Печать во Франции при Наполеоне I Е. В. Тарле

У нас вы можете скачать книгу Печать во Франции при Наполеоне I Е. В. Тарле в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Поэтому нечего много говорить о том, что все книги и статьи, имевшие какое-либо идейное отношение даже враждебное, но сопряженное со сколько-нибудь обстоятельной критикой к литературе философской и философско-религиозной XVIII столетия, сплошь и рядом запрещались, уничтожались новые издания, конфисковывались при случае старые. Придирчивость при этом обнаруживалась немалая. Например, в августе г. Вот некоторые из этих опальных книг: Все это Наполеон приказал немедленно изъять даже из каталога.

В таком духе он действовал в течение всего царствования. Кроме этой общей и постоянной тенденции, у Наполеона, сообразно с потребностями и текущими задачами политики, появлялись те или иные симпатии и антипатии, с которыми обязаны были считаться не только живые авторы, но и произведения минувших веков. Так, нельзя было писать о революции, о последних Бурбонах, с г.

При этом, сообразно с колебаниями в настроениях Наполеона, иногда оказывался подлежащим конфискации даже царь Соломон со своими притчами, ибо и в этих притчах усматривались подозрительные намеки, — и никто из издателей и авторов не мог предугадать ближайшего поворота, никто не мог уверенно ответить на вопрос, что именно в предстоящем месяце окажется неподходящим. Наполеон понимал, что с книгами, с трактатами, имеющими несколько отвлеченный характер, бороться труднее, нежели с газетами, именно потому, что нельзя же писать циркуляры, которые бы через известный промежуток времени указывали, как смотреть на церковь, на историю всех европейских стран и т.

В таких случаях император либо вообще запрещал касаться того или иного предмета, либо приказывал написать и издать два, три примерных, так сказать, труда, по которым должна была бы равняться вся пресса.

Стоя в центре разгромленной Австрии, в г. Первый труд должен называться: Немного неуклюже, но император за изяществом стиля не гонится, ему важно, чтобы точно Понята была его мысль.

В письме Наполеона министру указывается точно, какие именно выводы должен получить тот автор, который возьмет на себя этот заказ [4]. Я сказал, что иногда, вместо издания таких примерных трудов, император прибегал к простому запрещению касаться данной темы. В особо трудных случаях оба способа комбинировались. В данном случае почва для появления этих заказных трудов была предусмотрительно расчищена. Когда Наполеон полагал, что тот или иной его поступок настолько громко говорит за себя, что никакими газетными статьями его не оправдаешь, тогда он призывал министра полиции хранить глубокое молчание.

Так было и тут: Не следует об этом говорить ни в хорошую, ни в дурную сторону, и об этом не должно быть речи в газетах. И не только нельзя было писать о папской курии, — нет, еще раньше император категорически воспретил газетам вообще говорить о церкви.

Было это еще в г. Таково было отношение Наполеона к книгам, к работам тяжеловесным более или менее абстрактного содержания. В дальнейшем я представлю некоторые иллюстрации того, как цензура осуществляла эти основные тенденции императора, а пока обратимся от книг к газетам и установим, к чему сводились наполеоновские воззрения на роль прессы.

Наполеон смотрел на газеты, как на такое зло, без которого вовсе обойтись уже, к сожалению, невозможно. Мне всегда казалось, что когда он выражал скорбь по тому поводу, что его деятельность протекает не на востоке, что он не может, подобно Александру Македонскому, провозгласить себя сыном бога [7] и т.

У Наполеона антипатия к периодической печати всегда смешивалась с презрением. Он этой печати как будто не боялся и вместе с тем зорко, с болезненной подозрительностью следил за ней, выдумывал небывалые вины. И все-таки эти запуганные льстивые газеты, не смевшие ни о чем иметь свое суждение даже, как увидим, в театральных и чисто литературных статьях и рецензиях, то есть в единственной области, остававшейся в их распоряжении , даже эти жалкие листки казались всемогущему властелину все-таки ненужными и неприятными, и вечно он возвращался к мысли, нельзя ли из многих газет сделать немногие, а из немногих одну.

И то приказывал из 73 газет сделать 13, а из 13 — четыре, то намечал еще дальнейшие планы уничтожения. В течение всего его царствования над немногими уцелевшими редакциями висел дамоклов меч, тем более грозный, что решительно нельзя было догадаться, за что именно и когда именно он упадет и убьет. Не было того унижения, на которое бы не шли редакторы и издатели, и все напрасно. Только к нерасположению, которое питал к ним Наполеон, все более прибавлялось презрение.

Ежедневно трепеща за свою участь, редакторы уцелевших газет выбивались из сил, чтобы внушить правительству самое твердое убеждение в их беспредельной преданности императору. Они, например, повадились вставлять, ни с того, ни с сего, в самых даже неподходящих случаях, раболепные панегирики Наполеону, превозносили новую династию в ущерб Бурбонам, обличали друг друга в недостаточном рвении и усердии.

Ему доставлялись вырезки и переводились целые статьи. Иногда он приказывал доставлять ему английские книги, английские парламентские издания [53]. В бумагах его секретариата мне постоянно приходилось встречать вырезки из английских газет, толстые пачки этих вырезок, тетради с французскими переводами из английской прессы. Когда уже Европа поднялась против угнетателя, он заинтересовался прессой враждебных ему, восставших против него стран, потому что мог теперь и из нее вычитать что-либо правдивое и поэтому нужное ему.

В разгаре страшной войны г. Наполеон требует, чтоб ему немедленно доставили и доставляли впредь петербургские, рижские, стокгольмские, варшавские и берлинские газеты. Он грозит министру иностранных дел, что будет его считать ответственным, если не получит эти газеты. А зачем они ему нужны, явствует из того же письма: Но в самой Империи гнет нисколько не был смягчен даже в эти кровавые — гг.

Известны часто цитируемые [54] слова, сказанные Наполеоном графу Беньо, когда тот весной г. Полагаете ли вы, что я не схватываю существа вашей мысли сквозь покрывала, в которые вы ее облекаете? Вы — из тех, которые в глубине души вздыхают по свободе печати, по свободе трибуны, которые верят во всемогущество общественного духа. Ну, так знайте же мое последнее слово Правда, в г.

Он при этом вспомнил, что по возвращении своем с острова Эльбы он даровал печати полную свободу [55]. Самый же принцип свободы печати казался ему уже стоящим вне спора, остается только решать, возможно ли отказать в осуществлении этого принципа общественному мнению или невозможно [56].

Мы видели, каковы были воззрения Наполеона на печать. Посмотрим теперь, какие органы государственной машины должны были проводить эти воззрения владыки в жизнь, осуществлять его непреклонную волю. Сделаем обзор наполеоновского законодательства о печати.

Нужно сказать прежде всего, что знакомство с документами отнюдь не подтверждает — по крайней мере в этой области государственной политики — того общего взгляда, который так прочно привился во французской историографии со времен покойного Альбера Вандаля. По воззрению Вандаля и его школы, генерал Бонапарт не уничтожил никаких свобод и не попрал никаких прав французских граждан после 18 брюмера на том простом основании, что уже до 18 брюмера никаких свобод и никаких прав фактически не существовало.

Этот общий приговор основывается на примерах необузданного произвола Директории, ссылок и арестов без суда, закрытия тех или иных неугодных органов и т. Конечно, если история скажет так: Но отсюда еще не следует, чтобы между режимом хотя бы постоянно и грубо нарушаемой конституции и режимом откровенной военной диктатуры возможно было ставить знак равенства.

К чему сводилось действовавшее законодательство о печати в тот момент, когда генерал Бонапарт насильственным путем уничтожил Директорию и оба законодательных собрания и захватил верховную власть?

Первый закон — 21 июля г. Но как их преследовать, как именно карать? Об этом закон молчит [58]. Второй закон 18 августа г.

Третий закон, изданный Конвентом 29 марта г. Пятый закон — 19 июля г. Наконец, последний закон, относящийся к печати и созданный первой Французской республикой, издан был в г.

Смертная казнь будет заменена ссылкой на каторгу в случае, если суд найдет смягчающие обстоятельства.

Но судить преступления эти должен суд присяжных, и судить безотлагательно, прекращая для этого все другие дела, причем промедление в преследовании виновных со стороны власти приравнивается к государственной измене [62]. На другой день, в прибавление к этому закону, был издан еще один закон — 28 жерминаля, согласно которому ни один печатный листок, ни одна брошюра, книга, газета и т.

За нарушение этого постановления виновные подвергаются в первый раз шестимесячному, а во второй раз — двухлетнему тюремному заключению. В случае преступности содержания, если автор неизвестен, привлекаются и арестуются: Таково было положение дела, когда генерал Бонапарт уничтожил Директорию и захватил власть в свои руки. Первым делом нового самодержавного фактически, если еще пока не юридически властителя Франции было закрытие 60 газет из 73 существовавших.

Постановлением 27 нивоза VIII г. Оба распоряжения Фуше не были обнародованы хотя и неукоснительно осуществлялись , так что, когда Наполеон в г. Уцелевшие органы прессы были отданы в полную власть министра полиции и префектов, которые — каждый в своем департаменте — могли закрывать издающуюся там газету и только доносить о последовавшем закрытии в Париж. Книги и брошюры также были отданы в бесконтрольное распоряжение этих властей, хотя для книг и брошюр была создана некоторая фикция, якобы ограждавшая их от произвола.

Не входят в круг ее ведения произведения, которые печатаются и раздаются по подписке и в периодические сроки. Через две недели после учреждения этой комиссии в заседании сената 13 прериаля были избраны членами ее сенаторы: Но, ознакомившись с ее бумагами, я удостоверился окончательно в том, что должно было быть ясно a priori [68] , то есть что комиссия эта никакого значения не имела.

Как и следовало ожидать, эта столь пышно названная сенаторская комиссия не имела ни малейшего влияния и, в общем строе наполеоновского государства, ни малейшего смысла.

Вот все дела этой комиссии за период Консульства и Империи:. Этот Деккер, явный графоман, прислал в комиссию несколько рукописей о всевозможных предметах — о торговле, о дворянстве, о lettres de cachet [69] , стихи, прозу и т. Эти рукописи аккуратно сохранены в соответствующем картоне [70] , и я мог убедиться, что автор — человек, безусловно, ненормальный. Очевидно, что рукописи были задержаны цензурой, — он их и прислал в сенаторскую комиссию.

Резолюции комиссии никакой в деле нет, да она по только что указанным обстоятельствам была бы в данном случае и неинтересна. Вдова профессора медицинского факультета в Монпелье просит комиссию снять арест, наложенный полицией на брошюру, которую она, вдова Драпарно, издала в память своего мужа. Арест был наложен по проискам врага покойного, который боялся, что в брошюре о нем говорится неодобрительно. Тут же приложены памфлеты сутяжнического характера, не имеющие никакого отношения ни к чему, кроме этого тяжебного дела [72].

Ответ сенаторской комиссии гласил: Больше ничего комиссия не узнала, но дело на том и кончилось. Больше ничего об этом деле нет. После Тильзита строгости относительно печати усиливаются. Окончательно усваивается принцип, что вообще следует поменьше давать известий в газетах о том, что делается в стране. Даже чисто фактические заметки бесполезны: Не писать о Моро, эмигрировавшем в Америку, о сношениях англичан с ним [77] , не писать о передвижениях войск, не писать об армии вообще ровно ничего; иногда, напротив, приказ министру полиции заставит все газеты напечатать о Ламбере, что он изменник.

Даже раболепнейше-невиннейшие заметки возбуждают неудовольствие. Газеты не должны знать ничего касающегося сановников. Я отказываюсь дать точное представление о степени запуганности прессы в — гг.

Наполеон гневался не только по поводу того, о чем писали, но и по поводу того, о чем молчали газеты. И вот Фуше получает записку: Это сделает многих — Е. Если вы назначили редактора, то вы и должны его направлять.

Вы пошлете копию моего декрета другим газетам и скажете им, что я закрыл этот орган за то, что он обнаруживал английские чувства Дело окончилось, впрочем, более милостиво: Беспощадный и придирчивый сыщик Фуше оказывался в глазах Наполеона излишне либеральным блюстителем нрав печати. Тем же декретом устанавливалось, что число типографий в Париже не должно превосходить 60, число типографий в департаментах тоже должно быть впредь фиксировано но точная цифра пока не приводилась.

Министр должен был решить, какие именно из существующих типографий должны закрыться; предусмотрительно указывалось, что владельцы этих внезапно закрываемых типографий получат вознаграждение из средств тех типографий, которые не будут закрыты. О всякой поступившей для печатания рукописи тотчас же должно быть заявлено властям, которые могут воспретить печатание вовсе или прервать его. Главный директор может требовать не только уничтожения отдельных мест в печатаемой книге, но и изменений в ней.

Кроме того, если печатается нечто, касающееся вопросов, интересующих то или иное министерство [80] , то это министерство может потребовать рукопись на просмотр сверх общей цензуры.

Не только владельцы типографий, которых выбирает само министерство, но и простые книгопродавцы обязаны отдельными статьями декрета — ст. Таковы были главные пункты этого декрета. Как же были вознаграждены разоренные внезапной бедой владельцы уничтоженных типографий. Печать была задавлена окончательно. Циркуляр весьма откровенно поясняет, к чему стремится правительство: В самом деле, даже в прошедшем сквозь все испытания печатном произведении может встретиться нечто, проскользнувшее сквозь все преграды и обличающее зловредный дух.

Порталис все это и поясняет в корректной форме в параграфе первом своего циркуляра: Это предварительное рассмотрение есть своего рода цензура, которую производит типографщик и за которую он должен браться с внутренним сознанием благородства своего положения и важности своих функций.

Несмотря на эту смесь суконного канцелярского языка с претензиями на красноречие, основная мысль совершенно ясна. Уже после этой цензуры начинаются мытарства и сношения с цензурой официальной. Но году суждено было вообще стать памятным в истории французской печати. Наполеон стоял на вершине могущества и славы, весь континент пред ним преклонялся, и льстецы уверяли его, что одинокий, неукротимый, брошенный всеми союзниками враг — Англия — близок к финансовому краху, следовательно, к гибели.

И Наполеон решил покончить с тем чужеродным и ненужным растением, которое он выкорчевывал энергично с самого начала своего правления. Наполеон подписал в Трианоне декрет, которым: Но и это показалось слишком либеральным. Наполеон особым декретом утвердил два выработанных министрами полиции и внутренних дел списка: Департаментские газеты с появлением декрета 3 августа г.

Но это было лишь половиной дела. Все-таки еще издавалось несколько газет в Париже. И император затребовал новые сведения о печати, — эти его статистические ознакомления никогда не предвещали прессе ничего хорошего.

Во второй половине г. Он читал между строк и хотел найти там ковы и интриги, хотя там решительно ничего подобного не было и не могло быть. Чего же еще было ему нужно? Министр полиции понял мысль Наполеона.

Недостаточно повиновения по принуждению. Как же достигнуть этих целей? Одно из таких средств — не позволять вовсе парижским газетам перепечатывать что бы то ни было из иностранных газет иначе, как по приказанию министра, который также будет им приказывать опровергать то, что найдет достойным опровержения в иностранных газетах.

А главное — осуществить повеление императора: Уже в октябре г. Эта довольно неясная фраза императора скрывает целую программу действий: Он согласен ей помочь денежно, но приказывает изменить программу. Тогда она в провинции сможет конкурировать с ежедневными газетами [87]. В конце г. Вот некоторые статьи его. Число газет в Париже, публикующих политические или внутренние sic! Наполеон повелевает, чтобы издавалась лишь одна газета, посвященная торговле, одна по медицине, один листок объявлений, один дамский модный журнал.

А что же делать с остальными журналами и газетами? Это любимое наполеоновское выражение, когда речь идет о журналах и газетах: На основании какого закона? Воля Наполеона заменяла и законы, и прецеденты и совершенно избавляла министров от необходимости мотивировать проводимые мероприятия. Правительство помимо всего оказалось, таким образом, отчасти собственником парижских газет. Так обстояло дело в последний отчетный год Империи — в г. Таким образом, для всех четырех счастливых монополистов год окончился превосходно, что особенно наглядно представлено во второй половине того же документа [табл.

В общем, таким образом, наполеоновское правительство получило в г. Этот год был вторым годом монополии; первый год монополии дал тоже блестящие с финансовой точки зрения результаты, хотя и не такие: При строжайше монопольном положении уцелевших органов их процветание с точки зрения коммерческой было обеспечено.

Немудрено, что попасть в редакторы хотелось очень многим. Правительство назначало в газеты редакторов, которые в то же время были и цензорами и так себя и называли: Они при случае жаловались министру полиции на издателей, просили министра, чтобы он заставил издателей повысить им жалованье и т.

Так жаловался еще в г. Фуше приказал издателям платить ему франков в год, но этого редактору показалось мало [92]. Постоянно попадаются прошения вроде, например, того, которое подал в г. К этим прошениям в министерстве полиции относились в общем весьма благожелательно. Впрочем, правительство, сделавшись собственником всех газет, и без того достигло всех целей, какие только оно себе поставило в этой области.

Даже в странах стародавней неограниченной власти дивились безоглядочности и беспощадности, какие проявил Наполеон в деле уничтожения периодической печати. Реакционный австрийский журналист, друг Меттерниха, Гентц, в частном письме к Меттерниху негодовал на безудержный произвол по отношению к прессе, узаконенный Наполеоном в г.

И тут, и там замечается редкое в истории единство действия. Там — тиран убивает, грабит, обманывает всех, кто ему ни попадется, друзей и врагов, брата и сестру, и все газеты от Стокгольма до Неаполя в один голос передают черта за чертой сии преступления в самых светлых красках. Здесь — ребенок одевает и раздевает В первой главе мы ознакомились с основными воззрениями Наполеона на печать, во второй — с теми законами, которыми он задавил окончательно прессу, с теми учреждениями, которые он призвал к жизни, чтобы осуществить свою политику касательно печати.

Теперь познакомимся с фактами, характеризующими существование периодической печати, положение журналистов, положение авторов книг и брошюр в эпоху наполеоновского режима. Мы видели, что наполеоновская эра открылась для печати единовременным уничтожением 60 органов из Протестовать никто не посмел.

Только один печатный листок нашел я в полицейских делах г. Вот несколько фраз статьи: Некоторые из них обращались к знаменитым врачам и обещали хорошее вознаграждение за избавление от опасности. Все оказалось тщетным, открылась гангрена, пришлось умереть. Некоторые из них скончались в состоянии невыразимого бешенства, другие, всегда следовавшие учению Пифагора, умерли тихо, надеясь на метампсихоз Когда в городе узнали о плачевной участи восьмидесяти [98] несчастных, их близкие Вот, собственно, что сказала легальная уцелевшая печать о погибших собратьях, значение же нелегальной было совсем ничтожно.

Несколько журналистов осмелились стать в оппозицию некоторым его поступкам, и тотчас железный жезл поразил их. Эта мера есть преступление, она разорили множество людей, у которых были только те средства к существованию, какие у них отнимают, эта мера вызвала много банкротств В таком же смысле высказались и издания эмигрантов в Лондоне; впрочем, они высказались об этом предмете лишь попутно. Ни одной специальной брошюры эмигрантского происхождения, посвященной вопросу о закрытии парижских газет, я не нашел ни в Национальной библиотеке, ни в Британском музее.

Наполеон и на эмигрантскую прессу, впрочем, обратил внимание. Ее запрещения и должно было домогаться у английского правительства. Но из этой попытки ничего не вышло. Наполеон не установил для газет предварительной цензуры в точном смысле. Это было ему ненужно: Наполеоновское правительство всегда подчеркивало, что оно вовсе не желает указывать редакторам, за что именно оно их карает, какие именно мысли, ими проводимые, должны считаться вредными. При том паническом страхе, в котором жила пресса за весь период Консульства и Империи, при той железной диктатуре, которая царила в стране, странно даже было бы и предполагать возможность чего бы то ни было, отдаленно похожего на систематическую оппозицию или, скажем, на последовательно проводимое философское вольномыслие и т.

Но Наполеон не желал даже позволить газете молчать о том, что она не могла или не хотела говорить. В таких случаях звали в полицию собственника газеты или кого придется но материально заинтересованного в издании и предупреждали, что газета будет закрыта, если не переменит свой дух. А как и в чем его менять — призванный должен был уже сам догадаться.

Но вот что оказывается с ним случилось в сентябре г. Я нарочно привожу подлинные фразы, чтобы показать, как умышленно неопределенно изъяснял свои претензии префект и как не смел не понимать его невольный собеседник. Но делалось это не часто. Это бюро было страшнее всякой предварительной цензуры, так как оно конфисковало номера за такие слова и фразы, которые только казались подозрительными или неуместными, — и конфискация всегда происходила вовремя: Для этого в широчайших размерах пользовались негласно служившими в полиции литераторами, услуги которых полиция высоко ценила.

Бывало в первые годы наполеоновского владычества даже так, что у владельца газеты отбиралось право на издание — и потом возвращалось, если издатель обязывался давать полиции секретные сведения о сотоварищах. Особенно ценились в таких случаях указания об авторах нелегальных памфлетов, о которых, конечно, люди, прикосновенные к журналистике, могли кое-что выведать.

Предо мной лежит такое, например, официальное письмо министра полиции префекту полиции дело было в сентябре г. Это разрешение дано ему под условием, чтобы он продолжал доставлять сведения, какие сможет добыть, о памфлетах, которые впредь будут появляться. Пресса в первый же год Консульства была задавлена быстро и бесповоротно.

Все бумаги следивших за печатью полицейских чинов, все преследования, возбуждавшиеся властями, вся междуведомственная переписка характеризуют этот факт с необычайной яркостью. Каковы преступления печати в этот первый год восстановления фактического абсолютизма?

Префект полиции доносит министру, что некий гражданин Дюлак вознамерился издавать листок, в котором будет обличать игорные дома и игроков: Префект за это закрыл газету []. Министр полиции был неограниченным владыкой прессы. Из других министров имел право и возможность непосредственным приказом уничтожить любую газету министр внутренних дел, а провинциальные газеты — соответствующий префект.

Так как за политические прегрешения карал специально министр полиции, то громы из министерства внутренних дел падали на печать больше всего за такие, например, преступления, как известия о вздорожании съестных припасов и т. Люсьен Бонапарт, в бытность свою министром внутренних дел, был в этом отношении особенно беспощаден [].

Ему донесли, что существует в г. И дальше идут строки из Фенелона, где автор говорит, что когда Телемака все цари стали хвалить, то молодой человек просил хвалителей перестать и ничего не ответил на все похвалы [].

Сейчас же префект донес об этом министру полиции, указывая, что он сам не запретил немедленно газеты, лишь не желая обращать внимание общества на выходку редакции. Министерство приказало газету закрыть, что немедленно и воспоследовало []. Закрыли газету за эту статью, но, не поясняя причин [].

Когда правительству в эпоху Консульства не нравился почему-либо дух газеты, оно иногда поджидало некоторое время, пока наберется, так сказать, партия, — и министр писал префекту парижской полиции такую, например, бумагу: Объяснений не давалось и не допускалось.

Это еще было, сравнительно, более мягкой манерой. Ибо нередко бывали случаи иного рода, например такой. Газета была закрыта, а печатей еще долго не снимали, и разоренный типографщик слезно просил министра полиции об этой милости, указывая, что сама полиция удостоверила безрезультатность обыска, — газета же состояла исключительно из выдержек из других газет []. Таких случаев очень много, особенно в — г. Иногда просто начальству начинало казаться, что тот или иной орган слишком интересуется, скажем, флотом или другим ведомством.

Тогда газету запрещали и разрешали вновь с условием, что уже ни одного слова о делах, интересующих данное ведомство, там никто писать не будет. При этом следует заметить, что, конечно, и раньше, до запрещения, все дело было в известиях о стоянке, о приходе судов, а отнюдь не в каких-либо обличениях непорядков во флоте и т. Об этом и думать никто из редакторов не смел. Иногда, даже трудно уразуметь, почему те или иные известия казались полиции неблагонамеренными.

Нельзя было писать, что в Риме большая смертность, что возле Неаполя водятся разбойники [] и т. Департаментские журналы, руководимые префектами, и полуофициальные издания разрешались по одному на департамент, по представлению подлежащего префекта, и не входили в число тех, которые были оставлены в живых декретом 27 нивоза []. Впрочем, в этом вопросе долго царила путаница: Префекты дрожали за себя, они твердо знали, что в случаях колебаний необходимо прежде всего закрыть газету, что за это из Парижа им будет воздана хвала, даже если закрытие было неосновательное.

Над префектами был министр внутренних дел, следивший за тем, как они следят за прессой, за министром внутренних дел следил министр полиции, за министром полиции следил император. У Наполеона были осведомители помимо Фуше, и, например, воюя в восточной Пруссии, император узнал, что некоторые литераторы осмелились пообедать у опальной госпожи Сталь.

Император сурово пишет об этом министру полиции, грозя ему, что он поручит отныне госпожу Сталь заботам жандармерии []. Наполеон знал о глухой ведомственной вражде между министерством полиции и жандармерией, подчиненной военному министру. Дело в том, что госпожа Сталь, получившая временно разрешение побывать в Париже, очень хотела там остаться, и Фуше не прочь был ей посодействовать, но неофициальные соглядатаи осведомляли императора непрерывно обо всем.

Она мне пишет, что купила землю в долине Монморанси, и заключает отсюда, что может остаться в Париже. Я вам повторяю, что оставлять ей эту надежду — значит только напрасно мучить эту женщину. Вообще ссылок со стороны того или иного притесняемого автора на конституцию Фуше не допускал. Этот же министр, судя по всему образу его действий, был вообще склонен скорее перечислять предметы, которых разрешено касаться, оставляя все прочее под запретом.

Полиция при Наполеоне не только следила за газетами, она управляла ими, она прекрасно была осведомлена обо всем, что делается и говорится в литературных кругах, и охотно вмешивалась во все интриги. Например, я нашел среди бумаг министерства полиции один курьезный факт, который до сих пор оставался, кажется, неизвестным никому из бесчисленных авторов, писавших о Шатобриане. Этот памфлет был казенного происхождения и написан был, как явствует из бумаг полиции, по поручению главного директора по делам печати Поммереля одним из чиновников этого ведомства.

Как же поправить дело? И газеты беспрекословно и немедленно исполняли эти поручения. Трудно даже себе представить, пока не столкнешься в документах с конкретными фактами, до какой придирчивости, до какого мелочного вмешательства доходила полиция в своем управлении прессой.

Дело было затруднительное, и вот в чем оно состояло. Газеты, запуганные правительством, наперерыв расхваливали до небес все, что только появлялось на подмостках казенного театра. И пьесы были бесподобны, и актеры выше всяких похвал. Министр полиции решил, что и эта крайность имеет свои неудобства, и приказал своему чиновнику изъявить неудовольствие его превосходительства по поводу слишком большой снисходительности критики.

Все сведения, доходящие до его превосходительства, свидетельствуют о том, что театральное искусство начинает падать с каждым днем все более. Словом, критика нужна для блага дела, для лучшей постановки театрального искусства. А потому впредь — быть в газетах беспристрастными []. Вот главный директор по делам печати генерал Поммерель в затруднении: Труд этот трактует об истории возникновения епископата в том духе, как это нужно правительству угнетавшему в этот момент папу.

А между тем журналисты, хотя и реферировали эту книгу, но ничего от себя не прибавляли, не хвалили ее, то есть поместили articles du rapport, и ни один не поместил compte rendu [] [].

На полях министром полиции начертано: При всей запуганности и всем подобострастии парижских газет, они считались все-таки слишком либеральными для провинции. В январе г. Та же участь постигла за то же преступление и майнцскую газету []. Строгий запрет перепечаток постоянно повторяется в письмах, отношениях, циркулярах []. Газеты в провинции постоянно закрывались в — гг. Циркуляром 18 фримера X года г. Издатели и авторы терялись в догадках относительно того, что именно считать запретным или опасным предметом печатного обсуждения.

Наполеону был представлен анонимный доклад о том, что газеты позволяют себе писать о самоубийствах, и что следовало бы воспретить им это делать. Одно анонимное рассуждение нашло себе живейший и сочувственный отклик в правительственных сферах. Но наполеоновское правительство редко довольствовалось лишь приказами отрицательного характера. Так вышло и тут. Префект должен был озаботиться еще и тем, чтобы вместо предосудительных известий о самоубийствах впредь печатались известия благонадежные.

Примеры добродетели одни только могут произвести действие, примеры отчаяния и безумия ведут к противоположному результату. В том же г. В высшей степени опасно было даже в почтительнейшем тоне не согласиться с официальным органом печати.

Нужно быть против папы, но бранить его с умеренностью: Писались суровые циркуляры, вроде того, который был разослан 27 июля г. Расширенный поиск Профессиональный поиск Заполните необходимые поля: Все поля Автор Заглавие Содержание. Или введите идентификатор документа: Справка о расширенном поиске. Поиск по определенным полям Чтобы сузить результаты поисковой выдачи, можно уточнить запрос, указав поля, по которым производить поиск.

Список полей представлен выше. По умолчанию используется оператор AND. Оператор AND означает, что документ должен соответствовать всем элементам в группе:

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress