Коломбина, Пьеро, Арлекин... Любовь Блок - Александр Блок - Андрей Белый. Привал комедианта Игорь Та

У нас вы можете скачать книгу Коломбина, Пьеро, Арлекин... Любовь Блок - Александр Блок - Андрей Белый. Привал комедианта Игорь Та в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Для выхода нажмите Esc или. ID Аннотация Эта книга удивит и любознательного читателя, и искушенного блоковеда. Известный режиссер Игорь Талалаевский вполне в театральном ключе дает известную историю отношений Любови Блок, Александра Блока и Андрея Белого в изложении самих ее участников.

Используя письма и дневники героев, мемуары современников, он создал роман-коллаж, не уступающий внутренним напряжением лучшим образцам большого стиля. Нетрадиционный брак, дуэль, ребенок, рожденный от другого… А главное — поиск пристанища мятущейся души поэта, не познавшей Христа.

Популярные Беспамятство ,00 руб. Дорога жизни 90,00 руб. Откровения Божественной любви ,00 руб. Современная литература для детей: Репертуар для детских и юношеских театро Менделеева, актриса, историк балета.

ISBN Эта книга удивит и любознательного читателя, и искушенного блоковеда. Поцеловались братски во Христе. Я в ужасе за самозванство пустосвятости своей.

Она посмотрела и сказала: Если уйти с Борисом Николаевичем, что станет Саша делать. Борису Николаевичу я нужнее. Он без меня погибнуть может. С Борисом Николаевичем мы одно и то же думаем: Они не одно любят. Я любила Сашу всегда с некоторым страхом. В нем детскость была родна и в этом мы сблизились, но не было последнего сближения душ, понимания с полслова, половина души не сходилась с его половиной.

Я не могла дать ему настоящего покоя, мира. Все, что давала ему, давала уют житейский и он может быть вредный. Может, я убивала в нем его же творчество. Быть может, мы друг другу стали не нужны, а вредим друг другу. Бесноватые крестный остаться с Сашей. Тогда я замру по-прежнему и Боря тоже.

Так или иначе, идти к Вере, как скажете? Это не значит, что я Сашу не люблю, я его очень люблю и именно теперь, за последнее время, как это ни странно, но я люблю и Борю, чувствуя, что оставляю его.

Господи, спаси нас всех! Провожали когда Борю на вокзале в феврале, все прояснилось, и стало весело на душе и Саша повеселел. И Франц Феликсович и Александра Андреевна приуныли. Это было 7—8 числа, когда писала Александра Андреевна. Возможность осуществить любовь к двум, возможность осуществить именно в религии и притон в таком хаосе, что не пришлось бы покончить с жизнью!

Она не переставала рассуждать, уже решив. Облокотись, руки на столе и стол весь трясся. Саша, что с Сашей будет!

Старый священник забыл сказать. Потом все это как будто особое значение получает. Петербург Милый, я не понимаю, что значит — разлука с тобой. Ее нет, или я не вижу еще ее. Мне не грустно и не пусто. И почему я так радостно улыбалась, когда ты начал удаляться? Теперь мне хорошо — почему, не знаю. Напиши, что с тобой, как расстался со мной, понимаешь ли ты, что со мной. Люблю тебя, но ничего не понимаю.

Хочу знать, как ты. Милый… го марта Петербург Милый Боря, со мной странное: Знаю, что то, что было у нас с тобой — не даром. Но не знаю, люблю ли тебя; не мучаюсь этим. Ничем не мучаюсь; спокойно люблю Сашу, спокойно живу. Знаешь ли ты, что я тебя люблю и буду любить? Сейчас я была дома одна, приходил Евг. Я говорила с ним обо всем, мне было нужно все высказать, я ему доверяю, он очень честный.

Во сне же вот Любовь Дмитриевна говорит: Я удивлен, полушутя принимаю и говорю: Александр Блок это верно уже знал, не оттого ли он все за влюбленность говорил, чтоб отклонить это решение… 29 сентября Петербург Днем был у Александры Андреевны, заносил билет на Садко. Потом ужас, что рассказала: С свечками по Москве водили бы!

Я в Мюнхене… вдруг!.. Арлекин Люба — Белому. Петербург …Вы должны помнить, что я Вас посылала на смерть; мне легче это делать, чем давать свое согласие, явно или тайно, на поступки непорядочные. Помните, я всегда готова повторить, что уже сказала раз: Ее напечатание — поступок глубоко непорядочный: Ваше издевательство над Сашей. Написать в припадке отчаяния Вы могли все; но отдать печатать — поступок вполне сознательный, и Вы за него вполне ответственны. Вы знали, что делаете, и решились на это.

Даже не потребовали, какой бы то ни было ценой, Вашей повести обратно, вернувшись из Петербурга, с надеждой на будущее, зная, какое оно должно быть. Чем Вы искупите этот поступок? На основании чего Вы хотите заставить меня верить в новое будущее, в Вас обновленного? Зачем с первого шага такой провал в ненавистное мне время моей распущенности и Ваших безумий? Оправдайте себя — не словами, а делом, заставьте поверить словам о новом… 9 октября Петербург …Скажу Вам прямо — не вижу больше ничего общего у меня с Вами.

Ни Вы меня, ни я Вас не понимаем больше… Вы считаете возможным печатать стихи столь интимные, что когда-то и мне Вы показали их с трудом. Пусть так; не чувствую себя теперь скомпрометированной ничуть, так как существование Вашей книги будет вне сферы моей жизни… возобновление наших отношений дружественное еще не совсем невозможно, но в столь далеком будущем, что его не видно мне теперь.

Надо для этого, чтобы теперешний, распущенный, скорпионовский до хулиганства, Андрей Белый совершенно исчез и пришел кто-то новый… 16 октября Петербург …Я знаю, что во всем том ужасном, что происходило и еще происходит, виноваты мы все.

Я больше всех, потому что мне было дано больше всего устоев и твердости, и я больше всех предала себя черту или злу, все равно. Этим я страшно подорвала свое уважение к себе безмерное прежде и потому так мелка бываю теперь в моих стремлениях уничтожить все остатки наделанного зла. Еще раз хочу повторить Вам, в чем зло: Этим я загубила, может быть, даже навек, Вас и то настоящее, что было у нас родственного.

Балаганчик Бумажных Дам Люба. Мы не ломались, упаси Господь! Мы просто и искренне все в эту зиму жили не глубокими, основными, жизненными слоями души, а ее каким-то легким хмелем. Веригиной в ее воспоминаниях о Блоке… Веригина. Откристаллизовавшейся в Москве труппе во главе с Мейерхольдом суждено было сделать театр снова желанным и нужным для поэта. В некоторых воспоминаниях о Блоке говорится, что поэт бывал за кулисами, вращался в кругу актеров.

Многим это должно показаться случайным: На самом деле это было несколько не так. В театре Комиссаржевской создалась особая атмосфера, подходящая для поэта Блока. Я не заметила, когда вошел Блок, только после чтения я увидела его, стоявшего у стены рядом с женой, Любовью Дмитриевной, одетой в черное платье с белым воротничком.

Она была высокого роста, с нежным розовым тоном лица, золотыми волосами на прямой пробор, закрывающими уши. В ней чувствовалась настоящая русская женщина и еще в большей степени — героиня северных саг. Наружность Блока покорила всех.

Он был похож на германских поэтов — собирательное из Гете и Шиллера. В тот вечер, по примеру других поэтов, он читал стихи в знакомой нам манере, но с совершенно индивидуальными интонациями и особенным металлическим звуком голоса. В нем чувствовалась внутренняя сила и большая значительность. Балаганчик Бумажных Дам Блок приковал к себе общее внимание, хотя героем вечера должен был быть Ф. Сологуб, Сергей Городецкий делил успех с первым… В промежутках между декламацией и пением весело болтали группами, завязывались знакомства.

Мелькали женские улыбки, локоны, шарфы Вихреобразные движения Филипповой, скользящая походка Мунт, пылающие глаза Волоховой, усталые, пленительные движения Ивановой и, как горящий факел над всем,— сама Комиссаржевская; все эти женщины приветливо слушали, восхищались и восхищали, переносясь от одной группы писателей к другой. Они оба мне вспоминаются как-то нераздельно. Тут началось наше дружество.

И еще более неотразимое впечатление он произвел на нас. Поэт сидел за столом, голова его приходилась между двумя красными свечами. Лицо, не склоненное над рукописью, только опущенные глаза.

И думаю, что та радость, которую я испытывала при ощущении гармонии в существе поэта, охватывала и других присутствующих… После небольшого перерыва, во время которого обсуждалась прочитанная пьеса, автора и других поэтов попросили опять читать стихи.

Случилось это, вероятно, потому, что мы больше всех других хотели постоянно соприкасаться с миром Блока, относились ко всему, что было связано с ним, с наибольшим азартом… Поэтов и художников приглашали не только в гости, но и на генеральные репетиции. Потом мы уже небольшой компанией начали собираться, по субботам, у Веры Викторовны Ивановой… К нам в театр чаще других поэтов приходил Блок и каждый раз появлялся в нашей уборной.

Волохова, Мунт и я гримировались в общей уборной… Мы встречали его с неизменной приветливостью… Я угадала как-то сразу за плечом строгого поэта присутствие его веселого двойника, который мне стал так близок. Не знаю, когда и как это случилось, но очень скоро у нас установилось особое юмористическое отношение друг к другу… Глава XVI.

Петербург На днях была у Али на рождении Франца. Все равно, что там было, но когда все ушли, Аля сообщила мне нечто очень важное: Люба ведет себя выше всяких похвал: Все это вполне откровенно и весело делается, но Любе говорится, например, на ее предложение поехать за границу: Каково ей все это переносить при ее любви, гордости, самолюбии, после всех ее опьяняющих триумфов. Мне жаль ее до слез. Она присмирела, ласкова и доверчива с Алей и говорив: Если он и вернется к ней, то уж будет не то, та любовь, значит, уже исчезла.

Это, конечно, брак виноват и, кроме того, полное отсутствие буржуазных и семейных наклонностей у него. Она из верных женщин и при том его пленительность сильнее ее. Она всегда шокировала его известной вульгарностью, а он ведь как есть поэт, так всегда им и бывает со всем своим обликом. Пострадать ей, конечно, надо, но — боюсь я за нее. Ведь согнуться она не может, как бы не сломалась и не погибла.

Ведь годы самые страстные — всего труднее мириться. Боря потерял свой последний престиж, а других-то нет. Разве поэт, создающий такие женственные образы в 25 лет, может быть верен одной жене?

Люба все-таки не красавица и красавицы ей опасны, а Волохова красавица. Да, я боюсь за Любу. Петербург Третьего дня была у Али.

Аля мне вчера сообщила, что он хочет жить отдельно от Любы. В Любу влюблен Чулков, который с женой разъехался. Люба с ним кокетничала и провела чуть ли не целую ночь в отдельном кабинете и катаясь. Последнее мне уже совершенно непонятно. Аля говорит, что нет, а я думаю, что это средство забыть червя ревности, обиды, горя и оскорбленного самолюбия, который ее съедает… 8 февраля Страшно обрадовалась блинам и была все время добрая и милая.

Все мне рассказала про детей и про Кину. Это, конечно, проще, т. Ведь он уже серьезно любит Волохову, а Люба с горя по-моему кутит с Чулковым. Уверяет, что не страдает, но мы ей не верим. Как далеко это все от того, что было летом. Где ее гордая уверенность в своей неотразимости? Но смириться она все- таки не желает. Кублицкая-Пиоттух — Иванову 10 февраля Петербург Милый Женя, вчера в театре Люба спросила меня о том слове, которое Вы ей написали в письме.

Просила объяснить и сказала — Учить он меня, что ли, вздумал? Была она слегка подкрашена, оживлена и суетлива… Люба придет ко мне советоваться, и я знаю о чем: Саша уже искал комнату вчера. Я на себя должна взять советовать об этом. И может быть в самом деле это надо — разъехаться.

Петербург Была на днях у Али вечером. Застала у нее Кину и детей. Последние новости того дня такие: Волохова не любит Сашу, а он готов за ней всюду следовать. Люба совсем полюбила Чулкова и с ним сошлась. Хотели разъезжаться, но почему-то решили этого не делать.

С этим и пришли к Але, которая в отчаянном виде сидела с Киной. Я не люблю ее такую и даже Неустановленное лицо. Мюнхен …У меня были нервные дни. Я не хотел, чтобы нервы или истерика проскользнули у меня в ответе Вам, потому что нервы всегда создают ту поверхностную рябь, которая мешает глубине сказаться.

А я все эти годы до такой степени тонул в нервах, что все, к чему ни касался я своей нервностью, двоилось для меня и в то же время двоило меня в глазах тех, к кому я хотел обратиться.

Вы пишете, что я не сообщил Вам о реальной житейской причине моей боли. Но моя боль создалась не только под влиянием житейских, отношений. Она — вывод из всех моих прегрешений частью вольных, частью невольных.

Она создала ту сложность и кошмарность, в которой я беспомощно барахтался последние годы. Я никогда в жизни не испытывал глубокой, сильной любви. Но Любовь глубокая и сильная бывает только один раз в жизни. И вот с такой любовью мне пришлось иметь дело тогда, когда в умственном и теоретическом отношении я был уже подготовлен ко всему тонкому, сложному, а в житейском отношении был совершенно беспомощен. Любовь застала меня врасплох.

Сначала она создавала атмосферу несказанную, какой-то ореол, в котором тонули все люди, замешанные в том положении, которое создавалось моей любовью; потом она обозначила тернистый, трагический путь, из которого не предвиделось выхода без катастрофы. Я был виновен, что с самого начала не убежал за тридевять земель от всего того, что создавало атмосферу Любви.

Но я не знал, что мое чувство, развиваясь и укрепляясь, неминуемо приведет к трагедии. Мне хотелось всегда претворить мое чувство в какое-то коллективное действо, озарить им все и самому быть озаренным. И мне не противились люди, которые должны бы были предупредить все дальнейшее. Я не знаю, любит ли меня то лицо, к которому я испытывал такое сильное чувство.

Быть может да, быть может нет. Но в его поведении столько жестокого, отравляющего, что в течение двух с половиною лет я совершенно изнемог от всего. Со мной играли, как играет кошка с мышью: Как нарочно, это лицо уже два раза в жизни почти спасло меня от различных недоумений и ужасов, но чтоб потом с большей жестокостью погубить. Из меня вырвали все устои, разбили все мои взгляды на жизнь; от меня потребовали, чтобы я всего себя принес в жертву, и когда с болью и мукой я все это делал, от Часть вторая.

Так тянулось два с половиной года. За эти два года это же существо нанесло чуть ли не смертельную рану моему другу и брату Сереже. Оно чуть не разбило наши отношения. Такое адское состояние не могло долго тянуться.

Последние месяцы, когда меня обманули и предали особенно нагло, я совершенно сошел с ума. Передо мной реально прошли все виды зла.

Я неделями проводил все время, реально обсуждая каждую деталь убийства. Я стал убийцей в душе. Я чувствовал, что после всего того, во что оказались вовлеченными целый рад лиц, только сильный и большой поступок может быть заключительным.

Я хотел самопожертвования, с чьей бы стороны оно ни было. С моей или с другой. Меня, готового на все, обращали в шута. Тогда я пришел к убийству и чуть было его не совершил: Наконец, я уже стоял на перилах Невы темной сентябрьской ночью в Петербурге, и только случай заставил меня повременить с самоубийством: Израненный, больной, надорванный — вот какой я был последние годы, и удивительно ли, что я возроптал на Бога, на правду, на свет.

Мне казалось, что все это только диавольская насмешка и ложь. И в этой лжи я не хотел быть. Теперь я чувствую, как на меня нисходит сон, и я только прошу судьбу, чтобы сон этот был оздоровляющий. Вот тут, в Мюнхене, я тихо поникаю над прошлым, и у меня рождается надежда, что я выйду из борьбы с Богом и самим собой усмиренным и просветленным. Но я боюсь еще надеяться… Бекетова. В конце января года скончался Дм.

Его грандиозные похороны с несметной толпой народа и учащейся молодежи, несшей впереди процессии таблицу периодической системы элементов, были событием сезона. Блоки нуждались в то время, и деньги явились очень кстати. С их помощью удалось впоследствии съездить за границу. Весной квартиру на Лахтинской сдали, а вещи поставили в склад. Палец в рану Белый. Соколов, я, Петровская, И. Бунин, который так и не поехал; тогда, посоветовавшись с Соколовым организовавшим поездку , я телеграммою просил Блока приехать; и получил телеграфный ответ, извещающий: Мы двинулись в Киев в конце сентября , в жаркий день; устроители вечера встретили нас на вокзале с приподнятой пышностью; чуялось мне: И в том, как везли нас по городу, как усадили нас вечером в ложу, как нас накормили, — во всем был налет театрального пафоса и безвкусицы; что-то скандальное завивалось вкруг нас; сообщили: Палец в рану С.

Соколов, не понявший сперва хлестаковщины, нас окружающей, чувствовал великолепным героем себя; мы с Петровской конфузились; переговариваясь о том, что — скандал; киевляне пойдут на нас так, как идут на забавное зрелище подлинно понимавших нас, знавших по книгам нас было так мало ; я не сумею подкидывать гирь, кувыркаться, заглатывать шпаги, и голос мой — не труба иерихонская; стало быть: Мы пили с ним чай; оживленный, веселый, раскладывался, сняв пиджак и вытаскивая сюртук.

И — вырывался смешок — тот особый глубокий смешок, от которого становилося невыразимо уютно; смешок этот редок был в Блоке; и мало кто знает его; в нем — доверчивость детская и беззлобная шутка над миром и над собою, над собеседником; все становилося от смешка освещенным особо: Петербург Только что была на Галерной , чтобы проститься с Алей. Саша гулял, потом пришел злой. Аля, не знаю, как и сказать. Молчали и сидели, как на похоронах. Он сказал, что с ней поедет. Она ее нежно расцеловала и несколько раз сказала: Я стала ее целовать — холодно и бесстрастно подставила она мне свое лицо.

Она мне сказала, поцеловав меня сама: Я с этим осталась, а они уехали. Была она у меня третьего дня, сама пришла ко мне, не захотела в театр и много о себе говорила; сначала не хотела, потом все сказала и на другой день говорила, что легче стало. Что одно бы могло ее возродить, если бы дети ее очень любили и ласкали, а они только гуманны, она им не нужна. Что теперь трудный перелом, она потеряла старое и не нашла нового.

Просилась жить со мной и Аннушкой. На другой день у них она мне сказала, что выспалась и, кроме того, после разговора со мной стало легче. Я успокоилась за действие своих слов, но увидела, что Саша злой и тяготится домашними. Саша был сначала груб с Любой. Его загребастала на весь вечер Мусина.

Та какого-то высшего строя. Не от того ли он такой злой? Ведь она, кажется, холодна. А тут жена влюбленная и мать обожающая. Но что же теперь будет! Она уехала с мыслью о смерти. Слыхал ли он, понял ли и если понял, поднимет ли ее умирающую и оживит ли?

У нее все в нем, и ничего, кроме этого. Ведь он бы мог одним словом ее оживить, но найдет ли он его? Слишком влюблен для этого. Если бы он нашел свое слово! Ведь это бывало прежде. Арлекин 11 ноября Петербург Сегодня вечером, прогрустив изрядно, с опаской отправилась к Блокам.

Встали они в 3 часа, после вечера у Ремизова. Рассказал мне все новости Прочел мне; хорошо, но не ново и не первосортно для него. Где лучше, где хуже. Но все она и она, лучезарная. Насколько могу понять, он безумствует, а она не любит или холодна и недоступна, хотя и видятся они беспрестанно. Итак, она не победила Н. Не велика она в любви. Так ли любят истинные женщины?.. Жажда жизни и успехов сильнее всего остального Ее женственность внешняя, неглубокая Нет, где уж ей тягаться с Н.

Люба прелестна, но кокетство ее неприятно и резко, и это плохой признак. Она и не кокетничает, это ей бы не шло. Она ведет себя совершенно так, как ей нужно и с полным спокойствием и серьезностью, без суровости и без резкости. Ее глаза говорят, ее улыбка сверкает, ее тонкий стан завлекает, несмотря на худобу. Да, бывают же такие женщины!.. Петербург Мама, сейчас вот ночь, и я вернулся рано, по редкости случая — трезвый, потому что Наталья Николаевна не пустила меня в театральный клуб играть в лото и пить.

Снег перепадает, и резкий ветер. Я чувствую себя бодро и здорово, ко мне приходят, помимо приглашателей на концерты, от которых я стал отказываться, — начинающие писатели. Но пришел август, приехала в Петербург. Я бросилась к докторам. Но к хорошим и почтенным. Они читали мне нотацию и выпроваживали. Помню свое лицо в зеркале — совершенно натянутая кожа, почти без овала, громадные, как никогда ни до, ни после, полусумасшедшие глаза.

Подруги не было, никого не было, кто бы помог и посоветовал. Саша — тоже что-то вроде нотации: И я спасовала, я смирилась. Против себя, против всего моего самого дорогого. Томительные месяцы ожидания… Белый — Блоку. Москва …Сегодня весь день читал Тебя.

Во многом Тебя не понимаю. Но захотелось выразить Тебе восхищение за некоторые стихи, которые навсегда останутся в русской поэзии перлами; сегодня перечел Тебя от доски до доски.

Так отчетливо вспомнил Тебя: Грустно на этом свете: Это основное у меня к Тебе — любовь и надежда на Тебя, за Тебя: Неужели же эта далекость от Тебя во внешнем и есть Истина. Прошу у Тебя, милый, прощения. Во внешнем мы люди диаметрально противоположные; внутри же — там, там, — любовь у меня к Тебе; я очень мучался, что у нас такие сложились отношения, точно мы — враги.

Прости меня, в чем я виноват перед Тобой. Это тем охотнее я пишу, чем больше понимаю, что пути наши в интимном безвозвратно разошлись; и я пишу Тебе как бы из далекого, иного мира.

Еще несколько недель тому назад собрался Тебе писать, да глупое самолюбие не позволило. Можешь мне не писать: Это вовсе не желание завязать с Тобой переписку, а влечение сердца. Если напишешь, буду рад; не напишешь, не надо. Ну Господь с Тобой, милый. Прочти и не сердись. Я хочу только правды… А. Шахматово …Может быть, Сашин кризис кончился, может быть, перелом совершился, но результаты грандиозны.

Месяц прожили мы с Сашей и Любой здесь радостно. И вот пришлось мне узнать Пусть сама Люба вам скажет, Женя Надо переживать теперь то, что вышло в жизнь из их смутных годов… Вы мне, Женя, написали в Ревель весною, что Люба с крыльями, полетела в жизнь. И отчасти этому помогло то, что она была бездетна и со средствами.

Да, Женя, так это все. И зачем она со средствами? Для них обоих было бы лучше, кабы у нее не было средств. И какие уж это крылья? Пишу вам все намеками. Скоро поговорим прямо… Люба. С отвращением смотрела я, как уродуется тело, как грубеют маленькие груди, как растягивается кожа живота.

Я не находила в душе ни одного уголка, которым могла бы полюбить гибель своей красоты. Каким-то поверхностным покорством готовилась к встрече ребенка, готовила все, как всякая настоящая мать.

Даже душу как-то приспособила… А. А до конца что же говорить? Ведь она теперь очевидна. Но, милый мой Женя, Люба написала мне на днях очень хорошее письмо. И хотя ей и тяжко, и горько до сих пор, но вопрос этот громадный и важный о ребенке будет решен хорошо: И Люба пишет, что это ее ребенок, она чувствует, и больше ничей. Разве это не хорошо?.. Я была очень брошена. Мама и сестра были в Париже. Даже Александра Андреевна в Ревеле; она очень любила всякое материнство и детей, но и ее не было.

Саша очень пил в эту зиму и совершенно не считался с моим состоянием. И подруг моих никого не было в Петербурге. Петербург Он был один в июне в Шахматове. С тетей Софой они совсем поладили. Ей Глава XXI. Люба на земле страшное Я здесь очень много воспринял, живу в Венеции уже совершенно как в своем городе, и почти все обычаи, галереи, церкви, море, каналы для меня — свои, как будто я здесь очень давно. Наши комнаты выходят на море, которое видно сквозь цветы на окнах. Если смотреть с Лидо, весь север окаймлен большими снежными вершинами, часть которых мы проехали.

Это все известно из книг, но очень ново, однако, — новизной не поражающей, но успокоительной и освежающей. Дня через три мы уедем в Падую. Жить спокойно, просто и дешево… Люба ходит в парижском фраке, я — в венском белом костюме и венецианской панаме.

Рассматриваю людей и дома, играю с крабами и собираю раковины. Все очень тихо, лениво и отдохновительно. Хотим купаться в море. Наконец-то нет русских газет… 13 мая Флоренция …Сегодня мы первый день во Флоренции, куда приехали вчерашней ночью из Равенны… Сегодня, а может быть, и завтра — ничего осматривать не буду, приятнее — слоняться и узнавать город.

Те два для меня — как на ладони, а Флоренция велика, и с ней труднее освоиться. Самочувствие все еще не слишком хорошее. Мы оба еще не совсем окрепли, хотя уже теперь гораздо лучше. Я покупаю картинки, а Люба—древности… 14 мая Флоренция Люба опять помолодела и похорошела. Сиенна …Мы в Сиенне, это уже одиннадцатый город. На душе еще довольно смутно.

По-умолчанию, поиск производится с учетом морфологии. Для поиска без морфологии, перед словами в фразе достаточно поставить знак "доллар": Для включения в результаты поиска синонимов слова нужно поставить решётку " " перед словом или перед выражением в скобках.

В применении к одному слову для него будет найдено до трёх синонимов. В применении к выражению в скобках к каждому слову будет добавлен синоним, если он был найден.

Не сочетается с поиском без морфологии, поиском по префиксу или поиском по фразе. Для того, чтобы сгруппировать поисковые фразы нужно использовать скобки. Это позволяет управлять булевой логикой запроса. Например, нужно составить запрос:

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress