Черный Яр. Сказание о директоре Прончатове. И это все о нем... Виль Липатов

У нас вы можете скачать книгу Черный Яр. Сказание о директоре Прончатове. И это все о нем... Виль Липатов в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Наоборот, другой кандидат, по его мнению, развалит работу. После смерти директора Тагарской сплавконторы главный инженер Прончатов нацелен на то, чтобы стать новым директором.

В первую очередь Прончатов идёт к самому уважаемому старику посёлка, главе большой семьи Никите Нехамову. После неспешного и пытливого разговора старик показывает ему своё расположение и согласие. Узнав, что на рейде из-за перевернувшегося паровоза узкоколейки встала работа, Прончатов едет туда и назло начальнику рейда и парторгу организует рабочих и они ставят паровоз на рельсы вручную, не дожидаясь крана. На работе после обсуждения с молодым механиком новой техники у Прончатова рождается идея о форсировании старых лебедок Мерзлякова, что позволит ускорить разгрузочно-погрузочные работы.

В это время по посёлку разносятся слухи о романе между Прончатовым и красивой племянницей начальника планового отдела, к которому Прончатов ходил обсудить своё возможное директорское назначение. Прончатова вызывают в райком, где на его кандидатуру на должность директора смотрят положительно, но мешает конфликт Прончатова с парторгом сплавконторы, который живёт ещё военным временем. Парторг, чтобы насолить Прончатову, рекомендует ему избраться в завком в надежде, что сурового главного инженера прокатят на профсоюзном собрании и это отразится на рассмотрении его кандидатуры в обкоме.

Однако, оказывается, что рабочие Прончатова уважают и единогласно избирают в комитет. Наконец, в Тагар приезжает делегация из обкома, чтобы побеседовать с Прончатовым.

Заведующий обкома Цыцарь, пытающийся поставить директором своего друга, беседует с Прончатовым и представляет дело таким образом, что, якобы, не получается хорошего разговора. Однако, после поездки на рейд, показа модернизации работы, разговора с рабочими они возвращаются в управление и становится ясно, что его кандидатура проходит….

В городе Пашево легко узнаётся город Колпашево , в повести описываются тогурско - чалдонские места Колпашевского района Томской области. Прототипом главного героя — директора Тагарской сплавконторы Олега Олеговича Прончатова — послужил широко известный в свое время директор Нарымской сплавконторы Пётр Григорьевич Гребенщиков.

Без него на "Латвии" водку не пьют. В каюте жарко горели плафоны, люстры, струились кремовым шелком занавески, по зеленому линкрусту ползли экзотические цветы. В поролоновых креслах, на поролоновых диванах сидели речники и сплавщики, попирая кирзовыми сапогами пушистые ковры; висели над ними два любимых капитаном эстампа — черная девушка на фоне черного солнца и желтый японец на фоне желтого моря.

Речники, сплавщики, директор Прончатов и главный инженер выпили недавно по граненому стакану водки, краснолицые, отчаянно веселые, ждали, когда сторож-виночерпий разольет по второй. Старик щурился на стаканы, измерял стекло ногтем большого пальца, хмуро покачивал лохматой головой. Ты с мое поживи Хорошо было в капитанской каюте!

Что граненый стакан водки речникам и сплавщикам — только чуточку покраснели, расстегнули верхние пуговицы глухих рубашек, вольно развалились в креслах и на диванах. Окрепли, налились силой руки ребят, повеселели красные от бессонницы глаза, в ноющих поясницах волнообразно перекатывалось тепло. Старик начал хлопотливо готовить закуску: Сторож делал все это, а сплавщики и речники внимательно, напряженно, словно происходило самое главное, нужное, смотрели на руки старика.

Пощелкивала батареями водяного отопления теплая тишина, полная ожидания радостного, необходимого, всем приятного. Стараясь сдерживать беспричинную улыбку, сдвигал на переносице крупные брови Семка Безродный.

Громадные ладони, протянувшись, накрыли стаканы, бережно подняли их, неторопливо понесли ко ртам. По сибирским традициям все делалось чинно, обстоятельно, без спешки; ребята старательно показывали равнодушие к водке, к закуске. Прончатов подошел к Безродному, негромко прикоснулся стаканом к Семкиному стакану, спокойно продолжил: Гости капитанской каюты опять медленно поднесли стаканы ко ртам, но снова не выпили: Будь здоров, Семен сын Алексей!

Сплавщики выпили, покрякав для порядку, наклонились над столом. Ели они опрятно, беззвучно, деликатно прикрыв ладонями рты. Уютно, радостно, тепло было в капитанской каюте; переполняла ее радость тесной дружбы, взаимоприязнь людей, живущих семь месяцев в году одной семьей, простота отношений, свойственная сибирякам. Ну-ка, думаю, пригребу его в бригаду, а он вот что Сам в бригадиры вышел! Ты его мальчонкой должен помнить, Борис Зиновеевич! Ловкость в Семке есть, душу дерева чувствоват, реку понимат Ежели ему еще строгого ума набраться, то и на мастера пойдет А ты говоришь, в мастера!

Совсем смутившись, Семка отрешенно махнул рукой, потупился. Обилие света, внимание товарищей, влюбленный взгляд Прончатова — все это было неожиданным для Семки Безродного.

Он краснел, запинался в словах, чувствовал себя не в своей тарелке, и, поглядев на него, Прончатов усмехнулся. Ведь это был тот самый Семка Безродный, который провел по Вятской протоке плот, в прошлом году одним ударом разрушил залом на молевом сплаве, один отбился от трех уголовников в грандиозной драке. Да, это был тот самый Семка Безродный, и директор Прончатов, еще раз поглядев на него, стиснул зубы.

На глазах веселых, чуточку хмельных сплавщиков и речников директор снова превращался в сорокалетнего властного и жестковатого человека. Вот стек румянец с лица, затвердел подбородок. У Прончатова не было времени глядеть по сторонам, но он все-таки заметил, как в черных глазах капитана Валова плеснулась боль.

Борис Зиновеевич, ты не попросишь своих ребят выйти? Речники вышли, и директор Прончатов холодно оглядел сплавщиков — всех, по одному, но остановился на Семке Безродном.

Отвернувшись, сжался в комочек капитан Валов, удивленно молчали сплавщики, кряхтел и слезливо моргал старик сторож. И все они медленно поворачивались к Семке Безродному, который, посерев глазами, неверующе, словно отыскивая смысл непонятной шутки, молча смотрел на директора Прончатова. Директор наклонился к Семке, схватив его рукой за плечо, глянул прямо в расширившиеся зрачки и увидел, что молодой сплавщик бледнеет, хотя бледности было трудно пробиться сквозь бурый загар и шелушащуюся, обветренную кожу.

Безродный медленно отклонился от Прончатова, зажмурившись, слепо провел пальцами по лицу. Прончатов уже понимал, что Безродный не помнит того вечера, когда возле поселкового клуба произошли трагические события: Прончатов выпрямился, зябко поежившись, безнадежным голосом спросил: Слова падали в пустоту; продолжал сжиматься в комочек Безродный, в глазах которого вдруг мелькнуло осмысленное, но тут же погасло: Болезненно скривившись, он прижался затылком к стене, загородился ладонью от яркого света, который бил прямо в глаза.

Прончатов сделал такое движение, словно хотел ответить, но слов не нашлось, и он нервно покривил шею. Как хорошо было жить всего десять минут назад! Пароход "Латвия", большегрузный плот, славная улыбка капитана Валова, ярко освещенная каюта. Зябкий, тонкий лучик надежды оставался у Прончатова: Первым — в форме и поскрипывающих сапогах — в каюту вошел Закон в облике молодого, розовоскулого милиционера. Он лихо козырнул золотой форме капитана Валова, подумав, козырнул и костюму директора Прончатова, затем, щелкнув каблуками, остановился в трех метрах "от порога.

Оттопыривалась кобура с пистолетом, тускло мерцали ремни, смотрел в потолок курносый независимый нос милиционера. Нос уловил запахи свежего хлеба и спиртного, колбасы и сала, но повел себя гордо — отвернулся к двери. Парень еще раз щелкнул каблуками и простуженно прохрипел: В каюту вошло Несчастье, принявшее на этот раз облик молодого, худощавого человека с перевязанной рукой и забинтованным лбом.

Несчастье в помещение вошло робко, оказавшись на ярком свету, окончательно стушевалось, но милиционер четко подшагал к потерпевшему, взяв его за руку, вывел на середину каюты.

Несчастье пятнами покраснело; оно смущенно оглядывало сплавщиков — кособоко висела рука потерпевшего, заточенная в деревянные лубки, толстая повязка стягивала лоб, но не было на лице Несчастья ни жалобы, ни злости, ни мстительной ненависти. Одного хотел этот маленький человек: Взгляд растерянного Несчастья медленно приближался к Семке Безродному, но все уже понимали, что потерпевший узнал сплавщика в ту самую секунду, как вошел в каюту, и теперь только тянул время, страдая и мучаясь.

И не было разницы в выражении лиц Семки Безродного и маленького избитого человека — одно и то же мучение лежало на них. Боковым взглядом он видел напряженно вытянутые фигуры сплавщиков, чувствовал всю доброту и все страдания потерпевшего, понимал суровость курносого носа. Милиционер не договорил, так как потерпевший натолкнулся взглядом на Семку Безродного.

Сплавщик начал медленно выпрямляться, и осмысленное, четкое воспоминание отразилось в его глазах: Молодой, розовоскулый милиционер был младшим сыном старика Нехамова. Несколько дней назад Прончатов, встретив его на улице, подивился тому, что плохо, медленно растет Петька Нехамов — как был заморышем, так и остался.

А вот сейчас Петька казался великаном и нос у него не был смешным. Глаза человека с перевязанной рукой встретились с глазами Семена Безродного, и в каюте сделалось совсем тихо: Директор Прончатов медленно прошел по каюте, сел в кресло, сжал темными пальцами лоб, и в тишине вдруг услышалось, что на руке Прончатова ясно, словно одним золотом, постукивает дорогой хронометр.

Встал он во весь рост, достав головой до потолка, переступил с ноги на ногу. Потом на лице сплавщика появилась смущенная, непонятная улыбка. Безродный осторожно пошел по блестящему линолеуму, миновав Прончатова, беспомощно улыбнулся. Затем загрохотали сапоги, электрический свет отразился в козырьке фуражки, небольшая фигура милиционера надвинулась на Безродного и закрыла его.

Громко бренчали висюльки на хрустальной люстр? Это Семка Безродный, выходя из каюты, потряс ее тяжелыми шагами. Когда же люстра успокоилась, директор Прончатов поднялся, неслышно подошел к столу, оперся на него обеими руками.

Он молчал долго, наверное с минуту, потом тихо сказал: Он медленно повертывался к сплавщикам.

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress