Магия. Оккультизм. Христианство (Из книг, лекций и бесед) Протоиерей Александр Мень

У нас вы можете скачать книгу Магия. Оккультизм. Христианство (Из книг, лекций и бесед) Протоиерей Александр Мень в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Абрамова, сделанные им в — годах. Являясь комментариями наиболее актуальных аспектов учения Агни Йоги, эти записи в просто.. Религия и духовность , Эзотерика Язык: Читать Скачать книгу в форматах: Отзывы 0 В закладки Скачать Читать. Вечерние беседы с современным Буддой Автор: Религия и духовность, Самосовершенствование Год: Вечерние беседы с современным Буддой Ошо.

Древняя музыка в соснах Автор: Древняя музыка в соснах Ошо. Религия и духовность, Религия Год: Библейские сказания Священное Писание. Как воплотить в реальность любой сценарий жизни Автор: Тамара Шмидт Как создать для себя счастливую судьбу? Следы этого чувства мы находим у многих примитивных народов. Когда эвенки охотятся на медведя, они окружают его берлогу, произнося формулы "уговоров", и, когда медведь убит, долго извиняются перед ним и уверяют, что они не виноваты в его гибели.

У северных народов есть обычай, по которому после раздела туши тюленя какую-нибудь часть ее бросают в воду со словами: Охотники танцуют вокруг и поют: Камни скатились с горы и убили вас". Идея братства человека и животного нашла свое выражение в широко распространенных мифах, согласно которым предки людей имели смешанные человеко-звериные черты.

Индейцы верят, что эти существа могли легко менять свой облик. В подобных легендах прочно установилось понятие "животные-люди". По верованиям австралийцев, эти получеловеческие предки бродили по всей стране урабунна, совершая священные обряды, а впоследствии некоторые из них превратились в мужчин и женщин.

В этом мифе звучит как бы смутная догадка об общности происхождения животных и людей. В пещерах - местах обитания первобытных людей - обнаружено много странных рисунков. Они изображают невероятных чудовищ с ногами людей и мордами коз, с оленьими рогами и человеческим туловищем. Некоторые полагали, что это портреты загримированных колдунов. Но даже если согласиться с таким толкованием, то легко догадаться, что сам этот необычный костюм заклинателя ведет свое происхождение от мифа о человеко-зверях.

Кроме того, некоторые рисунки дают настолько фантастическое переплетение звериных и человеческих признаков, что трудно предполагать здесь какую-либо маскировку.

Очевидно, вера в зооморфных предков восходит еще к пещерным жителям. Эта вера оказала огромное влияние на общественный уклад древних людей. Она объясняет возникновение такого своеобразного явления, как тотемизм. Тотем - это, как правило, животное, которое считается предком и покровителем данного племени.

Тотемизм характерен почти для всех австралийских племен. В его основе лежит вера в то, что люди кровно связаны с миром животных, а данное племя - с определенным видом животного. Одна из важных черт тотемизма - это связь его с ощущением коллективности. Семья, племя сознают себя чем-то единым в самом глубоком смысле слова. Обостренный индивидуализм - детище цивилизации.

Первобытный человек еще не утерял ключа к тайне Единства человечества. Залогом этого единства является общий тотемический предок и дух-покровитель рода. Когда ребенок становится членом общины, то, по словам П. Гэсо, "в момент его посвящения открывается эта великая коллективная сила.

Он отказывается от своей индивидуальности, чтобы стать членом этой общины Некоторые ученые выдвигали гипотезу, что тотемы - это не что иное, как объекты охоты племени или животные, внушающие особый страх. Но это не соответствует действительности. Животные-тотемы - совсем не обязательно опасны и ценны для промысла. Источник тотемизма - вера в духовное единство с природой.

Он имел широкое распространение в различных частях света. Следы его обнаруживаются не только у примитивных племен Азии, Африки и Америки, но и у цивилизованных исторических народов. Запрет на убийство коровы в Индии, табу на свиней у израильтян и мусульман - отдаленные отголоски седой старины, когда эти животные были священными тотемами.

Кроме коллективного родового тотема существовали и тотемы индивидуальные. Связь человека с збранным духом-покровителем, которую мы находим в религии африканцев, эскимосов, индейцев, не менее древняя, чем групповой тотемизм. Постепенно групповые тотемы стали утрачивать свой звероподобный характер, превращаясь в духов-патронов племени или народа.

Он - лишь проявление особого мирочувствия, когда вся природа предстает перед человеком одушевленной. Сила "Маны" пронизывает ее повсюду, видимый мир есть тело невидимой Божественной Силы. Именно этот анимизм есть религиозная основа тотемизма. Что же поддерживало это мирочувствие в первобытном человеке?

Человек боялся ядовитых змей, хищных зверей, боялся поэтому темноты. Крики ночных птиц он относил за счет лесных духов. Но такое объяснение естественно в устах человека городской цивилизации. Наивно было бы думать, что люди, веками охотившиеся в лесах и тундрах, так плохо знали их жизнь, что легко принимали филина за лешего, а обезьяну за злого духа.

Всякий охотник чувствует себя в лесу как дома. Каждый след, каждый звук знакомы ему. Из поколения в поколение передавался опыт охотников. Их сведения о природе до сих пор во многом оставляют позади знания европейских ученых. И поэтому считать, что просто страх внушал древним людям веру в духовные существа, по крайней мере неосторожно.

Правда, в жизни первобытных людей страх имеет место. Но это реальный страх. Страх голода, неудачи в охоте, встречи с опасными животными. Разумеется, в суровых условиях Арктики или тропиков причин реального страха больше, чем в умеренных странах. И тем не менее мы не видим, чтобы обитатели этих стран были менее религиозны, чем эскимосы или африканцы. Следовательно, корни веры в духовный мир нужно искать в чем-то другом.

И этот "анимизм" они перенесли на природу. Но мы уже видели, что "философствующий дикарь" - это миф. Исследования мышления современных примитивных племен показали, что не рефлексия и не "философия" руководят первобытными людьми, а иррациональная интуиция. Они видят мир "полным духов" не потому, что размышляли о нем, а потому, что ощущали мистическую тайну в природе. Первобытный человек видел повсюду сокрытую одушевленность: Для него взаимодействие вещей в мире - это не только взаимодействие видимого, но в то же время - и более всего - взаимодействие невидимого.

В журчащем ручье, в пламени костра обитали духи, враждебные или добрые, а иногда и нейтральные. Стихии не казались ему чем-то бездушным. Невидимый мир не составлял для него какого-то изолированного плана бытия. Он был тут же, рядом, он подразумевался во всем. Для первобытного мышления существует только один мир. Всякая действительность мистична, как и всякое действие, следовательно, мистичным является и всякое восприятие".

Духи оказываются гениями-покровителями каждого клочка земли, имея в своей власти все явления природы, совершающиеся в данном месте, и все события в жизни людей, живущих в их пределах. Они наполняют весь мир, и нет в природе силы или предмета, начиная от моря до комка земли на поле, которые бы не имели своего божества.

Они охраняют холмы, рощи, реки, ключи, тропинки и хижины. Им известно каждое действие человека, все нужды и интересы местности, находящейся под их властью. Таким образом, не просто страх перед природой или неведение относительно голосов животных и птиц становятся источником веры в одухотворенность мира. Если такой страх и появлялся, то он был скорее результатом чувства этой одухотворенности. Не просто зверь, гора или дерево являлись причиной мистического страха человека, а то, как он воспринимал их.

Вступить в дружественный союз с духами леса, приобрести невидимых помощников и покровителей - вот что было жизненно важно. Один эскимос, приближаясь к ловушке, услышал тревожный крик ворона.

Он насторожился и не стал двигаться дальше. Это спасло ему жизнь. К ловушке подошел гигантский медведь, который растерзал попавшегося в нее ворона.

После того как зверь удалился, охотник подобрал останки птицы и, зашив их в мешочек, превратил в амулет. Он был уверен, что дух ворона стал его защитником. Конечно, во всем этом немало бессмыслицы и невежества, но глубинная основа первобытного мироощущения заслуживает самого серьезного подхода и отношения. Если мы утратили способность видеть скрытую жизнь природы, то это еще не означает неправоту наших предков, а говорит лишь об ослаблении в нас древней интуиции.

Особое отношение было у первобытных людей к душам умерших. Если даже в наш скептический век оккультные феномены вызывают все меньше и меньше насмешек, то легко представить себе, какое впечатление могли произвести они на людей доисторических времен. Они убеждались, что иные духи умерших превращаются в бродячие тени, которые вселяют ужас.

Для того чтобы предотвратить это, применялись самые разнообразные меры предосторожности. Тела покойников связывали, над ними произносили заклятия, а если это не помогало, их извлекали из земли и пронзали копьями, чтобы они перестали тревожить живых. Сейчас трудно установить, как понимали древние люди отношение душ умерших к стихийным духам. Скорее всего они в какой-то степени отождествлялись. Полагали, что после смерти душа становится членом таинственного синклита окружающей человека природы.

Даже и сейчас в нас подсознательно живет чувство, что умершие обретают какое-то высшее знание и могущество. Смерть накладывает отпечаток величия даже на ничтожных людей. И естественно, что души прародителей, великих вождей и шаманов древности оказались объектами особого поклонения. Они становились высшими покровителями рода наряду с тотемным предком, порой вытесняя его.

Заключалась ли она в поклонении силам природы или в поклонении душам умерших? Правильнее будет сказать, что ни один из этих элементов не занимал в ней господствующего положения. Религия современных примитивных народов содержит в себе в равной степени то и другое.

Поэтому наиболее точным будет здесь определение Вл. Соловьева, данное в его исследовании о первобытном язычестве. Эту веру, в которой природа признавалась оживотворенной, в которой чтили тотемных покровителей и предков, в которой был и культ умерших, он назвал смутным пандемонизмом.

Этот пандемонизм отодвигает на задний план не только Божество, но и саму Богиню-Мать. Торжествует принцип плюрализма, согласно которому все и всюду имеет свое особое духовное начало. Это воззрение распространяется буквально на весь видимый мир. По представлению австралийских аборигенов, "вся та часть вселенной, которая представляет интерес для человека, объясняется существованием различных душ: Это значит, что между духами и определенной формой их воплощения нет прочной связи. Духи могут символизироваться как предметами, сделанными рукой человека, так и естественными видами" А.

Здесь - корни того странного, на первый взгляд, верования, которое получило в науке название фетишизма. Фетиши, то есть Священные предметы, сопровождают всю жизнь первобытного человека. Это может быть и камень, и зуб животного, и даже череп родственника.

В них обитают духи, и человек, обладающий фетишем, заручается их поддержкой. Как и тотемизм, вера в фетиши не есть какая-то особая религия, как думали некоторые исследователи.

Шмидт, - что фетишизм сам по себе нигде не существует, и поэтому нет никаких этнологических оснований помещать его в качестве самостоятельной ступени в самом начале религии". Многие ученые сомневаются в правомерности даже самого термина "фетишизм". То, что неодушевленному предмету придается сакральное значение, вытекает из общей веры в одушевленность мира, в то, что "Мана" может распределяться в мире неравномерно, что один предмет может иметь больше силы, а другой меньше.

Очень часто фетишизм связан с верой в тотемы; священными предметами оказываются эмблемы духа-покровителя. В Австралии такими родовыми святынями являются чуринги. Это обычные каменные или деревянные дощечки, расписанные символическими знаками.

Чуринги хранятся в особых местах, сокрытых от непосвященных. Время от времени старейшины осматривают их. На фотографиях, которые удалось снять некоторым исследователям, мы видим бородатых вождей, которые с глубокой серьезностью и с выражением сознания значительности момента созерцают чуринги.

Ведь в этих дощечках заключены тайные силы, которые управляют племенем и охраняют его. Чуринга - это живое существо.

Чуринга интимно связана с предком, она испытывает чувства, подобно нам: Иногда какой-нибудь фетиш приобретает значение талисмана. Он противопоставляет силе - силу, вредоносному влиянию - свое, защитное.

Вера в значение таких амулетов проходит через все века человеческой истории. Известный русский путешественник С. Крашенинников рассказывает о том, как некий коряк приобрел себе фетиш-жену. Он нашел на реке камень, и когда взял его в руки, "то камень на него, как будто человек, дунул". Он испугался и бросил камень. После этого он заболел и, решив, что болезнь связана с его поступком, стал искать камень. Скоро он нашел его, но на другом месте. Он взял камень себе в дом, сделал ему платье и считал своей женой.

Иногда человек убеждается, что фетиш бесполезен. Тогда обманувшему его предмету приходится претерпеть наказание. Его бьют, истязают или просто выбрасывают. Постепенно фетиши приобретают человекоподобный облик. На них грубо намечают черты человека - предка или духа. Такие фигурки особенно характерны для африканских народов. Это прототипы будущих идолов. У северных индейцев мы видим превращение тотемного знака сначала в идола, а затем в геральдический символ племени.

В лесах Америки до сих пор стоят эти изумительные по красоте изваяния. Тотемные столбы индейцев являются подлинными шедеврами мирового искусства. Их фантастические узоры, причудливо переплетаясь, создают жуткие и манящие образы родовых духов. Человеческие маски громоздятся на звериные тела, крылья птиц соседствуют с извивающимися хвостами легендарных чудовищ. И все это играет яркими красками. В развитом язычестве божество или демон уже не отождествляется с самим изображением. Считают, что оно лишь носит в себе часть силы первообраза.

Но элемент фетишизации сохраняется долго, и еще в древневосточных и античных культах мы находим следы того представления, что бог обитает внутри своего кумира. Но мы крайне обеднили бы понятие о первобытной религии, если бы стали утверждать, что попытка установить контакт с духовным миром ограничивалась талисманами, фетишами или тотемными изображениями. Существовал и мистический путь общения с духами, который и составляет главный непреходящий интерес в первобытной религии.

Соловьев, - соответствует так называемое шаманство в области религиозного культа". Нужно думать, что с течением веков духовная интуиция у первобытных людей ослабевала. И поэтому из их среды стали выделяться люди, обладающие особой мистической и оккультной одаренностью. На них была возложена миссия посредников между человеческим родом и окружающим его миром демонов и духов.

Яков Беме Всякая религия складывается из трех основных элементов: Первый элемент обращен к интеллекту человека, второй - к его волевым устремлениям, а третий - к его эмоциональной сфере и интуиции. Причем этот последний является основополагающим. Поэтому-то культ, в какую бы он форму ни облекался, играет в религии такую важную роль. Разумеется, под словом "культ" мы здесь должны понимать нечто очень широкое. Даже в тех религиях, где внешние их выражения сведены к минимуму, все же какой-то "культ" существует.

Человеку свойственно связывать свои внутренние переживания с какими-то действиями, во что-то их "облекать". Отсюда и слово "обряд" от "облечь", "обрядить". В общении между собой люди никогда не могут избежать хотя бы самой простой формы обряда. Обряд помогает не только человеческим контактам, но и нашей устремленности к Высшему. Метафизическая катастрофа, которая оторвала человечество от полноты непосредственного созерцания Бога, привела к оскудению духовной интуиции.

Поэтому, стремясь обрести утерянное, люди стали искать способы вернуться к прежнему состоянию. Одним из таких способов стало искусственное вызывание экстаза при помощи плясок, ритмичной музыки, массовых радений.

Это была попытка как бы приступом овладеть крепостью духа. В восторженном опьянении, которое вызывали коллективные ритуалы, люди кружились в такт ударам первобытных барабанов; все обыденное переставало существовать, казалось, что душа летит далеко и освобождается от гнетущих пут.

По существу, это была попытка механическим путем обрести духовную свободу и могущество. Но в этой попытке, при всей ее надрывности, трогательна та сила неутомимой жажды высшего, которая не давала человеку погрязнуть в беспросветном, полуживотном состоянии.

Пожалуй, и эпидемия исступленных танцев в наши дни тоже есть, пусть уродливое, отражение духовной неудовлетворенности и стремления вырваться за пределы обыденности. Массовые радения принадлежат глубочайшей древности, и у нынешних примитивных народов от них остались лишь некоторые следы. У большинства же "диких" народов мы застаем уже следующую стадию развития - шаманизм. Здесь на первое место выступают избранники, те, кто пытается проложить путь к сверхчеловеческим силам.

Ясновидцы, мистики, прорицатели хранят и совершенствуют "архаическую технику экстаза". На этом этапе духовной истории утверждается вера в то, что высшими тайнами, по словам В. Михайловского, "обладают люди, исключительно одаренные по своей организации, являющиеся посредниками между своими соплеменниками и этими загадочными силами".

Хотя слово "шаман" сибирского происхождения, оно прилагается обычно как обобщающая категория ко всем духовидцам и экстатикам, какое бы местное название они ни носили.

Сейчас невозможно установить, где впервые зародился шаманизм. Очевидно, он возник независимо у разных народов. Зачатки его восходят, вероятно, к очень ранним временам, и постепенно он становится явлением повсеместным. В последнее время это интереснейшее явление доисторической религии исчезает быстрее других живых следов прошлого.

Шаманы Северо-Восточной Азии вынуждены были отступить перед натиском бурных общественных и политических изменений в Сибири, око-юму негритосов и их африканские собратья почти вымерли под влиянием европейской цивилизации. Колонисты, как правило, грубо попирали древние священные традиции туземных культур. Однако среди многих туземных народов шаманы и заклинатели еще существуют и пользуются прежним влиянием.

Сведения о них, а также данные об уже исчезнувших шаманах дают возможность в какой-то степени восстановить картину этой древней попытки проникнуть за завесу бытия. Существует немало гипотез о возникновении и характере шаманства. Одни считают его древнейшей религией, другие связывают с магией, третьи видят в нем очень позднее явление религиозной истории. Выдвигается предположение, что шаманизм обязан своим возникновением психическим болезням. Истерия и эпилептические припадки больных людей вызывали суеверное благоговение, и таким образом шаманизм якобы оказывается своеобразным "культом сумасшествия".

Но такая трактовка является односторонней. Не подлежит сомнению, что в шаманизме действительно было много патологических элементов, но одним этим объяснить его универсальное распространение и влияние на культуру невозможно. Туземцы действительно боятся душевнобольных, но, как правило, они их не "почитают", а убивают. Не говоря о том, что они становятся опасны, в них видят одержимых демонами и стараются от них избавиться. Кроме того, если бы речь шла только о заболеваниях, то теряла бы всякий смысл "архаическая техника экстаза", не нужны были бы те методы, которыми человек вызывает в себе состояние сосредоточения, транса и каталепсии.

Теперь установлено, что современные люди, обладающие телепатическими способностями, и индийские йоги могут произвольно вызывать в себе эти особые состояния, и при этом психика их вполне нормальна. Против этого свидетельствует тот факт, что шаманы часто существуют наряду с развитой религией и жречеством. Шаманизм известен и параллельно с тотемическими представлениями, и с первобытным монотеизмом, и с религией Богини-Матери и продолжает существовать в историческую эпоху наряду с самыми различными религиями Запада и Востока.

Харузина справедливо утверждает, что "шаманство не есть стадия религиозной мысли; оно не есть религиозная система, предполагающая комплекс религиозных представлений. Шаманство есть только одно проявление религиозных верований народа, нередко уже очень сложных, покоящихся иногда на политеистических воззрениях".

В шаманстве сохраняется, в качестве пережитка, представление о Всеобщем Божественном Отце, но главным образом его мистическое восприятие обращено к Великой Матери, душе мира и к многообразным низшим духовным существам. Это те силы, существование которых очевидно для ясновидческого зрения, о которых постоянно говорят Беме, Сведенборг, Штейнер, оккультисты и мистики.

Субъективная эмоциональная сторона шаманизма нередко характеризуется ощущением великой космической радости причастия к мировой Душе, которое мы позднее находим в греческом дионисизме.

Объективно за религиозным опытом шамана стоят, скорее всего, скрытые носители одухотворенности мироздания из сферы трансфизического бытия. О том, что мироощущение и мистика шаманизма не есть плод лишь болезни и заблуждений, красноречиво свидетельствует его практическая значимость в жизни туземных народов на протяжении веков. Он безошибочно указывает, где найти в тайге пропавшего оленя, куда нужно отправиться для того, чтобы иметь успех в охоте.

Для того чтобы показать роль шамана в жизни первобытного общества, приведем факт, имевший место в Центральной Африке и сообщенный одним молодым врачом, жившим в тропиках и близко наблюдавшим быт "дикарей". В племени гола было совершено несколько убийств, виновника которых обнаружить не удалось.

Когда были исчерпаны все обычные методы розыска, вождь племени Бойма-Куи обратился к так называемому "Большому таинству Прута". Все жители деревни сошлись на поляне перед хижиной собраний, куда привели женщину-заклинательницу.

Большие пронзительные глаза были запрятаны в глубокие глазницы. Расставив ноги, она опустила перед собой наклонно к земле длинный прут. Направо и налево от нее присели на корточках две другие женщины. Перед ней молча и неподвижно застыли четверо мужчин и одна женщина - родственники убитого. По знаку Бойма-Куи одна из сидящих женщин начала медленно и ритмично постукивать маленькой палочкой по пруту колдуньи. Мертвая тишина на площади производила непривычное для этих мест тягостное впечатление.

Негритянка непрерывно смотрела на свой прут, зажатый в неподвижно вытянутых руках. Темп ударов палочкой по пруту все усиливался. Руки и тело колдуньи как бы окостенели. Она закатила глаза и начала в такт бить прутом по земле.

Дикие судороги свели сильное тело женщины, она упала на бок и покатилась по земле, продолжая бить прутом в тяжелом гипнотическом трансе. Окружающие в страхе отпрянули назад Словно ожидавшая этого момента ведьма полупрыжком настигла сидевшую рядом с четырьмя мужчинами женщину и, словно обезумев от жестокости, начала наносить ей неистовые удары прутом, пока бедная жертва с криком не упала на землю, а мужчины, как от змеи, не отскочили от нее в сторону".

Это странное "следствие", несмотря на всю его дикость в глазах европейца, привело, однако, к положительному результату. Обвиненная призналась, и благодаря ей удалось разоблачить и других участников преступления.

В этом эпизоде легко увидеть проявление телепатических способностей заклинателя. Разумеется, как и в любом подобном явлении, в шаманизме было немало шарлатанства и фокусничества. Но ведь подобные обманы имели место и в парапсихологии. Они не могут служить опровержением действительных способностей шамана. Об удивительных психических силах шаманов было написано много.

Самые непредубежденные исследователи приводят многочисленные личные наблюдения из этой области. Вот что рассказывает этнограф В. Богораз - убежденный позитивист - о своей встрече с шаманом на одном из островов Аляски. В сущности, остался один шаман, Ассунарак, потомок старого шаманского рода, глубокий старик. После многих отнекиваний он показал мне несколько образчиков своего искусства Он предложил мне набросить на его голые плечи концы большого красного американского одеяла.

Руки шамана были скрещены на груди, но одеяло каким-то чудом прильнуло к его спине. Я крепко держал одеяло за два свободных конца. Одеяло натянулось и потянуло меня за собой. Я уперся ногами в нижнюю поперечину, скреплявшую остов шатра.

И вот, о диво, весь шатер начал вставать дыбом. Справа и слева блеснула луна. Груда посуды, лежавшая в углу на шкурах, со звоном рассыпалась. Наконец и ушат с тающим снегом и водой опрокинулся и пролился.

Тогда, устрашенный, я выпустил концы одеяла. Старик немедленно уполз из шатра, как змея, и крикнул мне оттуда с торжеством: Токарев, - утверждали всерьез, что видели и ощущали наяву все, о чем говорил шаман". Ненцы самоеды нередко присутствуют при "таинственном действии кудесника, напоминающем спиритические сеансы.

Заклинатель велит присутствующим связать ему руки и ноги, закрыть ставни и призывает подвластных духов. В темной юрте слышатся всевозможные голоса и звуки. Когда весь шум оканчивается, отворяется дверь юрты - и шаман входит со двора, не связанный ни по рукам, ни по ногам" В. Об одном странном случае подобного рода сообщает американский биолог Ф.

Моуэт, долго живший среди вымирающего эскимосского племени ихалюмтов. Внезапно наша хижина сильно затряслась примерно так же, как трясет в зубах крысу злая собака. Мы вскочили и выбежали за дверь, уверенные, что произошло землетрясение. Однако на берегу реки ничего подозрительного мы не заметили. Небольшое стадо оленей мирно отдыхало на противоположном берегу. Сентябрьский день был тих и навевал дремоту. Сбитые с толку и несколько обеспокоенные, мы вернулись к прерванному чаепитию.

Едва мы уселись, как хижина снова затряслась. Жестяные кружки упали со стола, заткнутые за стропила распялки с шумом полетели на пол.

Встревоженные не на шутку, мы опять выскочили из хижины и опять не обнаружили ничего, что бы объяснило неожиданное сотрясение хижины". Изумленные путешественники побежали к палаткам эскимосов, но те ничего не знали и ничего не заметили. А один из них посоветовал сходить к шаману Какуми. Похоже, это дело рук дьявола". Он пролетел здесь, и я заметил, как задрожал воздух, и понял, что он совсем близко Так, жители острова Фиджи во время священного танца без всякого вреда ходят по камням, раскаленным добела.

У бушменов пустыни Калахари известно убийство при помощи одного внушения. Гэсо, рассказывая о своей жизни среди африканского племени тома, приводит такой случай. Когда он со своими товарищами отдыхал в хижине, их поразили необычные звуки. Их слышали все трое. Рядом с ними спал шаман Вуане. С пронзительным скрипом открывается дверь. На пороге стоит Вуане в коротком бубу, в коротких штанах и с непокрытой головой.

Но ведь он - у моих ног, на своей циновке. Он лежит на боку, повернувшись ко мне спиной. Я вижу его бритый затылок. Между нами на земле стоит лампа, горящая тускло, как ночник.

Я не смею пошевелиться и, затаив дыхание, смотрю на Вуане. Он какое-то мгновение колеблется, наклоняется, проходит под гамаками Тони и Вериля и медленно укладывается в самого себя.

Вся эта сцена разыгрывается за несколько секунд". Трое французов оказались очевидцами странного явления. Вериль, единственный из всех нас разбирающийся в спиритизме, оказался в это время единственным, кто безмятежно спал. Он находит это сверъестественное приключение почти банальным".

Действительно, перед нами характерный случай феномена, известного как "произвольный выход в астрал". Если даже среди европейцев, в значительной степени утративших древние способности человека, известны многообразные парапсихические явления, то тем более вероятно встретить их у туземцев. Именно эти способности, в связи с верой в духовный мир, и составляют реальную основу шаманизма.

Эдуард Тэйлор с наивным высокомерием человека XIX века спрашивал: Но в таком случае не есть ли то, чем мы обычно хвалимся и что называем новым просвещением, - не есть ли это на самом деле упадок знаний?

Между тем его убежденность в высшей и абсолютной ценности "нового просвещения" есть лишь плод его собственной веры в Прогресс, веры, которая теперь уже не кажется столь незыблемой. Конечно, у "дикаря" нет паровой машины, нет тем более атомного двигателя, но являются ли эти достижения "нового просвещения" результатом духовного прогресса? Не теряет ли человек вместе с цивилизацией многие свои древние духовные способности?

Идея регресса казалась Тэйлору немыслимой, но мы теперь хорошо знаем, что рост материальной цивилизации вовсе не обязательно способствует духовному росту и тем более не является условием для него. Цивилизацияы как бы говорит устами Великого инквизитора: Разумеется, сам по себе рост материальной цивилизации не есть зло. Он становится злом, когда вытесняет духовные ценности. А этот соблазн человек почти никогда не в силах преодолеть. Одним словом, я здесь не защищаю первобытного образа жизни, а только хочу сказать, что наличие ракет и холодильников не дает права "цивилизованному" человеку считать себя духовно выше всех тех, кто был лишен этих благ технического века.

Ведь не нужно забывать, что шаманизм нередко служил житейским целям. Если бы эвенкам или индейцам слишком часто приходилось разочаровываться в реальном могуществе и духовной силе шаманов, то шаманство давно бы исчезло. Между тем еще в XIX и XX веках оно было настолько жизнеспособно, что оказывало энергичное сопротивление напору буддизма, христианства и коммунизма. Следует заметить, что неудача для шаманов - настоящая трагедия.

Она не только роняет авторитет, но приводит часто к его полному падению или даже изгнанию. Он считается ответственным за неудачу, и его обвиняют в злонамеренности.

Особенно это относится к тем шаманам, которые берутся лечить людей. Далеко не все шаманы занимаются этим, хотя нередко один человек совмещает в своем лице и прорицателя, и медиума, и врача-знахаря. Не нужно, впрочем, думать, что шаманское "лечение" - чистое суеверие. Очень часто оно дает удивительные результаты. Эта процедура описывается во многих исследованиях и имеет общие черты у всех народов.

Она сводится к тому, что заклинатель поет гимны и делает вид, что высасывает болезнь. И здесь проявляется могущественная сила внушения. Впрочем, нередко шаманы отказываются лечить физические недуги. Так, в Якутии специальными "шаманскими болезнями" считают нервные. Именно их в первую очередь берутся излечивать заклинатели. В антирелигиозной литературе очень часто приходится сталкиваться с утверждением, что шаманы "грабили и разоряли народ", что они бессовестно эксплуатировали невежественных людей и обирали их как только можно.

А между тем в шаманской древней присяге есть такие слова: Такой благородный принцип сделал бы честь любому современному медику. Напомним, что шаманы, применяя свои способы лечения, никогда не отрицали значения европейских лекарств.

Им может стать не каждый. У северных народов существует поверье, что тотемические духи-предки избирают себе в качестве медиумов либо потомков шаманов, либо особо полюбившихся им людей. Таким образом, решение стать шаманом исходит в первую очередь не от человека. Сами духи призывают его на служение. Расмуссен так рассказывает о мистическом призвании его друга шамана Игьюгарьюка: Странные существа говорили с ним во сне, и, когда он пробуждался, сновидения стояли перед ним, как живые".

Тогда сородичи поняли, что он одарен особой восприимчивостью к воздействиям нездешних сил, и было решено, что он призван стать шаманом. Будущий заклинатель всеми силами противился своему мистическому дару, тщетно пытаясь освободиться от него.

У большинства медиумов-шаманов подобное сопротивление приводит к ужасным галлюцинациям, припадкам, и тягостное состояние длится до тех пор, пока избранный не изъявит согласия на общение с духами. В противном случае дело кончается тяжким заболеванием. А якутский шаман, который под влиянием миссионера перестал вызывать духов, жаловался русскому исследователю Анисимову: Готовясь к своему служению, будущий шаман удаляется далеко от стойбища.

Его оставляют надолго в пещере или в шалаше одного без пищи и питья. В эти дни он должен сосредоточиться на мысли о Великом Духе и своем духе-покровителе. Только нужда и страдания могут открыть уму человека то, что скрыто от других". Через несколько дней посвященному дают немного пищи, а потом испытание снова продолжается. Но он все время думал о Великом Духе, стараясь гнать от себя мысли о людях и повседневных событиях.

И лишь под конец явился к нему дух-пособник в образе женщины. Явилась она, когда он спал, и ему чудилось, что она носится над ним Совершенно так же происходит посвящение в шаманы и у других народов. У австралийцев, например, "ирунштариния", дух-покровитель, являясь избраннику, вынимает внутренние органы у посвящаемого и заменяет другими. Человек чувствует полное перерождение всего своего тела и духа. Невольно вспоминается библейский пророк, воспетый Пушкиным, который пережил такое же перевоплощение.

Здесь речь идет не о метафоре, а о подлинном потрясении, которое испытывает все существо человека. Таким образом, применяя определенные искусственные приемы, шаман достигает того, что к нему возвращается крупица древнего ясновидения.

Но это ясновидение не проникает дальше низшего мира стихийных духов. В момент призывания невидимых сил заклинатель должен отрешиться от своей повседневной жизни, иметь определенную символическую одежду, головные украшения, жезл или бубен. Последний играет более важную роль, чем думают некоторые исследователи.

Не случайно во многих странах его считают обязательным атрибутом шамана. Изготовление его связано с особым ритуалом, части его имеют символическое значение. Североамериканские индейцы на бубнах рисуют красной краской тотемических предков-животных; эвенки делают изображения духов. Бубен - это не просто музыкальный инструмент. Он выполняет роль своеобразного медиумического орудия, привлекающего духов. Вызывание духов, камлание, происходит чаще всего в особых, специально для этого оборудованных помещениях.

Но иногда оно совершается на открытом воздухе. Во время камлания шаман прибегает к музыке как к средству, которое заставляет сердце человека трепетать и биться в унисон с незримыми стихийными силами. Эта музыка нередко производит огромное впечатление даже на европейца. Так, по свидетельству Гэсо, звуки священной мелодии племени тома, которую не должны слышать непосвященные, - это "какие-то вздохи допотопных чудовищ, нечеловеческая музыка первых веков существования земли, рождающая в душе невыразимую тоску".

В пении сибирских шаманов порой звучат слова не известного никому языка, который непонятен и самому шаману. Иногда гимн превращается в призывание и заклятие. Музыка камлания, рассказывает В. Серошевский, очевидец, "вначале нежная, неуловимая и произвольная, как шум приближающейся бури, все растет и крепнет; по ней зигзагами, точно молнии, пробегают дикие окрики: Все те, кто летает высоко над землей, ближе к небу, видимо, обеспокоены ожидаемым появлением, наполняя юрту своим жалобным криком.

Музыка растет и достигает апогея, удары по барабану, частые, сильные, сливаются в один непрерывный, все возрастающий гул: Камлание часто сопровождается танцем, который заканчивается тем, что шаман приходит в состояние транса. Каталептическое состояние, которое охватывает шамана, он сам толкует мистически.

Он утверждает, что во время транса он поднимается или опускается в запредельные сферы и беседует с духами. Он возвращается оттуда, окруженный сонмом загадочных существ, которые наполняют его жилище. Приходя в себя, заклинатель поет древние песни, в которых выражается радость слияния с силами бытия, с миром духов. Это чувство передается всем присутствующим.

Они поднимали руки и отбрасывали прочь всякую злобу и ложь" К. Но далеко не всегда возвращение было столь мирным. Моуэт, - происходит иной раз чрезвычайно бурно. Он вскакивает на ноги, одержимый совершенно необъяснимой физической силой. В этот момент полдюжины человек не могли удержать его; он может прорваться сквозь стенку палатки и исчезнуть в темноте, а затем вернуться окровавленным и в последней степени изможденным.

Шаману, выходящему из транса, случается нанести себе телесное повреждение, которое было бы роковым для обыкновенного человека. Однако у шамана такие раны всегда заживают". Транс фиджийского шамана сопровождается стонами, вздутием вен. Эта одержимость часто сопровождается нервными припадками или некоторыми видами истерии, но от этого далеко до вывода, что всякий транс доисторических мистиков - только патология.

Не являются ли нередко болезненные процессы в душе стимулом для проявления некоторых высших способностей человека? Следует с большой осторожностью судить о шаманизме, ибо в нем, как и в других родственных явлениях, патология нередко соседствует с гениальностью и подлинным созерцанием незримого.

Шаманизму изначала была присуща двойственность. С одной стороны, "доисторические мистики" были предтечами носителей свободного религиозного вдохновения исторических времен. Все пророки, харизматики, все духовно-творческие зачинатели нового психологически, субъективно принадлежали тому потоку религиозной жизни, который начинается с экстатиков каменного века.

То, что веками воспитывалось в мистике Индии, что нашло завершение в орфизме и неоплатонизме, имеет корень в этой высшей одухотворенной стороне шаманизма. Семитическое пророчество, бывшее естественной почвой, на которой вырос библейский профетизм, также коренится в нем. Шаманизм сопротивлялся угасанию духовных сил в человеке, тренировал его "внутреннее зрение", совершенствовал методы экстаза и созерцания. Таинственный невидимый мир открывался в нем не только через "предание" и миф, но был "дан в непосредственном опыте" Л.

С шаманами в мир вступают первые религиозные вожди. Харузина, чрезвычайно сильна в шаманстве". А следовательно, здесь мы имеем дело с начальной стадией личного религиозного чувства и призвания. Духовидцы были живыми свидетелями иной реальности, которая обычно недоступна человеку. Михайловский так описывает эвенкийского шамана из Туруханского края: Бледный, истомленный, с острым проницательным взглядом, человек этот производил странное впечатление".

Расмуссен не напрасно называл шаманов "искателями правды". Они были носителями наиболее заветных верований и духовных ценностей своего народа. Они нередко были и его наставниками в добре. Элькин свидетельствует, что после "посвящения" знахари-ясновидцы "остаются под глубоким впечатлением своих духовных преимуществ" и это укрепляет в них чувство нравственной ответственности.

Среди знахарей могут попасться и шарлатаны, как это отмечали первые исследователи, но то же самое можно сказать о любой профессии. Однако тот, кто прошел через обрядовые и духовные испытания, пережив смерть и "возвращение к жизни", должен руководствоваться в своем поведении высокими идеалами". Эта этика прорицателей тесно связана и с их ролью целителей.

Исследователь загадочного племени айну Дальний Восток писал: Разговор с шаманом всегда представляет интерес, так как он обладает живой фантазией, которая часто уносит его за пределы повседневной жизни. Кристофер Даусон особенно подчеркивает большую религиозно-социальную роль шаманства в истории.

Уважение, которым окружен провидец, по его мнению, есть первое проявление победы духа над силой. Он подчеркивает, что институт шаманства открывал пути для духовно одаренных личностей.

Все великие племенные движения в Северной Америке можно вывести из учения неких пророков, которые притязали на своего рода мессианское откровение. Такова была проповедь Текумсе и его брата "Пророка" - людей благородного характера и возвышенного образа мыслей". Однако в шаманизме есть и другая струя, которая в первобытных культурах проявлялась очеь сильно. Она обнаруживает разлом и раздвоение в мистическом сознании. Не случайно шаманизм называли "черной верой".

То, что мы знаем о шаманах различных стран и о характере их откровений, позволяет сделать вывод, что их "сверхъестественный опыт" если оставить в стороне обман и патологию был, очевидно, чаще всего опытом оккультным.

Темные демонические силы овалдевали человеком и через него оказывали пагубное влияние на религию и культуру. В шаманизме очень распространены явления, которые были известны в европейском темном оккультизме.

Нередко шаманский культ выливался прямо в преклонение перед злыми силами и демонами. Этому не приходится удивляться. Люди боялись злых духов и старались завлечь их на свою сторону. Зло обладало даже своеобразным очарованием, что было причиной многих страшных страниц религиозной истории древности. Кровавые ритуальные оргии в дебрях Африки, человеческие жертвоприношения в Мексике, ритуальный каннибализм - все это трудно признать результатом врожденной жестокости.

Эти чудовищные извращения коренились в глубинах мистического зла, которое встает на пути человеческих исканий как соблазн и испытание. Каннибализм, по словам Г. Честертона, "не первобытный и даже не зверский, то есть звериный обычай. Каннибализм искусственен и даже изыскан, как истинное "искусство для искусства". Люди едят людей совсем не потому, что не видят здесь ничего плохого.

Они прекрасно знают, что это ужасно, и поэтому едят". На демонические черты первобытных шаманских культов указывает одно любопытное якутское сказание, согласно которому первый Великий Шаман был противником Бога. Через весь шаманский мистицизм настойчиво проходит мысль о том, что духовный мир нужно подчинить человеку, заставить его служить себе. Эскимосские шаманы, например, в дни своей подготовки ждут духа-покровителя, чтобы вступить с ним в схватку и покорить его.

Камлание часть есть приказ духам явиться на зов повелителя. Здесь происходит извращение религиозного инстинкта, человек вновь и вновь стремится утвердить свою власть и волю над Высшим. Для этого он ищет и, как ему кажется, находит верные способы и пути.

Так зарождается магия, о которой речь будет в следующей главе. Итак, шаманизм - не простое суеверие, а одна из древних попыток человека прорваться к потерянному Эдему.

Но чаще всего эти попытки приводили его на скользкий путь оккультизма, и, стремясь овладеть миром низших духов, он сам оказывался в их власти. Наши боги - брахманы.

Индийская поговорка Когда мы говорим слово "магия", оно невольно ассоциируется у нас с чем-то таинственным, мистическим.

Кажется, что магия непременно принадлежит сфере "сверхъестественного". Но так происходит потому, что мы связываем магию с представлениями, сильно отличающимися от воззрений первобытного человека. Как мы видели, для него резкой границы между сверхъестественным и естественным не существовало.

Мир был един, и силы видимые переплетались в нем неразрывно в невидимыми. Пожалуй, дикари были кое в чем мудрее нас. В самом деле, многие из нас до сих пор считают, что если утром взошло солнце - это естественно, а если оказывается, что возможно установить контакт с сознанием умершего человека, - это уже нечто сверхъестественное.

Между тем в полном смысле слова сверхъестественным в мире ничего назвать нельзя. Одному плану бытия свойственны одни законы, другому - другие. Физики показали нам, что микромир сильно отличается от макромира и мегамира. Легко предположить, что и другие измерения Вселенной, трансфизические и духовные, будут иметь свои особые черты. Когда столкновение этих планов становится явным, происходит то, что называют чудом. Но оно не сверхъестественно в подлинном смысле слова.

Сверхъестественно лишь то Высшее Начало, которое действительно стоит над естеством, над творением. Не случайно поэтому Августин писал, что чудеса противоречат не природе, а известной нам природе.

Впрочем, не об этом сейчас речь. Нас интересуют в древней магии не столько соотношение планов бытия и законов мира, сколько субъективные, внутренние мотивы, которые руководили доисторическим магом. Зыбковца, "магией называют различные действия, цель которых - повлиять воображаемым сверхъестественным путем на окружающий мир".

В этом определении верно одно: Но отнюдь не всегда решающую роль играют в ней "сверхъестественные" способы. С того самого момента, как человека озарил свет сознания, он уловил наличие в мире причинных связей. И это же осмысление природной каузальности он применил в магии. Фрэзер, - мы обнаруживаем, что они сводятся к двум: Мы должны отметить, что эти принципы не носили какого-то мистического характера, а относились, по мнению дикарей, к обычной природной сфере, хотя в то же время они видели ее пронизанной сверхприродными существами.

Главной задачей магии было использовать открытые человеком закономерности для своих повседневных нужд и целей. Поэтому прежде всего магические операции относились к ней. Так называемая "промысловая магия" сохранилась и у современных отсталых народов. Папуасы Новой Гвинеи при охоте на морского зверя помещают в острие гарпуна маленькое жалящее насекомое для того, чтобы его свойства придали остроту гарпуну.

Колумбийские индейцы в те дни, когда долго нет рыбы, изготовляют чучело рыбы и бросают в реку. Считается, что это действие должно привести косяки к их берегам. Широко известен ритуал североамериканских индейцев, обычно предшествовавший охоте на бизонов. Этот ритуал состоит в пляске, которую исполняют охотники, вооруженные копьями и луками и одетые в шкуру бизона. Когда один из танцующих устает, он делает знак, и в него пускают притупленную стрелу.

Индейцы убеждены, что эта церемония должна привлечь бизона и охота будет удачной. Совершенно очевидно, что эти представления играли большую роль и в жизни пещерных жителей. В Средней Азии в ущелье Зараут-Сай до сих пор еще можно видеть доисторические рисунки, напоминающие индейский "бизоний танец". Там видны фигуры людей, одетых в длинные плащи; они танцуют вокруг быка, на которого направлены стрелы.

Очевидно, эти рисунки имели магическое значение и должны были помогать охотникам. То, что эти магические приемы были тесно связаны с обыкновенной охотничьей практикой, доказывает их сходство с некоторыми хитростями и приемами первобытных звероловов. В частности, маскировка использовалась индейцами для того, чтобы ближе подкрасться к животным. То же самое проделывали африканцы при охоте на страусов.

Замечая, что эта маскировка дает хорошие результаты, люди стали считать, что и сама по себе она может принести охотничий успех. Например, у меланезийцев до сих пор сохранилось обыкновение зарывать при посадке ямса особые камни, по форме напоминающие клубни ямса. Полагают, что это действие способствует росту ямса. У австралийцев известна церемония "интихиума", которая должна в начале сезона дождей содействовать размножению священных растений и животных. Существовали заговоры и заклятья, которые якобы служили для уничтожения вредителей.

Многочисленные обряды скотоводов всех стран также носят ярко выраженный магический характер. Широко распространено представление о том, что человек при помощи известных действий может повлиять на атмосферу. Так, знахарь из Центральной Африки предполагает, что, выливая особым образом на землю кувшин воды, он может вызвать дождь, а австралийцы думают достичь тех же результатов, создавая при помощи перьев шум, подобный шуму дождя; точно так же индейцы ожидают дождя от сделанного ими макета тучи.

Известны "средства" для вызывания засухи и для прекращения солнечного затмения. У индейцев навахо перед зимним солнцеворотом совершают особый магический обряд. Такие церемонии поражают своей внушительной красотой Участники церемонии появляются при этом празднично раскрашенными в белый цвет в честь солнца, с ниспадающими до плеч распущенными волосами. Этих актеров называют "странствующими солнцами".

В руках они держат изукрашенные перьями танцевальные палочки, танцуют они сомкнутой вереницей вокруг огня и стараются подпрыгнуть к огню как можно ближе При этом они подражают движению солнца, двигаясь с востока на запад и обратно" Ю. Очень часто они направлены на человека. Существуют бесчисленные виды "приворотных зелий" и амулетов, которые должны склонить к любви холодные сердца.

Индейцы, например, употребляют "снадобье" из волос девушки, которую хотят "околдовать". Магия заменяет и медицину, опять-таки исходя из воображаемой связи сходных между собой явлений. Характерен в этом отношении обряд "кувада", известный у разных народов.

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress