Александр Твардовский. Стихи разных лет Александр Твардовский

У нас вы можете скачать книгу Александр Твардовский. Стихи разных лет Александр Твардовский в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Солженицын, Александр Исаевич — В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Советско-финская война — — См. Русская литература — I.

Периодизация истории устной поэзии Б. Развитие старинной устной поэзии 1. Древнейшие истоки устной поэзии. Польская литература — I. Средневековая Польша X XV вв. Разложение шляхты XVII в. Польская литература нового времени. Украинская литература — Устная народная поэзия. От автора На войне, в пыли походной, В летний зной и в холода, Лучше нет просто На привале - Дельный, что и говорить, Был старик тот самый, Что придумал суп вар Перед боем - Доложу хотя бы вкратце, Как пришлось нам в счет войны С тыла к фрон Берег левый, берег правый, Снег шершавый, кромк О войне - Разрешите доложить Коротко и просто: Я большой охотник жить Лет до Теркин ранен На могилы, рвы, канавы, На клубки колючки ржавой, На поля, холмы - ды О награде - Нет, ребята, я не гордый.

Не загадывая вдаль, Так скажу: Гармонь По дороге прифронтовой, Запоясан, как в строю, Шел боец в шинели ново Два солдата В поле вьюга-завируха, В трех верстах гудит война. На печи в избе ста О потере Потерял боец кисет, Заискался,— нет и нет. Поединок Немец был силен и ловок, Ладно скроен, крепко сшит, Он стоял, как на От автора Сто страниц минуло в книжке, Впереди — не близкий путь.

Отдымился бой вчерашний, Высох пот, металл простыл. О герое — Нет, поскольку о награде Речь опять зашла, друзья, То уже не шутки Генерал Заняла война полсвета, Стон стоит второе лето. О себе Я покинул дом когда-то, Позвала дорога вдаль. Не мала была утрата, Но Бой в болоте Бой безвестный, о котором Речь сегодня поведем, Был, прошел, забылся О любви Всех, кого взяла война, Каждого солдата Проводила хоть одна Женщина к Отдых Теркина На войне — в пути, в теплушке, В тесноте любой избушки, В блиндаже ил В наступлении Столько жили в обороне, Что уже с передовой Сами шли, бывало, кони, К Смерть и воин За далекие пригорки Уходил сраженья жар.

На снегу Василий Теркин Непо И могу вам сообщить Из своей палаты, Что, большой любитель жить, В Армейский сапожник В лесу, возле кухни походной, Как будто забыв о войне, Армейский сапо Баллада об отречении Вернулся сын в родимый дом С полей войны великой.

И запоясана на нем Баллада о товарище Вдоль развороченных дорог И разоренных сел Мы шли по звездам на восто Большое лето Большое лето фронтовое Текло по сторонам шоссе Густой, дремучею траво Война — жесточе нету слова. Война — печальней нету слова. В пилотке мальчик босоногий В пилотке мальчик босоногий С худым заплечным узелком Привал устроил В поле, ручьями изрытом В поле, ручьями изрытом, И на чужой стороне Тем же родным, незабытым Всему свой ряд и лад и срок Всему свой ряд и лад и срок: В один присест, бывало, Катал я в рифму Все сроки кратки в этом мире Все сроки кратки в этом мире, Все превращенья — на лету.

Вся суть в одном-единственном завете Вся суть в одном-единственном завете: То, что скажу, до времени тая, В тот день, когда окончилась война В тот день, когда окончилась война И все стволы палили в счет салюта, В чём хочешь человечество вини В чём хочешь человечество вини И самого себя, слуга народа, Но ни при Две строчки Из записной потёртой книжки Две строчки о бойце-парнишке, Что был в с День пригреет - возле дома День пригреет - возле дома Пахнет позднею травой, Яровой, сухой солом В том краю леса темнее, Зимы дольше и лютей, Даже снег визжал больнее Под полозьями саней.

Но была, пускай не пета, Песня в памяти жива. Были эти на край света Завезённые слова. Перевозчик-водогребщик, Парень молодой, перевези меня на ту сторону, Сторону — домой Отжитое — пережито, А с кого какой же спрос? Да уже неподалёку И последний перевоз. Перевозчик-водогребщик, Старичок седой, Перевези меня на ту сторону Сторону — домой Перед войной, как будто в знак беды, Чтоб легче не была, явившись в новости, Морозами неслыханной суровости Пожгло и уничтожило сады.

И тяжко было сердцу удручённому Средь буйной видеть зелени иной Торчащие по-зимнему, по-чёрному Деревья, что не ожили весной. Под их корой, как у бревна отхлупшею, Виднелся мертвенный коричневый нагар. И повсеместно избранные, лучшие Постиг деревья гибельный удар Деревья умерщвлённые С нежданной силой ожили опять, Живые ветки выдали, зелёные Полночь в моё городское окно Входит с ночными дарами: Позднее небо полным—полно Скученных звёзд мирами.

Мне ещё в детстве, бывало, в ночном, Где—нибудь в дедовском поле Скопища эти холодным огнём Точно бы в темя кололи. Сладкой бессонницей юность мою Звёздное небо томило: Где бы я ни был, казалось, стою В центре вселенского мира.

В зрелости так не тревожат меня Космоса дальние светы, Как муравьиная злая возня Маленькой нашей планеты. Всё нынче как спросонку И только не могу себе простить: Из тысяч лиц узнал бы я мальчонку, Но как зовут, - забыл его спросить.

Из тех, что главарями у детей. Из тех, что в городишках прифронтовых Встречают нас, как дорогих гостей. Машины обступают на стоянках, Таскать им воду вёдрами не труд.

Выносят мыло с полотенцем к танку И сливы недозрелые суют Шёл бой за улицу. Огонь врага был страшен. Мы прорывались к площади вперёд, А он гвоздит, - не выглянуть из башен, - И чёрт его поймёт, откуда бьёт. Тут угадай-ка, за каким домишком Он примостился - столько всяких дыр! И вдруг к машине подбежал парнишка: Я знаю, где их пушка Что ж, бой не ждёт. Душила гарь и копоть. От дома к дому шёл большой пожар. И помню, я сказал: Всё нынче как спросонку. Когда серьёзные причины Для речи вызрели в груди, Обычной жалобы зачина - Мол, нету слов - не заводи.

Все есть слова - для каждой сути, Все, что ведут на бой и труд, Но, повторяемые всуе, Теряют вес, как мухи мрут. Да, есть слова, что жгут, как пламя, Что светят вдаль и вглубь - до дна, Но их подмена словесами Измене может быть равна. Вот почему, земля родная, Хоть я избытком их томим, Я, может, скупо применяю Слова мои к делам твоим. Сыновней призванный любовью В слова облечь твои труды, Я как кощунства - краснословья Остерегаюсь, как беды.

Не белоручка и не лодырь, Своим кичащийся пером, - Стыжусь торчать с дежурной одой Перед твоим календарём. Мне горек твой упрёк напрасный. Но я в тревоге всякий раз: Я знаю, как слова опасны, Как могут быть вредны подчас;. Как перед миром, потрясённым Величьем подвигов твоих, Они, слова, дурным трезвоном Смущают мёртвых и живых;. Как, обольщая нас окраской, Слова - труха, слова - утиль В иных устах до пошлой сказки Низводят сказочную быль.

И я, чей хлеб насущный - слово, Основа всех моих основ, Я за такой устав суровый, Чтоб ограничить трату слов;. Чтоб сердце кровью их питало, Чтоб разум их живой смыкал; Чтоб не транжирить как попало Из капиталов капитал;. Чтоб не мешать зерна с половой, Самим себе в глаза пыля; Чтоб шло в расчёт любое слово По курсу твёрдого рубля. Оно не звук окостенелый, Не просто некий матерьял, - Нет, слово - это тоже дело, Как Ленин часто повторял. В деле своём без излишней тревоги Мы затвердили с давнишней поры То, что горшки обжигают не боги, Ну, а не боги, так — дуй до горы.

Только по той продвигаясь дороге, Нам бы вдобавок усвоить пора: Верно, горшки обжигают не боги, Но обжигают их — мастера! Он рядом сидит, он беседует с нею, Свисает гармонь на широком ремне. А я на гармони играть не умею. Завидно, обидно, невесело мне. Он с нею танцует - особенно как-то: Рука на весу и глаза в полусне. А я в этом деле, действительно, трактор, - Тут даже и пробовать нечего мне. Куда мне девать свои руки и ноги, Кому рассказать про обиду свою?

Пройдусь, постою, закурю, одинокий, Да снова пройдусь, да опять постою. Добро бы я был ни на что не умелый, Добро бы какой незадачливый я.

Но слава моя до Москвы долетела. И всюду работа известна моя. Пускай на кругу ничего я не стою. А он на кругу - никому не ровня. Но дай-ка мы выедем в поле с тобою, - Ты скоро бы пить запросил у меня. Ты руку ей жмёшь. Она меня ищет глазами кругом. И вот она здесь. И глядит виновато, И ласково так, и лукаво притом. Ты снова играешь хорошие вальсы, Все хвалят, и я тебя тоже хвалю. Смотрю, как работают хитрые пальцы, И даже тебя я ценю и люблю. За то, что кругом все хорошие люди, За то, что и я не такой уж простак.

За то, что всерьёз не тебя она любит, А любит меня. А тебя только так Спасибо за утро такое, За чудные эти часы Лесного — не сна, а покоя, Безмолвной морозной красы. Когда над изгибом тропинки С разлатых недвижных ветвей Снежинки, одной порошинки, Стряхнуть опасается ель.

За тихое, лёгкое счастье — Не знаю, чему иль кому — Спасибо, но, может, отчасти Сегодня — себе самому. Ты не свободен был. И даже Стремился славу подкрепить, Чтоб не стоять у ней на страже, Как за жену, спокойным быть.

Прочь этот прах, расчёт порочный, Не надо платы никакой - Ни той, посмертной, ни построчной, - А только б сладить со строкой. А только б некий луч словесный Узреть, незримый никому, Извлечь его из тьмы безвестной И удивиться самому. И вздрогнуть, веря и не веря Внезапной радости своей, Боясь находки, как потери, Что с каждым разом всё больней. Та кровь, что пролита недаром В сорокалетний этот срок, Нет, не иссякла вешним паром И не ушла она в песок.

Не затвердела год от года, Не запеклась ещё она. Та кровь подвижника—народа Свежа, красна и солона. Ей не довольно стать зелёной В лугах травой, в садах листвой, Она живой, нерастворённой Горит, как пламень заревой. Стучит в сердца, владеет нами, Не отпуская ни на час, Чтоб наших жертв святая память В пути не покидала нас. Чтоб нам, внимая славословью, И в праздник нынешних побед Не забывать, что этой кровью Дымится наш вчерашний след.

Там—сям дымок садового костра Встаёт над поселковыми задами. Листва и на земле ещё пестра, Ещё не обесцвечена дождями. Ещё земля с дернинкою сухой Не отдаёт нимало духом тленья, Хоть наизнанку вывернув коренья, Ложится под лопатой на покой. Ещё не время непогоды сонной, За сапогом не волочится грязь, И предаётся по утрам, бодрясь, Своим утехам возраст пенсионный. По крайности — спасибо и на том, Что от хлопот любимых нет отвычки.

Справляй дела и тем же чередом Без паники укладывай вещички. Ты поздно встал, угрюм и вял, И свет тебе не мил. А я ещё зарю застал И с солнцем в день вступил.

К тебе, несвежему со сна, Никто не подходи. А мне на редкость жизнь красна И — радость впереди. Я утро на день запасал, Его вбирая в грудь. Теперь за стол, как за штурвал, И снова — в дальний путь.

Тебе в унынье не понять, Как полон мир красы, Как стыдно попусту терять Заветные часы. И все тебе нехороши, И сам ты нехорош: Мол, хоть пиши, хоть не пиши — И так, и так умрёшь.

И всё вокруг — до тошноты, Всё повод для нытья Как горько мне, как жаль, что ты — Ведь это — то же я. Я все твои ношу в себе Повадки и черты. Ещё спасибо той судьбе, Что я — не просто ты;. Что я — в тебе таком — не весь Отнюдь, скажу любя: Я — это я, каков я есть, За вычетом тебя.

Час мой утренний, час контрольный, — Утро вечера мудреней, — Мир мой внутренний и окольный В этот час на смотру видней. Час открытий, ещё возможных, И верней его подстеречь До того, как пустопорожних Ни мечтаний, ни слов, ни встреч. Не скрывает тот час контрольный, — Благо, ты человек в летах, — Всё, что вольно или невольно Было, вышло не то, не так. Но ещё не бездейственен ропот Огорчённой твоей души. Приобщая к опыту опыт, Час мой, дело своё верши. Чернил давнишних блеклый цвет, И разный почерк разных лет И даже дней - то строгий, чёткий, То вроде сбивчивой походки - Ребяческих волнений след, Усталости иль недосуга И просто лени и тоски.

То - вдруг - и не твоей руки Нажимы, хвостики, крючки, А твоего былого друга - Поводыря начальных дней То мельче строчки, то крупней, Но отступ слева всё заметней, И спуск поспешный вправо, вниз, Совсем на нет в конце страниц - Строки не разобрать последней. Да есть ли толк и разбирать, Листая старую тетрадь С тем безысходным напряженьем, С каким мы в зеркале хотим Сродниться как-то со своим Непоправимым отраженьем?..

Чуть зацветёт иван—чай, - С этого самого цвета — Раннее лето, прощай, Здравствуй, полдневное лето. Липа в ночной полумгле Светит густой позолотой, Дышит - как будто в дупле Скрыты горячие соты. От перестоя трава Никнет в сухом оперенье. Как жестяная, мертва Тёмная зелень сирени. Где—то уже позади День равноденствие славит. И не впервые дожди В тёплой листве шепелявят.

Не пропускай, отмечай Снова и снова на свете Лёгкую эту печаль, Убыли—прибыли эти. Все их приветствуй с утра Или под вечер с устатку Здравствуй, любая пора, И проходи по порядку. Я знаю, никакой моей вины В том, что другие не пришли с войны. В том, что они — кто старше, кто моложе — Остались там, и не о том же речь, Что я их мог, но не сумел сберечь, — Речь не о том, но всё же, всё же, всё же В чём хочешь человечество вини. Все сроки кратки в этом мире. Всему свой ряд и лад и срок.

Вся суть в одном-единственном завете. День пригреет - возле дома. Допустим, ты своё уже оттопал. Дробится рваный цоколь монумента. Есть имена и есть такие даты. Зима под небом необжитым. И жаворонок, сверлящий небо. К обидам горьким собственной персоны. Когда обычный праздничный привет. Лежат они, глухие и немые.

На новостройках в эти годы. Не заслоняй святую боль. Перед войной, как будто в знак беды. Полночь в моё городское окно. Спасибо за утро такое. Та кровь, что пролита недаром. Там—сям дымок садового костра. Час мой утренний, час контрольный, —.

Чернил давнишних блеклый цвет. Я знаю, никакой моей вины. В Смоленске На отдельной странице Версия для печати. В чём хочешь человечество вини На отдельной странице Версия для печати. На отдельной странице Версия для печати. Все сроки кратки в этом мире На отдельной странице Версия для печати. Всему свой ряд и лад и срок На отдельной странице Версия для печати. Вся суть в одном-единственном завете На отдельной странице Версия для печати. Две строчки На отдельной странице Версия для печати.

День пригреет - возле дома На отдельной странице Версия для печати. Дом бойца На отдельной странице Версия для печати. Допустим, ты своё уже оттопал На отдельной странице Версия для печати. Дробится рваный цоколь монумента На отдельной странице Версия для печати. Есть имена и есть такие даты На отдельной странице Версия для печати. Жестокая память На отдельной странице Версия для печати. Зима под небом необжитым На отдельной странице Версия для печати. И жаворонок, сверлящий небо На отдельной странице Версия для печати.

К обидам горьким собственной персоны На отдельной странице Версия для печати. К портрету Пушкина На отдельной странице Версия для печати.

© Крушина - дерево хрупкое Валентин Сафонов 2018. Powered by WordPress