крепкого горлодера-самосада, которым его угостил горбун, и слушал.

И больно становилось ему при одной только мысли, что все меньше и меньше становится участников войны. Сам Андрей смутно помнил войну. Черный круг громкоговорителя, из которого вылетали пугающие слова: Тогда мать хватала его трясущимися руками и тащила в подвал, а он плакал, потому что боялся крыс. Где-то наверху ухало, трещало, стонало, и Андрей, маленький, сжавшийся от страха, тыкался мокрым лицом матери в ладони. Он до сих пор помнит шершавость этих ладоней, но, даже шершавые, заскорузлые, они сладко пахли молоком.

Так и запечатлелось навсегда в памяти: Еще осталось, как в далеком страшном сне, ревущее небо над головой и противный, душераздирающий вой. Люди, найдя полузасыпанного землей мальчонку, отправили его в детдом. Потом была спецшкола Военно-Воздушных Сил, летное училище. Люди не дали ему погибнуть. Вырастили, защитили, помогли стать летчиком. И он был на всю жизнь благодарен им за это…. Засыпал Андрей спокойный и спал так легко, что не заметил, как прошла эта ночь. Наскоро попив чаю, соорудил удочку, наловил в спичечную коробку кузнечиков: Андрей поднимался в гору по ломкой, шершавой стерне.

Острые запахи чабреца и борщевика плыли над полем. К ним примешивался запах душицы. Аргунов шел вразвалку, не спеша, часто останавливался и разглядывал травы. Распознавать их он научился у тестя. У дягиля они собраны в шары с добрый кулак величиной. Заповедные места, куда нет доступа сенокосилкам. Остановился Андрей, стал настороженно озираться вокруг. А тут еще странные звуки… Будто кто-то хрустит костями. Может, убраться подобру-поздорову, пока не поздно? Даже собака бросается на человека, когда грызет кость и думает, что ее отбирают.

И вдруг он догадался. Это же кузнечики… Ну да, маленькие, безобидные кузнечики так грозно шебуршат в спичечной коробке! Показалась небольшая обрывистая долина горной реки, и шум потока сразу заглушил все остальные звуки. Миновав заросли арчи, Андрей оказался у воды, прозрачной, снеговой.

Вода так и кипела на перекатах, неслась сумасшедше вниз, плевалась, брызгалась, сверкая на солнце, и неумолчно грохотала. Андрей долго любовался речным потоком, нагромождениями камней, причудливыми карликовыми деревцами. Они росли в самых неожиданных местах: Тут же среди скал прыгал симпатичный зверек в коричневой шубке, с белой полоской, идущей от грудки к животу.

Вначале она нырнула под скопище камней, затем снова показала свою остренькую мордашку с блестящими, как изумрудины, глазками. Не получилась и рыбалка: За каких-нибудь полчаса Андрей опорожнил всю коробку с кузнечиками, попробовал раздобыть червей, но они, видать, глубоко запрятались, спасаясь от палящего солнца… Пришлось ни с чем вернуться на пасеку.

Хоть бы для запаху…. А ты уж справиться не мог. Сверхзвуковые усмиряешь, а тут сплоховал. Пили чай, заваренный душицей, и Дмитрий Васильевич вновь нахваливал мед, а заодно и пчел.

Тесть опять наполнил пиалу ароматным чаем. Его лоб блестел от пота, редкие волосы прилипли ко лбу, и глуховатый, убаюкивающий голос звучал в тишине:. Потому небось и живет всего тридцать дней: Ты посмотри на пчелу, когда она с поля возвращается груженая, что бомбардировщик. И падает она к летку тяжело; иная не может сразу войти, сидит, отдыхает.

Нам бы у нее поучиться. Всех бы выпускников в пасечники сагитировал. Молодых сюда и пряником не заманишь. А что в том городе? Я ведь тебе добра хочу.

За сына ты нам со старухой теперь. Одни ведь мы на всем белом свете остались. Что же касаемо Ольги, ты не беспокойся, пусть у нас остается. Сам посуди, трудно ей с тобой. А у нас присмотр и вообще… Пусть погостит у нас, а? Все ж на старости и нам веселей… А тут и школа рядом, только дорогу перебежать.

Подумай, Андрей, хорошенько подумай. Это было заметно по той нетерпеливости, с какой он выслушивал Струева, по его быстрым, острым глазам, которые перебегали с одного предмета на другой, ни на чем, казалось, не задерживаясь.

На первых порах тебе придется остановиться в гостинице, но это временно: Летчику-испытателю положена отдельная квартира.

Три года на такой летал! Профили заданий и методику их выполнения надо как отче наш знать. Ох и погонял бы он тебя! Оттуда торчала только его голова в белом колпаке защитного шлема. Самолет быстро набрал на разбеге скорость и, отойдя от земли, летел, прижимаясь к ней, точно не решаясь распрощаться, и вдруг круто рванулся вверх с одновременным разворотом. Авиаспециалисты, проводив в полет машину, не расходились, смотрели в небо. А самолет, точно почувствовав прикованные к нему взгляды, снова вернулся из голубой выси и стал носиться над аэродромом на больших скоростях; он ввинчивался в самый зенит, затем падал отвесно на корпуса завода, на приаэродромные сооружения, на людей с запрокинутыми вверх головами, покоряя их чистотой и отточенностью фигур высшего пилотажа, изяществом формы и своей мощью.

Самолет неистовствовал, снова и снова с завидной неутомимостью крутил петли, перевороты, восходящие и нисходящие бочки и наконец плавно лег на горизонт, стал заходить на посадку. Струев вылез из кабины, отойдя в сторону, стал поджидать молодого летчика. Его лицо было невозмутимым, точно он не имел никакого отношения к этой длинной поджарой машине с короткими крылышками, которая только что как дьявол носилась над землей, будоража воздух.

Лишь красные пятна, выступившие на шее Струева, красноречиво говорили о перенесенных перегрузках. Волк долго копался в кабине, освобождаясь от привязных ремней, а специалисты наземной службы посмеивались:. Я показал, как у нас летают! А летчика я из него сделаю. В кабинет Струев вошел уже иной. Серый, в искорку, костюм, голубая рубашка, манжеты с золотыми запонками и блестящие лакированные туфли, в которые хоть смотрись, преобразили человека, еще недавно затянутого в высотный костюм, в гермошлем, в черные шевретовые перчатки.

Даже не верилось, что это он только что носился в небе, выполняя фигуры высшего пилотажа. А какая красивая посадка! А впрочем, тебе видней. Я вот о чем хочу с тобой потолковать. Та программа, что составил Аргунов перед отъездом, мне кажется, слишком растянута. А у нас на ЛИС уже начинают скапливаться машины, не сегодня-завтра выйдут на линейку. Остаетесь пока вы с Суматохиным.

А вдруг погодка подведет, как в прошлом месяце? Тогда ведь чудом выкрутились. Востриков смотрел на его тонкий, с чуть приметной горбинкой нос, на иссиня-черные волосы, жесткой щетиной топорщившиеся на высоком лбу, на его шею, медленно покрывавшуюся красными пятнами, и молча ждал. Начальник летно-испытательной станции на всякий случай приготовил еще один аргумент, и он, этот аргумент, казался ему довольно веским: Волк все-таки бывший инструктор летного училища и к тому же на машинах такого типа, которые выпускались здесь, на авиационном заводе, летал раньше.

Но Востриков знал и другое; в чисто летных вопросах, конечно, виднее всего Струеву, а не ему, инженеру, хоть и администратору. Хватит, обжегся уже раз, когда послал в полет того же Струева. Если бы не запасной аэродром, еще неизвестно, чем дело бы кончилось…. Струев дошел до двери, но обернулся, словно почувствовав, что Вострикова еще что-то тревожит.

Аргунов возвратился из отпуска посвежевший, помолодевший. Чистый горный воздух пасеки, исцеляющая тишина, а главное, перемена впечатлений придали новых сил. Но едва он переступил порог квартиры, как тут же затосковал по аэродрому. Это было его обычное состояние, как, впрочем, у многих летчиков: Ночью в поезде ему даже сон приснился, страшный правда. Будто он заходил на посадку и остановился двигатель. Самолет стал падать на город, а прыгать нельзя: Он сумел все же отвернуть в сторону и уже несся в какую-то черную яму.

Ему стало страшно, и он закричал, но не услышал собственного голоса. А потом его, живого, невредимого, поздравляли, и диктор объявил: Проснулся оттого, что его тряс за плечо сосед по купе. Аргунову больше уснуть не удалось, и он с нетерпением ждал наступления рассвета. Утром поезд прибыл в родной город. Андрей взял такси и скоро был дома. Принять ванну да залечь спать?

Но спать не хотелось. Он вскочил и стал ходить по квартире, как по пустыне. И зачем он согласился на уговоры стариков? Хотя при чем здесь старики? Дочь сама захотела остаться. Правда, это был первый ее порыв. В следующее же мгновение Ольга подумала о нем и с тревогой спросила:. И волноваться за меня не будет. Сама ведь призналась… Волноваться, конечно, будет, но не так.

Он подумал о Светлане. Какое мужество нужно иметь женам испытателей, каждый день отправляя их на работу! Светлана и виду не подавала, что ей страшно. А что творилось в душе?.. Вот и сгорела раньше времени, потому что пожар этот внутри хранила, не давала вырваться наружу.

Даже в самые последние минуты она думала не о себе, а о нем и услала его за березовым соком, чтобы он не видел, как она умирает…. Но сколько сил нужно, чтобы вот так сдерживаться! Андрей скосил глаза в сторону и увидел свою кожанку, впопыхах при сборах в отпуск брошенную у дверей на ящик с обувью. Встал и поднял куртку. Наверное, с минуту держал ее в руках, не зная, что делать: И удивительное дело, моментально потянуло на аэродром. Дочь бы сказала на это: Аргунову вдруг стало весело и легко на сердце.

Сейчас он придет на аэродром, увидит друзей, почувствует их крепкие, душевные рукопожатия, сядет в самолет. Ох как хочется в небо! Словно встречая Андрея, над головой с оглушительным ревом пронесся истребитель. Аргунов замедлил шаг, наблюдая за ним.

Нет, вы только посмотрите! А может, мне до смерти хочется летать! Я ведь летчиком хотел стать! Летчику чуткость в руках нужна, а ты зажимал штурвал так, будто это штанга. Андрей вспомнил, что в училище никто из курсантов эскадрильи не мог так легко, как Сандро, играть двухпудовой гирей, точно мячиком. Перворазрядник, кандидат в мастера спорта, чемпион округа! Его частенько освобождали от внутренних нарядов, в подразделении он фактически только числился, а больше по соревнованиям разъезжал.

Но когда вплотную приступили к полетам, то оказалось, что штанга более податлива ему, чем самолет. После длинной вывозной программы его все же были вынуждены отчислить из училища из-за летной неуспеваемости. Уезжая, Сандро чуть не плакал. Все-таки ближе к авиации. Их жизненные пути разошлись.

Одно время имя Гокадзе еще мелькало на страницах спортивной печати, потом исчезло. Видать, и со штангой ничего не получилось. С тех пор Андрей ничего не знал о судьбе Сандро Гокадзе. И вдруг эта встреча. А у меня два сына! А в молодости бывало…. Теперь все это в прошлом. Зато собрания, совещания, заседания. Живешь, как заведенный механизм, забывая, что ты все-таки человек, черт возьми! Не то что на твоем ЛИС. Наверное, всего одна женщина, да и та доктор….

Аргунов переступал с ноги на ногу, сконфуженно оглядывался: А некоторые даже очень хорошенькие…. Она подошла к Гокадзе и протянула ему ворох бумаг: И пока тот подписывал, молча и с какой-то ласковой снисходительностью посматривала на него. Аргунова девушка не заметила. Когда она скрылась за дверью, Гокадзе поднял вверх три пальца и поцеловал их. Да за тебя, летчика-испытателя, какая хочешь пойдет! Появился завидный жених, всех незамужних прошу ко мне!

Женщины заулыбались, но выполнить команду своего начальника вовсе не торопились. Просто они знают, что я очень строгий и не позволю без особого разрешения покидать рабочие места. Я… как это по-русски? Да, Сандро Гокадзе ничуть не изменился: Андрей был рад, что встретил Сандро, однако он безотчетно все время оглядывался на дверь, за которой скрылась знакомая незнакомка.

Теперь, правда, он знал, что ее зовут Лариса и что она работает в серийно-конструкторском отделе. Я до сих пор во сне летаю. На прощание Сандро обещал вскоре наведаться на ЛИС. Первым на ЛИС Аргунова встретил механик. Полное добродушное лицо его расплылось в улыбке. Аргунов поднялся в летный зал.

В глаза бросились разные новшества: Против входа во всю стену красовались вырезанные из пенопласта буквы: А кто этого не знает?.. От них тесно и неуютно. Андрей, по-медвежьи переваливаясь с ноги на ногу, подошел к дивану и грузно опустился, раскинув в стороны руки. Он хотел бы их обнять всех сразу, таких близких и родных. Этот не станет разводить дипломатию, вспылит, рубанет с плеча, если что не по нему, а потом одумается: Толстяк Волобуев, в синем свитере, плотно обтягивающем его могучие плечи, шумно засопел, как всегда, когда был чем-то недоволен:.

Не летный зал, а учебный центр. А он и вправду без тебя развернулся. Начальника из себя строит. К началу полосы осторожно подкрадывался неуклюжий в предпосадочном режиме истребитель.

Вот он начал плавно выходить из угла снижения и с задранным носом сыпаться к земле. Из хвостового контейнера вывалились и сразу наполнились два тормозных парашюта, заметно погасив скорость. Самолет просел, слегка плюхнулся на бетон, из-под колес пыхнули два дымка.

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress