Черный крест Алексей Тарасенко

У нас вы можете скачать книгу Черный крест Алексей Тарасенко в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Одеты мы были — ну как шуты гороховые, то есть как всегда. Форма, но кроме каска и боевые пластмассовые очки, так же налокотники, наколенники, перчатки без пальцев. Очки должны быть надеты обязательно. Ну это и правильно — куски черепа Лысова, мозги и кровь брызнули мне в лицо. Возвращаюсь на боевую позицию, разряжаю пистолет, беру все свои боезапасы и выхожу в дверь номер 2.

Она на магните, ее мне открывают. Попадаю снова в маленькую, но уже не темную, а с белыми стенами комнату. Та же убогая мебель… Стол, за ним сидят трое…. Послезавтра явиться в училище с зачеткой к курирующему вас офицеру. Мне почему-то поставили 4. Лишь потом мне объяснили, что я не строго следовал инструкциям и зарядил автомат и пистолет одновременно, а должен был сначала, отстрелявшись из автомата, разрядить его, а потом лишь зарядить пистолет и добить казнимого.

На следующий день мы встретились всей нашей компанией и пошли в кино. Потом пошли на Красную площадь пешком, приставали по дороге к девушкам. Ну, потом нас задержала милиция. Еще через день мы явились рано утром в училище. Там нас построили в большом строевом зале и поздравили с окончанием сессии и начавшимися летними каникулами. Затем нам объявили, что после вчерашнего зачета в училище продолжать обучаться будут уже не все.

Панченко и Снитко, а так же Ларионов и Бандзеладзе отчислены. Причины не подлежат разглашению. На выходе из училища мы повстречали Бандзеладзе, он сказал нам, что, как ему объяснили, отчасти расстрельный зачет был еще и психологическим тестом для курсантов. Мы все поняли, но мне почему-то не было жаль Бандзеладзе. Теперь ему нужно возвращаться домой в Грузию.

Мы в последний раз поглядели ему в след. Больше я его никогда не увижу. Панченко и Снитко — друзья-товарищи, недоучившись всего один год, вернутся в Киев. Ларионов — москвич, останется здесь. Наверное, ему будет больно время от времени проезжать мимо здания Высшего Пехотного Военного Училища, видеть его курсантов и преподавателей. Да, немного жаль их, но и несерьезное отношение к делу и психопатические проявления в военных училищах не поощряются.

Солдаты трупам врагов уши отрезают, и это еще только цветочки! Там все почти полные психи — и они меня увольняют лишь за то, что прежде, чем прострелить этой суке голову, я стрельнул ей в живот? Стрелять нужно в середину грудной клетки. Алексей Тарасенко - Черный крест Здесь можно скачать бесплатно "Алексей Тарасенко - Черный крест" в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Ужасы и Мистика, издательство Ультра. Ru ЛибФокс или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.

Все книги на сайте размещаются его пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия. Напишите нам , и мы в срочном порядке примем меры. После инструктажа Панченко срочно вышел. Шаля, он нечаянно поменялся со Снит- ко обоймой для пистолета. Секунд через 15 Панченко вернулся, после чего старший офицер спросил, почему Панченко нарушает правила и выходил за дверь, когда это не положено. Срочно выходите и явитесь с докладом к вашим обучающим офицерам о своем поведении, не достойном офицера высшего пехотного училища.

Фамилию Снитко офицер записал тоже. Затем он нам раздал папки с делами тех людей, которых мы должны были казнить. Можно не обязательно прочитать, но говорить после с другими о том преступнике, которого казнил ты, строго запрещается.

Мне достался какой-то Лысов — бизнесмен, который мошенническим путем завышал себестоимость продукции предприятия, которым он, Лысов, руководил.

Офицер, инструктировавший нас, делал какие-то пометки в журнале, видимо, напротив наших фамилий. Я еще подумал, что все фиксируется: Старший офицер проверил номера наших обойм и автоматных магазинов, снял трубку с телефонного аппарата, стоящего на убогом металлическо-дспшном столе, и сказал, что мы готовы.

Положив трубку, офицер сказал, чтобы мы приготовились. Через какое-то время над дверью, ведущей в расстрельную комнату, загорелась красная лампочка. Сюда просто так не попадают, здесь только очень серьезные преступники. Большая комната, метров так девять на девять и в высоту метров пять. На все про все пять минут. Справа от меня стол с автоматом без патронов и разряженный пистолет Стечкина.

Лучом прожектора освещена лишь огневая позиция. Вокруг этой хорошо освещенной площадки мрак. Или наоборот, преступник, как нам сказали, не прикован к противоположной стене, а находится где-то здесь и Заряжаю автомат и пистолет и докладываю.

Не знал, что все это так: Лысов плакал, изо рта текли слюни. Он что-то там лепетал. Это, говорят, одна из его свадебных фотографий. А я все пытаюсь по электронной почте, уже в сорок восьмой раз, убедить Аню встретиться. Но мне кажется, что лишь пока. Не может же она быть такой твердокаменной? Тем временем начинаются трения, потому что Князев требует от меня объемов, но я хочу лишь одного: Театрально жестикулируя, требую у Князева, чтобы меня сегодня до дома доставили на служебном авто.

К этому времени вам необходимо быть готовым. Домой же вас сегодня я отпускаю сейчас было Но я не сразу направляюсь к метро, домой. Сначала я захожу к нашему институтскому терапевту на прием. Выходит их товарищ, радостный, они что-то весело обсуждают, договариваются о встрече на пляже, смеются до тех пор, пока в дверях не показывается доктор:. Я, воспользовавшись замешательством этих симулянтов, вскакиваю и захожу в кабинет.

Доктор смотрит на меня с недовольством, думая, что я очередной симулянт, пришел просить неделю летнего отдыха. Но я по делу. Тогда терапевт говорит, что мне бояться нечего, что в отличие от других учреждений в нашем институте направление к психологу в личное дело не вносится и так далее.

Но об этом — никому. Только потом я узнал, что эти слова врач говорил всем направляемым на обследование к психологу по приказу самого директора, для расслабления бдительности.

Детский сад притихает для того, чтобы, когда с очередным посетителем доктор исчезнет в дверях своего кабинета, прыснуть смехом. Я машу тряпкой на своем балконе, смывая блевотину с пола. Я машу банкой пива в сторону мемориала всех павших в Третьей мировой. Я чуть не переворачиваюсь через перила и, упав на пол балкона, со страху ползу по полу на четвереньках к двери.

Мои соседи сверху остеклили балкон и при всем желании не смогли бы увидеть то, что происходит на моем балконе. По старым гэбэшным правилам, прежде чем сесть в машину, осматриваюсь по сторонам, и что? Я снова вижу ее. Только это уже не сон. Она что-то говорит, но я не слышу что.

Когда я пытаюсь подойти к ней, то всего на полсекунды мой мимолетный взгляд, направленный в другую сторону, приводит к тому, что она исчезает Ее больше нет там, где она только что была.

Я говорю ему, что едем. По пути в аэропорт замеряю температуру электронным градусником. В аэропорту на КП молодые офицеры долго объясняют мне, что на Рим сегодня транспортников, пассажирских, гражданских или военных нет. Но после на КП прибывает — быстро, запыхавшись, тормоза машины пронзительно взвизгнули — какой-то полковник, передает мне некий конверт, на нем написано, что он конверт предназначается мне и что я должен вскрыть его лишь в Риме по прибытии.

В нашей армии постепенно привыкаешь к тому, что твое задание тебя всегда найдет Сиди, не парься и релаксируй, пока есть время. Так говорил великий Орлов. Скорость — кмч. Через полтора часа мы будем на месте, если ничего не случится. В полете чем мы занимаемся, как вы думаете? А просто трепемся с летчиком! Постепенно разговоры и улыбки вытесняют песни, и мы вместе поем:. Хорошим и общительным парнем оказался этот летчик. Но, пролетая недалеко от Милана, он, получив какое-то сообщение от диспетчера ВВС России в Италии, стал вдруг серьезным, перестал шутить и улыбаться, а мне сообщил, что нам, как штурмовику, полностью под завязку груженному боеприпасами, нужно тут слетать на заданьице, побомбить партизан в горах.

Самолет совершает крутой разворот. Потом резко снижается, и я вижу дымы ракет, уходящих куда-то вдаль, в хорошо освещенную заходящим солнцем гору, слегка покрытую деревьями. Потом самолет совершает второй разворот и начинает поливать все те же холмы из крупнокалиберных пулеметов. Немного бьет по ушам. Спрашиваю летчика после того, как мы отбомбились и снова взяли курс на Рим, как он стрелял по партизанам из пулеметов, как надеялся по ним попасть на таких скоростях и высотах.

И еще, если бы с земли пехота могла бы целеуказателями поймать что-нибудь существенное, то диспетчер послал бы сигнал на экран летчика, и тогда бы он, летчик, смог бы самонаводящимися ракетами обстрелять цель.

Но, видимо, на земле идет бой нашей пехоты просто с людьми, оснащенными просто стрелковым оружием. Я никогда не воевал в Албании, но то, что с ней произошло, говорит о том, что там происходило — сейчас Албании просто нет.

А албанцы осваивают просторы России по границе с Китаем. По пути в машине открываю конверт и читаю, что там написано: Нет, они просто должны доставить меня в Ватикан. Там сопроводить к офицерам охраны. Но мне все-таки удается уговорить сопровождающих сделать мне двухчасовую экскурсию по Вечному городу Рядового на пулемете несколько смущает почему-то перспектива экскурсии, но после все устаканивается, капитан командует лейтенанту повозить меня по Риму.

Итальянцы очень добродушный и гостеприимный народ. Когда мы стояли в пробке, какой-то мужчина, очень приветливо улыбаясь, подарил нам бутылку вина. Но через два часа мы прибываем все равно в Ватикан. Тут я понимаю смущение рядового, бывшего на пулемете в машине: Я спрашиваю его, зачем, на что он мне отвечает:. А я все пытаюсь вспомнить, как она мне явилась в болезненном видении. В училище нас учили различать слова по губам говорящего. Что же она мне говорила? Странно, но я, кажется, начинаю, понимать… что-то типа:.

Миновав охрану, захожу внутрь, предварительно попытавшись попрощаться с капитаном, но он мне говорит, что доставит меня еще в аэропорт на самолет, летящий обратно в Москву.

И было утро… и был вечер. Ночуем на диванчиках, но ни свет ни заря вскакиваем и продолжаем работу. Офицеры охраны мне объяснили, где библиотека. Захожу туда, но потом спускаюсь на четыре этажа под землю. Огромное книгохранилище редких раритетов. Говорю, что имею полномочия и доступ забрать книгу Священник улыбается и что-то начинает лепетать на своем так быстро, что транслятор, висящий у меня на шее, выхватывает и переводит лишь отдельные его слова.

В конце концов понимаю, что парень хочет мне сказать: Я попытался открыть дверь, но снаружи — я слышал это — ее судорожно кто-то закрывал на ключ. И успел сделать к тому моменту, как я схватился за ручку, один оборот. У меня условный рефлекс пехотинца: Руки трясутся, выхватываю из сумки прибор ночного видения, напяливаю и включаю.

Меня здесь заперли в темном помещении… и тут кто-то есть! Я слышу, как капитан на повышенных тонах разговаривает с офицерами охраны и после крики: Вниз на последний уровень! Я включаю лазерный прицел — он вместе с моими нервами танцует в тряске по стенам этой странной катакомбы. И вот я наконец вижу их. Впереди один силуэт — парень с пистолетом, но без ПНВ, сажусь на колено и делаю один выстрел ему в грудь. Под стволом — ножки. Вместо магазинов применяются пулеметные цинки.

А еще… А еще у него есть ПНВ. Два горящих зеленым огня-глаза. Небольшой я сказал, всего лишь небольшой и непроизвольный выброс мочи в штаны. Ну, хоть не два горящих адским красным огнем глаза. Я охаю и начинаю стрелять в парня. Делаю два выстрела в дверь, хрена — она металлическая.

Металлический лист под деревянной обшивкой.

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress