Грачи улетели Сергей Носов

У нас вы можете скачать книгу Грачи улетели Сергей Носов в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Как единственный в своем роде мужчина он вел себя соответственно по-мужски, за все отвечал сам и в первую голову — за дисциплину: Следовало обсудить новшества в школьной программе. Легкомысленно настроенные педагогини любые новые новшества встречали с оскорбительной для разработчиков нововведений иронией.

Он делал вид, будто не понимает, чем на самом деле возмущены учительницы — его дисциплинирующей идеей педсовета по понедельникам. Вместо того чтобы обсуждать новое в школьной программе, стали говорить вообще о новом. Ольга Марковна услышала по радио, что у человека нашли третий мозг сверх мозгов в голове и позвоночнике , слаборазвитый, он распределен по тканям желудка.

А Татьяна Романовна в газете прочла, что и у мужчин есть критические дни, обусловленные гормональными ежемесячными всплесками. От Бориса Петровича ждали опровержения. История СПб — хобби Бориса Петровича.

Если бы он ушел из школы, о тангенсах и котангенсах не вспомнил бы никогда, но тайна подземелья под Пажеским корпусом, есть оно там или нет, его б волновала. Что касается Дяди Тепы, он не был дядей. Он не был дядей хотя бы по той простой причине, что не имел племянников. Строго говоря, он даже Тепой не был, потому что был Леонидом; Леонидом, правда все же Тепиным.

Но отчего-то всегда — и в школе, и в институте, и в семьях обе прежних жены — называли Тепина не Леней, а Тепой. О Дяде Тепе, кроме того, что знал о нем четыре года назад, он ничего больше не знает.

Может, все это время опять болтался в Германии. Или маханул куда-нибудь на Цейлон. Он остался собой недоволен. На перемене, когда вышел из класса, первой учительницей, которую встретил, оказалась тучная Раиса Альбертовна, дефилировавшая по коридору с рулоном схемы Бородинского сражения. Всклокоченный Денисов взял без слов рулон и понес в указанном направлении, а Раиса Альбертовна сказала Борису Петровичу:.

Борис Петрович вернулся домой раньше жены. Дозвониться до Тепина он так и не смог, а до Щукина сумел дозвониться. Щукин читал уже интервью, все знает. Художники так художники, какая разница. Он сам, как Сервантес, и ничего. Как бы ни был Борис Петрович озадачен случившимся, тон жены его сильно задел. Именно то и задело, что не допускала супруга даже мысли об артистическом прошлом Бориса Петровича, ну так двадцатипятилетней примерно давности, когда они и знакомы еще не были.

Так уж много она знает о муже? Может, был он художником, но изменил таланту, и вот…. Очень она не любила Тепина. Особенно после поездки Чибирева и Щукина к Тепину в Германию.

Уже девять лет прошло, а все прощения Тепину не было. Супруга у него умела напустить суровость, а то! В шкафу хранилось ее шерстяное пальто серого цвета и другая форменная одежда, которая очень не нравилась Чибиреву.

Он не признавал за супругой статуса представителя силовых структур, а потому необходимость снабжать особой формой налоговых инспекторов находил не более убедительной, чем учителей или, скажем, лично его — директора школы. Более всего Елену Григорьевну беспокоила личность Катрин — что такое?

Откуда знает Бориса Петровича и где встречались? Ревновать у Елены Григорьевны и мысли не было, никогда не ревновала, но опасалась влияний. Да я даже не знаю ее толком. В планы Бориса Петровича ничего подобного говорить не входило, но и промолчать тоже справедливость не позволяла.

По ящику показывали рекламу. Грозный торнадо мчался по долине, чтобы всосаться в мощный пылесос, шлангом которого управляла бойкая домохозяйка. У них свои отношения. Но ты, ты-то при чем? Где об этом написано? Почему даже возможность такая не допускается? Чем Дядя Тепа лучше Бориса Петровича? Он был задет самоуверенностью жены. Только что ему отказали в его артистическом прошлом, теперь и вовсе за человека не держат.

Он хотел дерзко ответить, с вызовом, но все же не стал злить жену и ограничился просьбой:. В половине десятого дядя-недядя сам позвонил.

Голос у него был не просто невинный, а вальяжно-покровительственно-умиротворенный. Он, значит, сейчас прогуливается по Лиговскому проспекту, не хочет ли Борис Петрович с ним повидаться? Он избегал встреч с Еленой Григорьевной, звать к себе его было бессмысленно. Решили — в скверике на Пушкинской возле бронзового А. Борис Петрович не знал, почему он слушается Дядю Тепу. В сквере на скамеечках в это время суток оседали по большей части местные ханурики — клуб такой у них тут; народ не очень приятный, но в принципе безобидный.

Борис Петрович проник в сквер из-за спины Пушкина; был и другой вход, но лицом к лицу с бронзовым поэтом Борис Петрович избегал почему-то. Дядя Тепа сидел один на скамье, раскинув руки вдоль спинки, как бы давая понять забулдыгам, что место занято.

Поза его показалась Борису Петровичу более неестественной, чем непринужденной. Причем в левой руке Тепин умудрялся держать бутылку пива, только что, надо полагать, открытую. Рукопожимая, Борис Петрович не мог не отметить, что Тепин нарочно, заблаговременно освободил себе правую руку для этого самого рукопожатия.

Тепин, поднеся ко рту горлышко, артикулированно глотнул, словно изобразил запятую в сложноподчиненном предложении, после чего поставил бутылку на скамью, а из кожаной сумки вынул новую и вопрошающе предъявил ее Борису Петровичу, как бы интересуясь, есть ли у того персональная открывашка — или открыть? У Бориса Петровича не было открывашки. Дядя Тепа открыл ключом. В молодости он открывал зубами. Не те годы, подумал Борис Петрович, принимая нечаянный дар, и не те зубы.

Борис Петрович уже несколько лет не пил пиво на улице. Уже несколько лет распитие пива на улице он не приветствовал.

Бориса Петровича прямо-таки оторопь взяла после такого резкого заявления, он набрал воздуха в грудь, чтобы с выдохом начать обличающий монолог, но выдохнул вхолостую, потому что Тепин заговорил раньше — ровным и спокойным голосом: Прежде всего, не надо бояться публичности; время пришло — пора быть популярным.

Будут хвалить — хорошо, будут ругать — отлично. Начнут приставать с интервью, пусть Борис Петрович отвечает уклончиво. А как было или как быть должно было быть , Дядя Тепа сам расскажет. Что по сути одно и то же. Об этой Катрин тут Борис Петрович выразить мысль пожелал — в смысле, что — Вы тут сами. А я ни при чем. Дядя Тепа козыри раскрывать не торопился. Он назвал несколько иностранных имен — Шварцкоглер, Лауден, Орлан, еще какие-то; полюбопытствовал, что знает Борис Петрович об этих людях.

Чибирев не знал ничего ни о ком. Корнейчук был чистой воды блеф, так звали директора соседней школы, с которым Борис Петрович встречался постоянно в роно; никакой корифей педагогики не обязан был знать фамилию Корнейчук. Листать при Дяде Тепе ему не хотелось. Дядя Тепа обращался к наезднице. Две — лет по шестнадцать — сидели в седлах.

С некоторых пор Борис Петрович постоянно встречает таких в местах скопления туристов. На Итальянской улице, например, за площадью Искусств или на углу Невского и Маяковского.

Здесь — только проездом. Борис Петрович хорошо знал приемы этих артисток. Раньше они клянчили деньги на прокорм лошадей, приставая к прохожим, а теперь требуют у иностранцев, имевших удовольствие или неосторожность сфотографироваться рядом.

Дядя Тепа встал со скамьи и, обойдя ограду, поторопился занять место около мерина. Хозяйка мерина тем временем спешилась. Она взяла подержать бутылку с недопитым пивом, Тепин же, к удивлению всех троих включая мерина , довольно проворно, без посторонней помощи, вскарабкался на Маяк, или правильнее, на Маяка в силу его одушевленности и уверенно разместился в потертом седле.

Мерин Маяк вяло переступил с ноги на ногу и вопросительно поглядел на Бориса Петровича, словно ожидал комментария. Тепин наклонился за бутылкой; ее подавая, юница отпустила уздцы, Тепин шевельнулся всем телом и — поскакал по Пушкинской улице. Метров через сотню-другую она догнала беглецов, взяла мерина под уздцы и повела.

Около Пале Рояля Борис Петрович мог бы много рассказать об этом удивительном доме Тепин обернулся и помахал ему рукой. Катрин полюбила русскую деревню. Русская деревня была на холме. Холм принадлежал Валдайской возвышенности. Валдайская возвышенность находится в Новгородской области. Новгородская область — это область, которая окружает Новгород.

В лесах много дичи, грибов и ягод. Сначала поездом, потом автобусом, потом другим автобусом, а потом идти пешком два километра. Русская деревня, которую полюбила Катрин, была небольшая.

В ней было десять домов. Раньше домов было больше. Раньше деревня была большой. Но это было давно. Раньше в каждом доме жила семья. Теперь лишь в двух домах живут люди. В одном — Евдокия Васильевна, в другой — баба Маша. Евдокии Васильевне шестьдесят четыре года, бабе Маше — девяноста один. В остальных домах никто не живет. Эти дома очень старые. Четыре из них купили дачники.

Дачники живут в городе. Они редко приезжают сюда. Сюда приехать дорого стоит. Крайний дом принадлежит композитору Ляпину. К дому примыкает хлев. У хлева обвалилась крыша. В избе композитора Ляпина мебели было мало. Шкаф, кровать на колесиках, два стола, две табуретки и лавки.

Лавки — это скамейки без спинки. Он взял ведро и ушел на колодец. Катрин взяла веник и подмела пол. Матрас лежал на кровати. Матрас был большой и пружинный. Еще он был полосат.

Матрос относится к матрасу, как матроска к матраске. Под матроской Катрин понимала тельняшку. На матрасе не было белья, а на столе — скатерти. Матраска — это тельняшка матраса. Скатерть и белье, а также подушки лежали в четырех мешках, подвешенных к потолку. Мешки были из белого ситца. Катрин не знала, зачем висят на веревках мешки. Когда Катрин подметала веником пол, она задевала мешки спиной. Мешки на веревках качались. Тепин пришел и принес воду.

Он поставил чайник на электроплитку. Снял мешки с гвоздей, прибитых к потолку. Уезжая, композитор Ляпин все, что было способно быть спрятанным, надежно спрятал от крыс. В первую очередь он спрятал посуду — тарелки и чашки. Но он забыл убрать мыло. Крысы обглодали большой кусок хозяйственного мыла. Катрин была поражена всеядностью крыс. Больше всего Катрин понравились печи.

Раньше Катрин видела русскую печь лишь на картинках. На русской печи катался Емеля. В ней пекут пироги. Она была для тепла. В ней не пекут. Обе печки соединялись железной трубой. Железная труба тянулась из комнаты в кухню. От старости труба прогнулась на середине. Если спуститься ниже на четыре ступеньки, там будет дровяник и хлев. У прежней хозяйки была корова.

Пока Катрин восхищалась уборной, Тепин выбирал березовые поленья. Катрин сама затопила печь-лежанку. Жалко, что нельзя затопить русскую печь. Тепин сказал, что дом не протоплен и что русскую печь надо топить целые сутки. Тепин сказал, что затопит завтра с утра.

Сначала лежанка сильно дымила, но они открыли окна и дверь, и дым ушел. К вечеру стало тепло. Катрин сняла свитер и осталась в желтой футболе. Евдокия Васильевна постучала в дверь. Она принесла молоко, вареную картошку, соленую капусту и огурцы, тоже соленые. Катрин хотела дать деньги, но Евдокия Васильевна брать отказалась. Катрин с трудом понимала, о чем говорит Евдокия Васильевна.

Ей казалось, что это не совсем русская речь. Говор Евдокии Васильевны ей был непонятен. Евдокия Васильевна говорила то быстро, то нараспев. Она просила у Тепина прощение за то, что не уберегла холодильник композитора Ляпина. Композитор Ляпин держал холодильник у себя в сенях, потому что холодильник сильно шумел. Он не боялся ни стужи, ни землетрясений, ни старости.

Три года назад холодильник украли. Здесь обворованы все дома дачников. Евдокия Васильевна даже знает, кто вор. Так ведь он уже год как снова сидит — с милиционером подрался. Тепину показалось забавным, что у композитора Ляпина слямзили холодильник. Он сказал, что композитор Ляпин сам не вспомнит уже, был ли у него холодильник. Пустяки, сказал Тепин, надо будет — купит другой.

Он успокаивал Евдокию Васильевну. Она же не сторож композитору Ляпину, а просто соседка. Катрин предложила Евдокии Васильевне водочки под огурчик.

Евдокия Васильевна замахала руками и поспешно ушла. Он объяснил Катрин, что такое венцы и почему дом называется пятистенок. Он показал Катрин, как пользоваться заслонкой, потому что пора было закрыть дымоход. Заслонка — заслоняет дымоход. Катрин удивилась, когда он засмеялся. Потом они выпили по стопке, и он стал вспоминать что-то из детства, чтобы рассказать Катрин, только не знал сам, что вспоминает.

Катрин сказала, что когда закрывает глаза, видит поле, желтое от одуванчиков. Тепин спросил, устала ли Катрин. Катрин сказала, что да. Вернее, устали ноги немного, а сама она не устала.

Ее удивляла возможность тишины. Если не шевелиться и слушать, можно услышать лишь отдельные звуки. Например, поскрип подсыхавших обоев, они отстают от еще холодной стены. Пока он искал в рюкзаке фонарик, она погромыхивала тазом на кухне. Разбавляла горячую воду холодной. Когда он бросил рюкзак на кровать, матрас-матрос пронзительно скрипнул. Он был ужасно скрипуч — до неприличия, до профанации межличностных отношений.

До претензии на роль некого третьего. Тепин любил Катрин языком. Он ощущал языком, как медленно твердеет клитор Катрин. Он любил любить Катрин языком и любил ощущать языком, как твердеет клитор Катрин. Он только боялся перелюбить, пережелать, потому что любил и желал очень сильно Катрин. Нерасчетливо — сильно — Катрин. Она же как будто не хотела спешить. Раз время здесь идет по-другому, раз Катрин сегодня такая копуша, он заставит себя думать не о Катрин, а о посторонних предметах.

Почему бы нарочно не заставить себя вспоминать, как ехали они в рабочем автобусе, как над головой водителя качался вымпел-сувенир, как старик в серой фуфайке вез лист фанеры, как появлялись в окне то озеро, то карьер, то поле, желтое от одуванчиков?

Они вышли у мостика через речку. На берегу росла дикая сморода. Она сама — как мостик — выгнулась — на лопатках и пятках. Навстречу его открытому рту. И забыл, о чем думал. Он думал о мокрой пизде копуши Катрин. Он подумал, что пизда Катрин, как и Катрин, сейчас принадлежит ему, а не Катрин, потому что Катрин и пизда Катрин — сейчас это синонимы. Он хотел сказать Катрин все, что думает об ее пизде, он бы сказал: Что сказала она, он не услышал, потому что бедра Катрин сжали ему уши, виски, он ждал, что кончит — она, но она схватила за руки его и потянула к себе, он вошел.

Его не надо просить. Ее глаза не просто закрыты, а сильно зажмурены. Она словно решает задачу, такое сосредоточенное лицо. Не люблю твое лицо, когда ты скучаешь, а люблю твое лицо, когда ты кончаешь. Очевидно, что проблемы, здесь затронутые, не потеряют своей актуальности ни во времени, ни в пространстве.

На первый взгляд сочетание любви и дружбы кажется обыденным и приевшимся, но впоследствии приходишь к выводу очевидности выбранной проблематики. Положительная загадочность висит над сюжетом, но слово за словом она выводится в потрясающе интересную картину, понятную для всех.

Легкий и утонченный юмор подается в умеренных дозах, позволяя немного передохнуть и расслабиться от основного потока информации. С помощью описания событий с разных сторон, множества точек зрения, автор постепенно развивает сюжет, что в свою очередь увлекает читателя не позволяя скучать. На протяжении всего романа нет ни одного лишнего образа, ни одной лишней детали, ни одной лишней мелочи, ни одного лишнего слова.

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress